— Корния расположена относительно близко к Рудкену, не так уж далеко. Кто знает, может, когда-нибудь я и съезжу... Если бы я только мог выезжать, навестил бы его. Но это будет сложновато, даже если я попрошу об этом Вас или Его Светлость.
— О боже, неужели? Где живет твой друг?
— Я пытался забрать его в Ольдрант. Но это всё из-за моей жадности. Путешествие оказалось для него слишком утомительным, и нам пришлось расстаться в трактире по дороге сюда. Хотя мы и обещали встретиться позже, маловероятно, что это всё же случится. Даже если он приедет сюда, я не знаю, сможет ли остаться... Мне лишь хотелось бы знать, всё ли у него хорошо, хотя бы парочку вестей.
Глаза Гизелля слегка распахнулись. Значит ли это, что кто-то по имени Мэрилин находится недалеко от Рудкена? В мыслях мужчины возник образ Иветт Эльбанес, а точнее, Ренсли Мальрозена, скрытого за вуалью глубокого фиолетового цвета. Юноша тогда пристально смотрел на него фиалковыми глазами и писал пальцем на ладони герцога, умоляя его не игнорировать. Сможет ли Гизелль отпустить его, притворившись, что не знает? Пока мужчина смотрел на зеркало, в слегка приоткрытое окно ворвался ветер, отчего страницы лежащей перед ним книги начали беспрепятственно перелистываться. Не подозревая о подслушивающем человеке, люди спокойно продолжали беседу.
— Перестань избегать разговора, Ренсли. Даже если не поедешь сам, если Его Светлость позволит, я могу послать кого-нибудь встретиться с твоим другом. По крайней мере, ты сможешь узнать какие-нибудь новости, верно?
— Правда?
— Да. Если у тебя не получится, я сама поговорю с Его Светлостью.
Услышав это, Ренсли заколебался, но в конце концов принял решение. Он попытался настоять на том, чтобы леди Самлет воздержалась от упоминания этой темы при Его Светлости, опасаясь, что это причинит неудобства. После нескольких попыток убедить женщину не упоминать об этом из-за возможного недопонимания, он наконец сказал прямо.
— Её зовут Мэрилин.
— О боже. Это женщина? У вас особые отношения?
Вопрос леди Самлет удивил герцога, на его лбу появились слабые морщинки.
— Ну, видишь ли, – ответил Ренсли, неловко почёсывая затылок, – Мы знаем друг друга с самого детства, так что действительно можно сказать, что у нас особые отношения. Мы провели вместе много ночей. В столице Корнии она славилась своей красотой. Всякий раз, когда мы выходили вместе, люди восхищались её внешностью.
— О боже, такую особу отправили сюда вместе с принцессой? Какие слова утешения мне нужно могу подобрать... Я даже не знала об этом и шутила, что Ренсли подходит на роль великой княгини.
Неловкая атмосфера, казалось, чувствовалась даже за пределами зеркала. С минуту они сидели в молчании. Тишину нарушил Ренсли. По какой-то причине он разразился смехом.
— Простите, миледи. На самом деле Мэрилин – лошадь, о которой я забочусь с юных лет. Когда я жил в Корнии, часто ночевал в конюшне в штормовые дни, так что, наверное, поэтому Мэрилин мне и приснилась.
— Что ты сказал? – Удивлённая леди разразилась хохотом. – Я действительно подумала, что ты оставил любовницу.
Насмешливый голос Самлет донесся из зеркала. Гизелль, подперев подбородок тыльной стороной ладони, немного расслабился.
— Я не лгал, когда говорил, что она мой близкий друг. Я сам заботился о ней с раннего детства, так что она мне гораздо ближе, чем большинство людей. Поэтому я попытался привезти её в Ольдрант. Однако малышке, выросшей в тепле Корнии, трудно приспособиться к холодам северных земель. Я подумал, что если буду упорствовать, она может серьёзно заболеть, так что мне пришлось расстаться с ней в трактире.
— О, а вот и еда. Несите сюда. Скорее садись. Скажи мне, где осталась Мэрилин. Я могу послать кого-нибудь проведать её даже без разрешения Его Светлости.
— Правда? – переспросил Ренсли, размышляя.
Леди бодро ответила, что это не должно стать проблемой.
— Не человек, а лошадь? – Герцог пару раз довольно легко постучал ладонью по своей груди и расслабленно наклонил голову, потому что до этого, подслушивая разговор между ними, вспоминал, как Ренсли в полудреме шептал имя «Мэрилин» так, словно был очень счастлив.
В этот момент к нему тихо подошёл слуга и заговорил.
— Ваша Светлость, настало время утреннего собрания.
Когда герцог ещё раз провел рукой по зеркалу, стекло с отражающей поверхностью показало обычную обстановку библиотеки. Только тогда мужчина понял, что не читал тщательно отобранную книгу. Хотя времени на это было предостаточно, книга оказалась не особенно интересной, так что это не имело значения… И всё же Гизелль закрыл том, страницы которого из-за сквозняка перелистывались сами по себе, и встал.
Покинув библиотеку, он направился к кабинету в главной башне. Герцог на мгновение остановился. Антонин Сорель, капитан рыцарей, руководивший своими подчиненными, поприветствовал его.
— Ваша Светлость, Вы оправились от кашля?
— Антонин, после утренней тренировки зайди ненадолго ко мне в кабинет.
Гизелль редко вызывал кого-то в столь ранний час, если только речь не шла о чрезвычайных обстоятельствах. Как бы спрашивая, что происходит, Антонин, с напряжённым выражением лица посмотрел на герцога. Мужчина дал краткое объяснение своей просьбе.
— Мне нужно кое-что спросить, так что не волнуйся и просто приходи.
— Понял.
Гизелль продолжил свой путь. Энергичные голоса рыцарей, приступивших к утренней тренировке, разносились по округе, разряжая холодный воздух севера.
* * *
Хотя утреннее собрание не принесло никаких печальных новостей, оно затянулось дольше обычного из-за спора между купеческой гильдией и церковью по поводу использования главной площади Рудкена.
Примерно полчаса спустя Гизелль остался в тишине своего кабинета, просматривая документы, накопившиеся за день. При звуке открывающейся двери он поднял голову.
Вошёл Антонин Сорель, его короткие каштановые волосы были аккуратно зачёсаны, а выражение лица – как всегда спокойно. Он почтительно поклонился и подошёл к герцогу. Хотя Антонину было всего тридцать лет, он занимал почётный пост командира рыцарей Ольдранта, что свидетельствовало о его мастерстве и преданности делу.
Гизелль отложил бумаги в сторону и поприветствовал командира. После обычных расспросов о подготовке рыцарей и примечательных происшествиях разговор принял неожиданный оборот.
— Каково общее настроение среди рыцарей в последние дни? – спросил герцог.
Антонин поднял бровь, явно озадаченный таким вопросом.
— У них приподнятое настроение, Ваша Светлость. С новобранцами в отряде прибавилось бодрости.
Гизель бросил взгляд на зеркало, которое сейчас не было активировано, а затем вновь обратил свое внимание на Антонина.
— Ты когда-нибудь держал у себя животных?
Застигнутый врасплох, командир рыцарей растерянно моргнул.
— Животное? Ну, я, конечно, ухаживал за лошадьми и гончими, но если Вы имеете в виду кого-то поменьше, например, кошек или птиц, то нет.
— Я тоже. Но в детстве я наблюдал, как другие их растили.
— Может быть, узнать в императорском дворце? У них там есть всевозможные животные.
Замешательство Антонина усугубилось. Герцог вызвал его рано утром, заявив, что нужно что-то обсудить. Командир предполагал, что речь пойдёт о его обязанностях или, возможно, о защите Ольдранта. Однако они обсуждали домашних питомцев. Герцог же, обычно предпочитавший прямоту, так и не раскрывал истинной цели разговора.
— В книгах, – размышлял Гизелль, – пишут, что в мире есть два вида животных: те, что предназначены для содержания в клетках, и те, что должны существовать на свободе.
— Хм, это правда, – ответил Антонин, – животные, привыкшие свободно передвигаться, заболевают, если их слишком долго держать взаперти. Даже такие животные, как овцы, козы и лошади, нуждаются в том, чтобы их выпускали на волю.
— А люди... разве можно сказать, что они сильно отличаются?
Антонин пожал плечами, на его губах заиграла слабая улыбка.
— Если сравнивать с животными, то да, люди, безусловно, существа свободолюбивые. Заточение – это наказание именно потому, что оно противоречит нашей природе. Если бы мы были созданы для того, чтобы сидеть в клетке, заключение вряд ли бы служило для нас наказанием.
— Действительно. – Гизель кивнул, откинувшись в кресле.
Хоть в последнее время в Ольдранте воцарился мир, выражение лица герцога таило какую-то тяжесть, что заставило командира напрячься.
С тех пор как в шестнадцать лет Гизелль Дживендат занял место главы рода, во многом отличаясь от предшественников, он всегда был предметом сплетен.
Его покойный дядя, бывший герцог, был известен своей доблестью в бою, как и другие правители Ольдранта. Принцесса Фрида унаследовала их свирепый характер, и её часто можно было увидеть с мечом за стенами крепости. Но Гизелль предпочитал уединение в библиотеке и спокойные собрания учёных и магов, а не компанию воинов.
В королевстве, где над спокойной жизнью нависала постоянная угроза нападения демонов, мало кто ожидал, что к власти придет Гизелль. Ведь люди всегда смотрели на принцессу Фриду как на ту, кто идеально подходит для управления суровыми и неуступчивыми землями Ольдранта.
http://bllate.org/book/12459/1109009
