Гизелль не собирался будить юношу, но его тело среагировало самостоятельно. Когда он приподнялся, рука, лежавшая у него на груди, соскользнула на кровать.
— Лорд Мальрозен, – тихо позвал он.
Послышалось сонное бормотание:
— Ммм… Кто?..
Мужчина наклонился ближе, и его губы оказались всего в нескольких дюймах от чужого уха.
— Лорд Мальрозен, пора просыпаться.
Глаза юноши медленно приоткрылись. Закутавшись в одеяло, он моргнул, словно пытаясь вырваться из плена сна, прежде чем внезапный прилив осознания пронзил его. Ренсли тут же понял, насколько близко лежал к герцогу: их тела почти соприкасались. С коротким, но глубоким вдохом он резко отодвинулся. Движения юноши были быстрыми и неловкими, словно у зверька, которого вдруг спугнули охотничьи псы.
— Осторожнее, – предупредил Гизелль, протянув руку, чтобы удержать его. – Ещё немного и Вы упали бы с кровати.
— Мои… Мои извинения, Ваша Светлость, я… Привык во сне… Я, должно быть, вторгся в Ваше личное пространство, сам того не заметив.
— Не стоит извиняться по таким пустякам.
Юноша кивнул, хотя не смог скрыть лёгкого смущения. Он быстро выбрался из постели и поднялся на ноги. Герцог на миг задумался, не стоило ли ему позволить поспать Ренсли ещё немного, но теперь было уже поздно. Поднявшись, мужчина протянул руку к плащу и одежде, которые оставил рядом накануне вечером, и прошёл к окну, чтобы открыть его и впустить лучи зари, только начавшие раскрашивать небо бледно-розовыми красками. Дождь, всю ночь барабанивший по стенам, наконец стих, оставив мир свежим и умиротворённым.
— Буря прошла, – отметил Гизелль. – Похоже, утро будет ясным.
— Еще раз благодарю за проявленную прошлой ночью доброту, Ваша Светлость.
— Как хозяин этого замка, я обязан заботиться о Вашем комфорте, – ответил Гизелль, его тон был сухим и серьёзным. – Понимаю, что Вам, должно быть, нелегко находиться взаперти весь день. Я придумаю что-нибудь.
Ренсли тут же покачал головой, его взгляд стал спокойнее.
— Не нужно, Ваша Светлость, я виноват. Мои поступки были неразумны. Уверяю, что больше не проявлю такой беспечности.
Не ответив, мужчина просто закрыл окно и, поправив складки плаща, повернулся к двери.
Ренсли неуверенно замешкался у кровати, не зная, в какой момент будет уместно попрощаться, так как герцог, казалось, уже собирался уходить.
— Свечи почти догорели, – заметил Гизелль. – Я прикажу служанкам принести новые.
— О, в этом нет необходимости. Я уже пополнил запас в ящике. Могу поменять их сам, – поспешно сказал юноша и подошёл к деревянному сундуку, стоящему неподалеку, чтобы достать из него несколько новых свечей.
Пока он с ними возился, мужчина извлёк из застежки на плаще небольшой камень тёмно-синего цвета. Прошептав короткое заклинание, он подбросил его в воздух, где тот исчез в лёгком мерцании.
— Тогда оставлю Вас, – откланялся герцог.
— Ах, Ваша Светлость… Надеюсь, Ваш день будет… Хорошим, – неловко пробормотал Ренсли, пытаясь вставить последнюю свечу на место.
Гизелль лишь коротко кивнул, принимая странное прощание, и вышел из комнаты.
Юноша проследил за тем, как дверь тихо закрылась, а край чёрного плаща исчез в коридоре.
— Хороший день? – Пробормотал он, проводя рукой по своим взъерошенным волосам. – Он герцог, а не приятель, с которым можно обмениваться небрежными фразочками.
Вздохнув, Ренсли мысленно упрекнул себя за столь простецкое поведение. Воспоминания о прошлой ночи, казавшиеся уже отдалёнными и почти призрачными, всплыли в голове. Ему вдруг припомнились и ровное дыхание, наполнявшее ночную тишину, и глубокий, спокойный голос мужчины, рассказывающий старинную легенду о короле, и то, как рядом с ним поднималась и опускалась крепкая грудь, пока молнии разрывали небо на части.
Теперь всё это казалось нереальным, почти как сон.
* * *
Небо, ранее закрытое тучами, казалось необычайно чистым. Сегодня утром должны были доставить несколько новых книг. Вместо того, чтобы, как обычно, сразу же отправиться в подземную лабораторию, Гизелль вернулся в свои покои. Он быстро принял ванну, сменил одежду и направился в восточную башню замка, где располагалась библиотека.
Хотя слуги в скором времени принесли бы новинки к нему в кабинет, он предпочёл сразу увидеть книги. Завтрак, по своему обыкновению, мужчина пропустил, лишь попросив принести чай, и устроился за большим столом в центре библиотеки.
Вскоре слуга вернулся с чашкой ароматного напитка. Открыв один из недавно поступивших томов о магии трансформаций, Гизелль спокойно уведомил:
— Никто не должен входить сюда до утреннего собрания.
Слуги поклонились и, не проронив ни слова, удалились, оставив герцога наедине с морем книг.
В библиотеке, с её высокими стеллажами и бесконечными рядами, хранилось столько манускриптов и свитков, что прочесть всё это за одну жизнь было невозможно. Лестницы вились по каменным стенам, словно лианы, тянущиеся к высокому потолку. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, наполняя воздух запахом старого пергамента и свежезаваренного чая.
Хотя Гизелль предпочитал уединение в своем кабинете, библиотека обладала своей собственной тихой притягательностью, и в таких моментах существовало особое тихое удовольствие. Из каждого уголка этого места доносился шёпот обещаний неизведанных знаний. Однако исследование, которое герцог так нетерпеливо ожидал, оказалась разочарованием. Оно представляло собой не более чем повторение предыдущих работ автора, лишь дополненное несколькими сомнительными теориями.
Тем не менее, Гизелль был не из тех, кто бросал книгу на полпути. Чувство долга заставляло его, не останавливаясь, переворачивать страницы, даже когда интерес угас. Сделав глоток, он продолжил чтение.
Прошло какое-то время, и мужчина достал из-под мантии небольшое круглое зеркало. Легко коснувшись рукой его поверхности, он увидел, как отражение исчезло, уступив место другой картинке.
Этот предмет, хоть и выглядел обычным, был заколдованным, – он демонстрировал герцогу происходящее по всему замку. Чары, которые использовались на больших расстояниях, требовали значительных затрат энергии, но внутри стен крепости усилия были минимальными.
На мгновение Гизелль позволил себе сосредоточиться на зеркале, забыв о скучной книге перед собой. Внутри вещицы он разглядел Ренсли.
Молодой человек суетливо двигался по своей комнате, открывая окна, чтобы впустить утреннее солнце и свежий воздух. Через мгновение он натянул на себя тёплое пальто, видимо, почувствовав холод. Приведя в порядок одеяла на кровати, встряхнув их и аккуратно разложив, он подкинул дров в камин, прежде чем подмести пол.
После этого, оглядевшись, словно ища, чем бы ещё заняться, Ренсли, в конце концов, сдался и наполнил ванну водой, чтобы умыться и почистить зубы. Справившись с этой задачей, юноша на мгновение уселся возле огня, но вскоре снова стал беспокойным, поднялся и начал шагать по ковру, а после переместился к окну. Он опёрся на подоконник, положив на него локти, и стал смотреть наружу.
Через несколько мгновений Ренсли покачал головой и отошёл от окна, а потом неожиданно опустился на пол и начал делать отжимания. Закончив, он встал, схватил перьевую метёлку и стал грациозно двигаться по комнате, словно кружась в танце.
Сначала мужчина подумал, что это действительно был танец, но, приглядевшись внимательнее, узнал плавные движения, точные, словно взмахи меча, – тренировочный бой. Хотя Гизелль не был особенно увлечён боевыми искусствами, как наследник Ольдранта обучался основам фехтования и рукопашного боя. Как и к многим другим предметам, он подходил к ним с научным интересом.
Каждый регион имел свои собственные техники и оружие, и при детальном изучении эти различия часто оказывались увлекательными. Фехтование Ренсли было совершенно отличным от того, что практиковалось здесь или в странах-соседях Ольдранда. Это были лёгкие и гибкие движения, подобные воде, текущей по камням.
Герцог вспомнил момент, когда Ренсли встал перед ним на колени, рассказывая свою историю. Он говорил, что фехтование и верховая езда были его сильными сторонами.
— Мне скучно, – юноша бросил метёлку на пол, прежде чем потянуть за шнурок сонетки у кровати.
Вскоре в комнату вошла Самлет.
— Вы хорошо спали, Ренсли?
— Я всегда хорошо высыпаюсь. Но прошлой ночью гром разразился не на шутку. А ты, Самлет? Тебя это не беспокоило?
— Я уже привыкла. Всё, что мне нужно сделать, – заткнуть уши. В Ольдранте люди верят, что грозы отгоняют злых духов, поэтому большинство в такие ночи спят спокойнее. Вы хотели бы позавтракать?
— Да, пожалуйста. Я сегодня так проголодался.
— Как обычно, полон энергии. Дайте мне минуту.
Самлет ненадолго вышла, чтобы отдать указания, а затем вернулась и завела с юношей лёгкий разговор.
— Надеюсь, визит герцога прошёл хорошо?
— Да. Я был удивлён, что он пришёл. Не видел его с самой церемонии, и впервые почувствовал, что мы действительно поговорили.
— Но вы оба оставили столько еды. Повар старался изо всех сил, готовя её, поэтому был разочарован. Я знаю, что Его Светлость обычно не ест много, но Вы, Ренсли остались таким же привередливым. Выбираете лишь те блюда, которые Вам нравятся.
— Привередливый… Это верное слово, – он пожал плечами с смущённой улыбкой. – Самлет, ты ведь не попала в неприятности из-за меня с великим герцогом, да?
— Я? За что?
Ренсли быстро покачал головой, отмахиваясь от своих опасений.
— Не стоит волноваться, – успокоила его Самлет. – Его Светлость редко делает выговор слугам замка. Он не спешит сердиться.
— Это правда… В начале я боялся его, но на самом деле герцог довольно добр. На вид сдержан, но…
— Ну, так и бывает, когда ты правишь землями. Это не жизнь, полная радости, правда? Но что мы, простые слуги, знаем?
— Ты права. Даже в Корнии я никогда не понимал, почему люди так отчаянно стремятся к трону. Никто из правителей никогда не казался счастливым, и они всегда рисковали быть убитыми или отравленными. Честно говоря, с учётом всего этого, родиться вне брака было настоящим везением, – Ренсли рассмеялся, произнося эти слова, хотя в них звучала горькая правда.
Гизелль, всё ещё наблюдая через волшебное зеркало, внимательно следил за юношей.
Самлет сказала:
— Должно быть трудно привыкнуть к здешней погоде. Но такие грозы, как прошлой ночью, случаются нечасто.
— Со мной всё в порядке. Взрослый мужчина не должен бояться грома… – но, произнося это, Ренсли стал выглядеть более мрачным. После краткой паузы он осторожно заговорил. – На самом деле, мне приснился сон прошлой ночью, возможно, из-за дождя.
— Сон? Какой?
— Я видел своего близкого друга из Корнии. Интересно, как он там... Я скучаю и переживаю.
Тон Самлет стал мягче из-за пронизывающего его сочувствия.
— О, я не могу притворяться, что знаю, каково это – быть так далеко от дома.
Герцог задержался на имени, которое Ренсли произнес накануне во сне: «Мэрилин».
Гизелль разбудил его слишком быстро, предполагая, что тот ошибся, приняв мужчину за кого-то другого. Оглядываясь назад, он осознал, что мог бы просто уйти тихо, не беспокоя юношу.
Герцог изначально ошибочно принял Ренсли за тайного любовника Иветт Эльбанес, который прибыл в Ольдрант под предлогом её сопровождения. Теперь казалось более вероятным, что он оставил кого-то там, в Корнии, – скорее всего, любимую.
Тем не менее, как сказала горничная, герцог никогда не оказывался в такой ситуации и не мог в полной мере понять чувства, которые сейчас испытывал молодой человек.
Гизелль продолжал молча слушать, сохраняя свои мысли при себе, пока разговор между Ренсли и Самлет продолжался.
http://bllate.org/book/12459/1109008
