Овации, аплодисменты и звон сопровождали простое исполнение хора, приветствующего герцога и герцогиню, которые только что поженились. Голоса людей практически сливались в единый рёв, но несколько слов всё же донеслось до слуха Ренсли.
— Ох, герцогиня поистине прекрасна!
— Даже под вуалью видно, как она красива. Наконец-то у Ольдранта появилась герцогиня...
— Ослепительная. Она похожа на легендарную богиню Адриэль.
Ренсли был уверен, что если взять любую девушку и баловать её с самого утра, вымыть, расчесать ей волосы, нанести макияж, нарядить в дорогое платье, украсить драгоценностями и покрыть вуалью – она будет выглядеть гораздо красивее его.
Один из слуг, стоявших рядом с Ренсли, осторожно заговорил.
— Великая Герцогиня, теперь, когда Вы вышли замуж, пожалуйста, поприветствуйте народ. Они будут в восторге.
Он протянул подвеску, похожую на маленький горн. Принц много раз видел выступления королевской семьи и знал, для чего он нужен. Это был волшебный предмет, позволяющий распространить глас на большие расстояния. Прижав горн к груди, Ренсли расправил плечи и выпрямился. Несмотря на обстоятельства, было не так уж и плохо, когда люди тепло приветствовали его. Не считая таверн, он никогда не выступал перед таким количеством людей. Ренсли слегка улыбнулся и также естественно произнёс приветственную речь.
— Я слышала, что Ольдрант – очень холодная страна.
Не успел он закончить фразу, как раздался громкий возглас.
— О боже, даже Ваш голос прекрасен!
Комплименты сыпались со всех сторон. Улыбка Ренсли стала ещё шире.
— Но мне не было холодно благодаря такому жаркому приему. Ольдрант показался мне самой тёплой страной континента.
Радостные возгласы были достаточно громкими, чтобы эхом разлететься по всей крепости, а когда Ренсли помахал рукой, они превратились в почти крик. От неожиданного гостеприимства принцу захотелось закричать в ответ.
“Что в этом плохого? Раз всем так нравится герцогиня, верно?”
Он был рад, что это приветствие было адресовано принцессе Иветт Эльбанес, а не Ренсли Мальрозену. Если бы не вуаль, глаза принца, искрящиеся радостью, были бы видны толпе, но ткань скрывала его лицо, позволяющая разглядеть лишь его доброжелательную улыбку, да и то только тем, кто находился в первом ряду или обладал особенно хорошим зрением.
Но этого было достаточно, чтобы в замке и за его пределами быстро разнеслась молва о том, какая доброжелательная улыбка у новой Великой Герцогини. Ему не пришлось долго приветствовать людей. Слуги и священники проводили герцога и герцогиню обратно в главный замок, и Ренсли последовал за ними, с тоской оглядываясь назад.
— Примите мои поздравления с бракосочетанием, Ваша Светлость Герцог, Герцогиня.
— Вечное благословение стенам Ольдранта и Рудкена!
Когда официальная церемония завершилась, знатные гости тоже расслабились, весело разговаривая друг с другом. Они вдвоём вернулись на свои места, скромно поклонившись поздравляющим.
Банкет начался незамедлительно. Медленная музыка, торжественно звучавшая по всему залу на протяжении всей свадебной церемонии, сменилась на серию танцевальных песен, которые отыгрывал оркестр. Стол был завален богатыми, роскошными, хотя и неаппетитными праздничными блюдами, а пиво и вино лились нескончаемым потоком. Вскоре в округе стало шумно. Голоса пьющих и болтающих людей, звон посуды, смех танцующих под музыку людей заполняли всё пространство. Развевались подолы разноцветных плащей, кружились дорогие платья – бальный зал напоминал огромное поле цветов.
Ренсли тяжело вздохнул, глядя на них: его ноги, спрятанные под платьем, постукивали по полу в такт музыке.
— Может, поднимемся?
Погрузившись в наблюдение за людьми, Ренсли не сразу уловил слова герцога и продолжал смотреть прямо перед собой. Вопрос прозвучал после небольшой паузы.
— Что?
— Нет необходимости оставаться на празднике. Пойдёмте наверх.
— Ах...
Хоть он не мог присоединиться к танцам, Ренсли всё равно хотел ещё немного понаблюдать. Однако он был не в том положении, чтобы потакать личным желаниям, а выражение лица герцога явно свидетельствовало об отсутствии интереса к происходящему на празднике.
У Ренсли не осталось выбора, поэтому он поднялся и робко расправил подол. Когда два человека вышли из-за стола, внимание тех, кто расправлялся с напитками и наслаждался музыкой, сосредоточились на них.
В этот момент герцог подошёл ближе и неожиданно обхватил спину принца. Прежде чем он успел спросить, что происходит, герцог грациозно поднял Ренсли. Толпа разразилась смехом и аплодисментами. Юноша застыл на руках у герцога. Сверкающие огни праздничных украшений били ему в глаза, а от завертевшегося перед ними потолка кружилась голова. На лбу и спине выступили холодные капли пота, когда Ренсли осознал, что никогда ещё не был в таком положении, когда кто-то нёс его на руках.
— В-в-ваша светлость, что Вы…
— Это часть свадебной церемонии. – голос герцога был тихим и спокойным.
— Ах, да. Вот как...
В конце концов, в большинстве случаев по завершении свадьбы жених поднимал невесту и нёс её в свои покои. Это было обычном явлением, ничего необычного. Ренсли попытался отогнать тревожные мысли, вторгшиеся в его сознание, но это было нелегко.
“Конечно, конечно, он же не собирается... проводить ритуал сегодня ночью, не так ли? Даже если я сейчас в платье и говорю женским голосом, стоит мне снять слой одеяний, и он увидит, что я мужчина с теми же частями тела, что и он, верно?”
Слухов о том, что у герцога Гизелля такие предпочтения, никогда не было. Поскольку Ренсли уже подтвердил, что странные слухи о герцоге не заслуживали доверия, он слегка испугался, потому что не мог предугадать дальнейшие действия мужчины. Испугавшись, что обычно бесстрастный герцог может ответить довольно резко, Ренсли не смог заставить себя спросить.
Герцог, казалось, чувствовал беспокойство юноши, но, возможно, безразличный к этому, шёл большими шагами, оставив за собой поток поздравлений и комплиментов. Мужчина, ничего не отвечая на поток благословений, с величественной быстротой вышел из банкетного зала. За ними последовали лишь несколько сопровождающих.
Спальня герцога находилась на верхнем этаже главного замка. Поднявшись по винтовой лестнице, они наконец добрались до спальни герцога, где слуги, стоявшие в нескольких шагах от неё, открыли массивные двери. Интерьер был похож на спальню герцогини, но всё казалось больше: размеры комнаты, окон, кровати, камина, даже кресел и прочей мебели. На стене висело большое знамя с королевскими знаками отличия. Несмотря на то, что комната казалась уютной, в ней чувствовалось величественное присутствие. Но из-за испытываемой тревоги Ренсли не смог как следует всё рассмотреть. Испытывая тревогу, юноша хотел, чтобы герцог отпустил его. Однако мужчина продолжал удерживать юношу и, отдавая распоряжения сопровождающим, не обращал внимания на его беспокойство.
— Все уходите. Никто не должен приближаться к покоям, пока я не позову.
— Слушаемся.
Дверь закрылась с приглушённым звуком, и посторонние полностью удалились. Уверенно шагая, герцог подошёл к кровати и осторожно опустил Ренсли. Ощущение, что он куда-то падает без его на то воли, было странным. Юноша издал звук, похожий на глотательный, когда опустился на мягкий матрас.
Не раздумывая, герцог потянул руку к голове Ренсли. Золотая корона, украшавшая его на протяжении всей свадебной церемонии, была снята, а вуаль, частично скрывавшая лицо, поднята. В прояснившемся зрении Ренсли отчётливо проступили черты лица человека, который теперь стал его мужем, пускай и только формально. Юноша невольно обратился к мужчине, когда тот спокойно посмотрел на Ренсли сверху вниз.
— Ваша Светлость...
К нему вернулся естественный голос. Ренсли коснулся своего горла. Он вновь обрёл голос, как только они покинули банкетный зал. Неужели Ларкоф был настолько расчётлив, что даже время их выхода из банкетного зала учёл? Герцог, наклонившийся, чтобы снять с Ренсли вуаль, теперь полностью выпрямился.
— Я возвращаюсь в лабораторию.
— В лабораторию? Вы говорите о подвале?
“Даже сейчас он собирался пойти в лабораторию, а не в банкетный зал?”
Потрясённый неожиданным заявлением, юноша в замешательстве посмотрел на супруга. Однако герцог ответил тем же тоном, что и всегда.
— Мне нужно продолжить исследования. Я хочу наверстать время, отложенное на свадебную церемонию. Поскольку сегодняшняя ночь назначена для нашей первой совместной ночи, Вы, сэр Мальрозен, отдохнёте здесь.
— А как же Ваша Светлость?
— В лаборатории есть кровать, так что я буду спать там. Разве Вам не было бы комфортнее спать одному? Всё, что Вам нужно, будь то одежда, еда или что-то ещё, можно доставить через главную горничную, миссис Самлет. Остальные не приблизятся к моим покоям, так что отдыхайте без забот. Говоря это, герцог начал расстёгивать украшения на плечах и плаще, небрежно кладя их на стол. Он легко запустил пальцы в хорошо уложенные волосы, оставив их растрёпанными.
— С завтрашнего дня Вы можете жить комнате герцогини и оставаться там до тех пор, пока не будут решены дальнейшие шаги. Будет лучше, если Вы будете выходить из покоев как можно реже.
— Ах, да. Я понимаю…
Завершив речь, которая больше походила на официальное уведомление, даже не взглянув на Ренсли, герцог ступил на круглую каменную плиту в углу комнаты.
— Что ж, спокойной ночи.
Стоя на каменной плите с начерченным на ней магическим кругом, мужчина сделал жест, и вверх взметнулся голубой свет. В следующее мгновение фигуры герцога Гизелля в спальне уже не было.
В Корнии тоже существовало устройство перемещения, но, конечно же, его не было в комнате Ренсли. Оно было чем-то, что редко встречалось в действительности.
Ренсли медленного моргнул и взглянул на то место, где только что стоял герцог, затем обернулся, чтобы осмотреть спальню. Сидя на кровати, юноша сосредоточился на окружающей обстановке, вглядываясь в пустоту. Возможно, потому что это был самый верхний этаж главной башни, ни один звук снаружи не проникал в тишину. Огромная комната казалась по-настоящему пустой, в ней не было никого, кроме него самого. Оживлённые голоса и возбуждение от банкета, свидетелем которого он был, уже казались сном. Внезапно почувствовав себя жутко, он вцепился в одеяло на кровати.
“Неужели с этого момента мне придётся оставаться запертым в своей комнате?”
Ренсли последние несколько дней угрюмо обдумывал будущее, пытаясь нащупать путь, вдруг покачал головой. Какая бесстыдная мысль. Прошло всего несколько дней с тех пор, как он боролся и сопротивлялся смерти. Ждать следующего шага, вот что ему сказали делать. Только до тех пор...
Принц рассеянно рассмотрел пальцы ног, затем поднялся. Как и в других местах, в спальне герцога рядом с кроватью висел шнур.
— Ренсли!
После того, как он потянул за шнур, в спальню вошла леди Самлет. Она приблизилась к юноше с сияющей улыбкой.
— Ты выглядел сегодня просто потрясающе. Все вокруг говорили, насколько Великая Герцогиня прекрасна. Наблюдая за вами издалека, я испытывала такую гордость. Ты голоден? Приготовить для тебя что-нибудь?
— Да, я очень голоден. Думаю, слишком сильно нервничал.
— Тем не менее, лучше сначала переодеться. Давай смоем макияж, ты примешь ванну, чтобы смыть усталость, а потом, может быть, тебе ещё что-нибудь понадобится?
Ренсли кивнул, улыбнувшись женщине, как бы говоря: «Я этого ждал».
— Алкоголь.
— Алкоголь? Хочешь выпить?
— Да, пожалуйста. Принесите побольше. Пиво, вино, ром – всё прекрасно. Я наблюдал за тем, как пьют другие, и не могу удержаться, чтобы не поинтересоваться, каков на вкус алкоголь в Ольдранте.
Леди Самлет быстро кивнула, тепло улыбнувшись. Развязывая платье Ренсли, она поделилась информацией.
— Конечно! Вкус ольдрантского пива поистине великолепен. Погода здесь сложная для ведения сельского хозяйства, но благодаря горячим источникам есть высокогорные районы с высоким уровнем термального тепла. Там земля не промерзает, и мы можем собирать неплохой урожай. Поскольку недалеко находится море, большие леса, а также шахты, мы можем добыть практически всё. Хотя нам всё ещё приходится импортировать много продовольствия из других стран… Когда дело доходит до алкоголя, сырьё, несомненно важно, но также важное значение имеет сама технология. Здесь люди любят алкоголь, поэтому никогда не отказывают себе в кружке пива с едой. Зимой алкоголь – лучшее удовольствие.
— Миссис, если Вы не слишком заняты, не хотите выпить со мной?
— Прямо сейчас? Хм, кажется, мне нужно проверить, как идут дела на банкете. Ты пока поешь, я скоро вернусь. Или мне послать Ларкофа? Он, наверно, всё ещё развлекается в банкетном зале.
Ренсли быстро покачал головой.
— Всё в порядке. Если подумать, все должны быть заняты. Я сказал лишнее. Сегодня лягу спать пораньше. Этого достаточно, дальше я переоденусь сам.
— Хорошо. Я приготовлю ванну и принесу еду. Скоро вернусь, так что, пожалуйста, подожди немного.
Ренсли подумал, что если бы он был настоящей герцогиней, то горничные одевали бы и раздевали его, но даже самая главная горничная не могла заботиться о мужской наготе. Однако слуге-мужчине было бы проблематично оставаться одному в комнате, которую, как известно, занимает герцогиня. О том, чтобы стать настоящей спутницей герцога, не могло быть и речи.
Сколько ещё ему придётся терпеть неловкое положение, не будучи ни мужчиной, ни женщиной, не имея ничего, что можно было бы сделать, и не имея никакого ясного существования? В голове промелькнуло леденящее воспоминание о холодном ветре, который он ощутил, впервые ступив на северную землю, непроизвольно вытирая слёзы. Нынешнее чувство отчаяния, подобно тёмной туче, было столь же непреодолимым, как и тогда.
“Дождаться следующего шага,” – шептал он про себя, пытаясь успокоиться. Однако зародившееся было беспокойство так просто не рассеялось. Миссис Самлет принесла тележку, заставленную алкоголем и едой. Она коротко побеседовала с юношей и ушла, так как была занята работой в главной зале, заранее пожелав ему спокойной ночи.
Ренсли распахнул большие окна комнаты, полностью разделся и погрузился в ванну. Как и ожидалось, она оказалась освежающей. Холодный ветерок через окно был незначительным, но тепло горячей воды и камина заставило его забыть о холоде. Юноша пил пиво, не выходя из ванны. Возможно, потому что в отличие от Корнии в этой стране лёд был в изобилии, пиво Ольдранта было настолько холодным, что от него немели губы. Пиво, которым хвасталась леди Самлет, действительно было несравнимо по вкусу и аромату с любым алкоголем, который Ренсли когда-либо пробовал. После нескольких глотков можно было опьянеть. Ренсли, полностью погрузившийся в горячую воду, наслаждался холодным пивом, обильно потея. Ему было одновременно горячо и холодно, холодно и горячо. Он мог испытать ощущения в обеих крайностях. Находясь в стране с умеренным климатом в течение всего года, он никогда не испытывал такого восторга.
“Ох, я так проголодался.”
Ренсли потянулся к серебряному подносу, взял кусок сыра и проглотил его. На всякий случай он всё-таки попробовал мясное блюдо, но оно оказалось безвкусным. Сыр и хлеб были единственными съедобными вещами. Несмотря на великолепный вкус алкоголя, Ренсли чувствовал себя немного меланхолично из-за отсутствия хорошей еды.
Он вымыл руки в ванной и вышел, закрыв окно. Он небрежно накинул мягкий халат, не зная, принадлежит ли он герцогу или ему самому, а затем лёг на большую мягкую кровать. Из-за того, что окно было открыто, постель сильно остыла, и тщательно согретое тело ощущало холод. Быстро натянув одеяло и мех, чтобы укрыться ими до подбородка, Ренсли ощутил мучительный озноб.
http://bllate.org/book/12459/1109001
