Чжао Юньлань наспех привел себя в порядок, нащупал на журнальном столике бинты и лекарства из больницы, закрыл глаза и в несколько слоев обмотал их марлевой повязкой. Схватив с прикроватной тумбочки ручку и первый попавшийся листок бумаги, он нацарапал на нем каракулями, похожими на письмена призраков, «Я на Гуанмин-лу, 4» и размеренным шагом вышел за дверь.
Под влиянием его быстрых и решительных действий бешеное сердцебиение, оставшееся после сна, постепенно успокоилось.
Когда двери лифта открылись на первом этаже, Чжао Юньлань уже выровнял дыхание и, полностью сконцентрировав всю свою энергию на Небесном Оке в межбровье, широким шагом вышел из подъезда.
Он видел, как перед ним ходят взад и вперед люди. Вскоре Чжао Юньлань научился различать: те, у кого был призрачный ореол, — люди, а те, у кого его не было, — очевидно, кто-то другой.
Сначала, по неизвестной причине, он видел не очень четко, лишь размытые контуры, но по мере того, как он выходил из жилого комплекса, он, казалось, постепенно привыкал к этому новому способу «видения», и силуэты людей становились все более отчетливыми.
Постепенно он начал различать Три истинных огня¹ на их телах и даже Три цветка на темени². Наконец, присмотревшись к человеку, с которым он разминулся, Чжао Юньлань понял: призрачный ореол вокруг живых людей на самом деле был чем-то вроде туманной «оболочки», покрывавшей их с головы до ног и испещренной странными узорами.
Чжао Юньлань остановился на перекрестке и вытянул руку, пытаясь поймать такси. Раз уж он не видел, оставалось лишь стоять с протянутой рукой и полагаться на удачу.
К тому времени, как он поймал машину и наощупь забрался внутрь, Чжао Юньлань уже мог разглядеть, что узоры, покрывавшие тела людей, были не просто странными символами, а письменами.
Очень мелкими, очень плотными, и они менялись каждую секунду. Чжао Юньлань не удержался и пару секунд пристально разглядывал водителя. Тот дважды окликнул его, прежде чем он опомнился:
— О, простите. Гуанмин-лу, 4, до самых ворот.
Таксист с удивлением посмотрел на повязку на его глазах.
— Парень, что с глазами?
— В баскетбол играл, мячом попало, — соврал не задумываясь Чжао Юньлань.
— Ох ты ж! — воскликнул водитель. — А видишь что-нибудь?
— Мазь наложили, глаза не открыть, — ответил Чжао Юньлань. — Побуду пару дней слепым.
Они болтали всю дорогу. На Гуанмин-лу, 4, такси остановилось у обочины. Чжао Юньлань на мгновение задумался, затем достал бумажник, открыл его и протянул водителю.
— Я не вижу, сколько там на счетчике. Возьмите, сколько нужно.
Это озадачило водителя.
— А? И вы мне вот так доверяете?
Чжао Юньлань улыбнулся.
— У меня все равно не так много денег в кошельке. Берите, сколько считаете нужным.
Водитель помедлил, распечатал ему чек, а затем принялся перебирать купюры в его бумажнике. Все это время Чжао Юньлань неотрывно следил за меняющимися письменами на его теле. Он слышал шелест купюр в руках водителя; слышал, как тот сначала достал одну, потом, поколебавшись, сунул ее обратно, а мгновение спустя вытащил другую и, достав из своего кармана мелочь, положил сдачу в бумажник Чжао Юньланя.
Уголки губ Чжао Юньланя приподнялись. Его новое зрение становилось все острее, и он уже мог различать цвета надписей. Они были красными и черными. В тот миг, когда водитель положил сдачу ему в кошелек, Чжао Юньлань увидел, как по телу мужчины пробежала строчка красных букв.
«Так вот оно что», — подумал Чжао Юньлань, поблагодарив водителя и отказавшись от его помощи. Оказывается, эти мелкие письмена — заслуги человека. Красное — за содеянное добро, черное — за причиненный вред. Похоже, водитель не воспользовался его положением.
Однако Чжао Юньлань тут же снова нахмурился. Он отчетливо чувствовал, как что-то внутри него пробуждается с такой скоростью, что он не успевал этому помешать. И он не мог понять, хорошо это или плохо.
Казалось, все это началось... с того самого землетрясения, что высвободило Конус Гор и Рек клана Ханьга.
Было ли то землетрясение действительно вызвано естественным движением земной коры?
Вахтер, любивший обтачивать кости, издалека завидел его и, радостно отложив напильник, поздоровался:
— О, начальник Чжао! Э? А что это у вас с глазами?
— Несчастный случай, — спокойно ответил Чжао Юньлань. — Дядя Ли, подойдите, помогите мне.
Но дядя Ли не успел подойти. Сзади вдруг кто-то подскочил. Шэнь Вэй схватил его протянутую руку и, с трудом сдерживая силу и голос, выпалил:
— Ты не мог подождать меня, если куда-то собрался? Я всего лишь вышел за завтраком, а когда вернулся — тебя уже нет! Ты меня до смерти напугать хочешь? Если ты еще раз так сделаешь, я...
Что «я»?
Шэнь Вэй сделал несколько глубоких вдохов. Легкие готовы были взорваться от гнева, но он так и не смог договорить.
Чжао Юньлань повернул голову. Сквозь свое Небесное Око, которое по непонятной причине становилось все более проницательным, он увидел на теле Шэнь Вэя ряды за рядами ярких красных письмен, означающих заслуги.
Однако они не задерживались надолго. Словно волны, они стремительно появлялись и тут же смывались огромной волной тьмы, не оставляя и следа, как на песчаном пляже.
В глазах Чжао Юньланя защипало. Он не понимал, откуда взялась эта внезапная горечь. Словно древнее, погребенное на тысячи лет воспоминание, с которого ураган наконец сдул вековую пыль, обнажив крохотный, неоспоримый и голый краешек истины, что резал по сердцу.
— Так это потому, что я знал — ты сразу же за мной погонишься, — Чжао Юньлань едва не выдал себя. Он постарался сказать это как можно более развязно, но голос его едва заметно дрогнул. — Как раз кстати, проводишь меня внутрь.
Внезапное появление Чжао Юньланя без предупреждения вызвало в отделе настоящий переполох. Да Цин неизвестно где предавался меланхолии, поэтому лишь сейчас сотрудники Особого следственного отдела поняли, что их начальник, пропавший на два дня, не развлекался где-то, а попал в беду.
Руки Чжу Хун дрожали, когда она снимала с его глаз небрежно намотанную повязку. Увидев его глаза — все еще ясные, но совершенно не способные сфокусироваться, — она тут же покраснела.
Чжао Юньлань шевельнул пальцами, но тут же вспомнил, что он слеп, а лапать сотрудниц женского пола нехорошо. Он смущенно опустил руку и с ноткой безысходности сказал:
— Так кто из нас слепой, ты или я? Я еще не плачу, а ты чего разволновалась?
Чжу Хун швырнула повязку ему в лицо.
— Ты плачешь? Вот если бы ты умел плакать, было бы славно! Нет на свете места, куда бы ты не сунулся, нет человека, которого бы ты не посмел задеть, да?! Небо — твой старший брат, а ты — младший, так? Идиот!
Чжао Юньлань на мгновение замолчал и покорно согласился:
— ...Да, идиот слушает.
На него не действовали ни кнут, ни пряник. Чжу Хун оставила его в покое и, вскинув голову, вперилась взглядом в Шэнь Вэя. Словно пороху наелась, она напористо спросила:
— Ты же в него влюблен, да? Ты же великий мастер? Где ты был, когда с ним это случилось?!
Чу Шучжи и Линь Цзин переглянулись. Им показалось, что в этой сцене что-то... не так.
Чжао Юньлань, конечно, тоже это заметил. Ему стало ужасно неловко, и он попытался отшутиться, чтобы сгладить ситуацию. Он потянул Шэнь Вэя за рукав и с максимально наглой ухмылкой сказал:
— Ты в меня влюблен? А чего мне не говорил? Знаешь, профессор Шэнь, это плохая привычка. Если ты любишь меня, зачем ей признаешься...
Но Чжу Хун не собиралась принимать его подачку.
— Заткнись! — отрезала она.
Улыбка на лице Чжао Юньланя, словно нарисованная, тут же поблекла.
— Кажется, с тебя хватит. Я занимался личными делами и попал в небольшую передрягу. Какое он к этому имеет отношение? Или я должен быть привязан к нему каждую секунду? Вот когда гонки на трех ногах³ станут официальным олимпийским видом спорта, тогда и поговорим!
Взгляд Чжу Хун стал почти свирепым. Шэнь Вэй наконец не выдержал и вмешался:
— Это действительно моя...
Чжао Юньлань нахмурился и властным жестом оборвал его, деспотично закрывая тему:
— Я не хочу сейчас это обсуждать. Эту мелочь оставим на потом. А сейчас всем замолчать.
С этими словами он достал из кармана талисман Печати Усмирения Душ и, поджигая его, тихо передал мысленное сообщение: «Да Цин, зайди».
Не успел он договорить, как раздался звон кошачьего колокольчика. Да Цин протиснулся сквозь стену, бесшумно проскользнул мимо людей и запрыгнул Чжао Юньланю на колени, внимательно осматривая его глаза.
Затем он одним прыжком оказался на столе.
— Я долго думал и полистал кое-какие книги. Кажется, я понял, в чем проблема с твоими глазами. Ты сказал, что призванный тобой земной огонь поджег того маленького ворона, а потом он принес себя в жертву и вошел в золотой колокольчик, верно? Я думаю, все дело в столкновении звука души и земного огня. Энергия Инь была слишком сильной, а ты стоял слишком близко. Это и повредило твои глаза, вызвав временную слепоту.
Чжао Юньлань равнодушно кивнул, но Шэнь Вэй тут же ухватился за слово черного кота:
— Временную?
Да Цин небрежно подтвердил, но при этом взглянул на Чжао Юньланя.
На самом деле, у него было чувство, что Чжао Юньлань что-то знает.
Но Шэнь Вэй этого не заметил. От беспокойства он потерял голову и принялся расспрашивать:
— И когда это пройдет? Какое лекарство нужно? Где его искать?
Да Цин молча окинул Шэнь Вэя взглядом. Видя его неподдельную тревогу, он мысленно вздохнул и продолжил:
— Клан Цветочных Яо⁴ в основном ведет уединенный образ жизни, но у них есть очень ценный Мед Тысячи Цветов. Говорят, его готовят из нектара тридцати трех небесных, тридцати трех земных и тридцати трех загробных цветов, беря самую их суть. Он исцеляет от тысячи ядов, мягок и целебен, идеально подходит для ран на глазах... Чтобы их найти, нужно, скорее всего...
— Отправиться на Ярмарку Яо в конце года, — тихо закончил за него Чжао Юньлань.
— Откуда ты знаешь? — прямо спросил Да Цин.
Чжао Юньлань погладил его по голове, но не ответил. Казалось, он о чем-то размышлял. Спустя долгое время он наконец тихо сказал:
— Ты закончил, теперь моя очередь. Первое: с этого момента любые контакты кого бы то ни было с Преисподней, в любой форме, должны быть задокументированы в письменном виде и переданы мне. Ни одного пропущенного слова. Второе: строго ограничить доступ посторонних на Гуанмин-лу, 4. Всех, кто приносит новогодние подарки, принимать только за пределами проходной. Третье: объявить о начале периода годовой отчетности. Дела по возможности не принимать, если только не будет прямого приказа от министра. Четвертое: если кто-либо из подчиненных Печати Усмирения Душ не может вовремя явиться на работу или просит отпуск, он должен предоставить мне заявление с указанием причины для моей подписи. Я должен в любой момент знать, где вы все находитесь.
— А Ярмарка Яо?.. — рассеянно спросила Чжу Хун.
— Это мелочь, Шэнь Вэй сходит со мной, — Чжао Юньлань сделал паузу. — Я велю, чтобы на третьем этаже тебе выделили отдельную комнату. Если тебе понадобится отдых и уединение, сможешь оставаться там.
Закончив, он, не обращая внимания на реакцию остальных, оперевшись о стол, встал и направился в библиотеку за стеной.
— Мне нужно поговорить с Санцзанем. Шэнь Вэй, подожди меня. Остальные — доведите мои распоряжения до всех отделов.
В библиотеке было светло как днем, но солнечный свет туда не проникал, так что Сан Цзань мог свободно находиться там и в дневное время. Увидев Чжао Юньланя, он радостно поприветствовал его:
— Пливет, насяйника Тжао!
— ... — Чжао Юньлань помолчал, а потом прокомментировал это обращение: — Что за черт? Кто тебя научил?
— Кот-насяйника, — ответил Сан Цзань. Понимая, что его произношение хромает, он с усердием прилежного ученика попытался исправиться: — Т-сяо... Чжа... Насяйника!
Чжао Юньлань усмехнулся, не желая с ним спорить. Он активировал Небесное Око и обнаружил, что видит очертания большинства книг. Оглядевшись, он повернулся к Сан Цзаню.
— Найди мне книгу, которую я смотрел вчера.
Сан Цзань молниеносно вытащил «Книгу Душ». Поразительно, как он, не умея читать, умудрялся так точно помнить, где какая книга лежит.
Чжао Юньлань отчетливо «увидел» на ее обложке два слова: «Книга Душ». Не успел он и пальцем пошевелить, как страницы сами собой раскрылись, и перед ним предстал след, которого он раньше не замечал, — след от вырванной страницы. В его Небесном Оке разорванные края бумаги словно истекали черно-фиолетовой кровью.
Чжао Юньлань с хлопком закрыл книгу. Санцзань, наблюдая за выражением его лица, молчал.
Спустя долгое время Чжао Юньлань тихо спросил его:
— Ты веришь в «совпадения», которые происходят в самый подходящий момент?
Санцзаню потребовалось некоторое время, чтобы понять значение слова «совпадение». Из-за невнятной речи он часто казался немного глуповатым, но все знали, что на самом деле он не дурак.
Санцзань серьезно покачал головой и на удивление четко произнес:
— Не верю.
— И я не верю, — медленно проговорил Чжао Юньлань. — Народ Яо и Преисподняя лишь делают вид, что дружат. Я, с Печатью Усмирения Душ в руках, хотел лишь добросовестно исполнять свой долг, охранять этот клочок человеческой земли и жить спокойной жизнью: жена, толстый кот и теплая лежанка⁵. Но кое-кто упорно не дает мне покоя.
Эта фраза была слишком сложной, и Санцзань ее не понял, но по выражению лица Чжао Юньланя он уловил суть и прямо спросил:
— Сем я могу помочь?
Чжао Юньлань опустил глаза.
— Дай мне лист бумаги.
Он по памяти записал слова, сказанные ему духом-вороном той ночью. Оказалось, до этого он большей частью притворялся простаком — сейчас он воспроизвел все слово в слово. В конце он ровным, каллиграфическим почерком вывел два иероглифа: «Куньлунь» — и жирно подчеркнул их.
— Мне нужны все книги, в которых есть эти два иероглифа, — сказал Чжао Юньлань. — И пусть никто об этом не знает, включая Ван Чжэн. Спасибо, брат.
Санцзань считал его своим спасителем. И хотя он самоучкой превратился в интригана, в глубине души он сохранил благородную привычку четко помнить добро и зло. Поэтому он торжественно ответил Чжао Юньланю:
— Не беспокойтесь, насяйника Тжао.
— Хорошо, — с кривой усмешкой ответил Чжао Юньлань. — А я за тебя надаю пинков этому жирдяю Да Цину.
Комментарии переводчика:
Три истинных огня (三昧真火 sānmèi zhēnhuǒ): Термин из даосизма и буддизма, означающий три вида внутреннего, духовного огня в теле человека. Символизирует жизненную силу и духовную сущность.
Три цветка на темени (顶上三花 dǐngshàng sānhuā): Еще один даосский термин, описывающий три «цветка» (эссенция, ци и дух), которые «расцветают» над головой у достигшего высокого уровня совершенствования. Видеть их — значит видеть уровень духовной силы.
Гонки на трех ногах (两人三脚 liǎng rén sān jiǎo): Популярная в Азии командная игра, где два человека связывают свои соседние ноги и бегут наперегонки.
Клан Цветочных Яо (花妖一族 huāyāo yīzú): Яо (妖) — это общее название для духов, демонов или фей, часто связанных с природой. В данном случае — духи цветов.
Жена, толстый кот и теплая лежанка (老婆肥貓熱炕頭 lǎopó féi māo rè kàngtou): Китайская идиллическая картина домашнего уюта. «Кан» (炕) — это традиционная китайская обогреваемая лежанка.
http://bllate.org/book/12452/1108558
