Черный плащ Убийцы Душ был подобен туману, который не пробить даже солнцу. Он мгновенно взвился, создавая огромный щит, который тут же окутал их обоих, отгородив от всего внешнего мира вместе с дневным светом.
Он подхватил Чжао Юньланя на руки, коснулся его часов и глухо приказал:
— Выходи!
Маленькая марионетка робко возникла в воздухе. Опустив свою непропорционально большую по сравнению с телом голову, она не решалась приблизиться к Убийце Душ. Тот бросил на нее взгляд и, взмахнув рукой, убрал ее в свой рукав.
— Проваливай обратно.
Маленькая марионетка не смела возразить. Послушно сжавшись в комок серого тумана и изо всех сил стараясь принять форму идеального шара, она покорно закатилась ему в рукав.
Ван Чжэн тоже появилась из часов Чжао Юньланя. Отступив на полшага, она с беспокойством посмотрела на него.
Убийца Душ холодно взглянул на нее. Его взгляд был таким мрачным и пугающим, что Ван Чжэн невольно задрожала.
Спустя долгое мгновение Убийца Душ наконец отвел глаза. Он опустился на землю и осторожно переложил человека в своих объятиях в более удобное положение.
— Ты его человек. Я не вправе судить, кто прав, кто виноват. Присядь пока в стороне.
Ван Чжэн не решалась подойти к нему. Поколебавшись, она нашла самый дальний уголок в пределах защитного туманного барьера и села там.
Убийца Душ, словно боясь испачкать Чжао Юньланя — хотя тот и так уже был в плачевном состоянии, — бережно отложил свой меч в сторону. Только тогда Ван Чжэн заметила, что рукоять его клинка почернела от запекшейся крови.
Затем из его широкого, словно черная дыра, рукава показалась бледная рука. Легким... почти нежным движением она стерла кровь с уголка губ Чжао Юньланя. Когда кончики его пальцев коснулись губ Чжао Юньланя, они на неуловимый миг замерли. Казалось, в следующее мгновение он наклонится и поцелует его. Словно он держал в руках некое хрупкое, бесценное сокровище, а не язвительного и вечно влипающего в неприятности Хранителя Печати.
Ван Чжэн в ужасе широко раскрыла глаза.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Чжао Юньлань очнулся. Он обнаружил, что его голова покоится на чьем-то плече. Он нахмурился. Ощущение было такое, будто его только что сильно вырвало, а все внутренности перевернулись — полное истощение.
Он с трудом открыл глаза и посмотрел на Убийцу Душ:
— Ты...
Он успел произнести лишь одно слово, как ледяной палец прикоснулся к его губам. Рука Убийцы Душ легла ему на спину в области сердца, и он тихо сказал:
— Не говори. Сосредоточься.
Вслед за этим мягкая и холодная сила медленно потекла из ладони Убийцы Душ. Чжао Юньлань вздрогнул от холода, но не отстранился. Поддавшись этой силе, он закрыл глаза и безропотно доверил свое раненое тело другому.
Холод Убийцы Душ исходил от его исконной, свирепой и жестокой энергии, однако Чжао Юньлань чувствовал, как буря в его груди под ладонью другого постепенно утихает.
Чжао Юньлань невольно восхитился Убийцей Душ. Он владел Печатью уже много лет, и каждый раз, когда случалось что-то особо злодейское и немыслимое, Убийца Душ лично вмешивался. Они всегда были партнерами, и за долгие годы общения Чжао Юньлань ни разу не видел, чтобы тот вел себя невежливо или терял контроль.
Убийца Душ всегда казался таким спокойным, таким скромным, с какой-то запредельной сдержанностью подавляя присущую ему жестокость, не позволяя ей просочиться наружу ни на йоту.
Запредельная сдержанность иногда нужна для достижения запредельной свободы. Если кто-то на протяжении тысячелетий может так безжалостно подавлять даже собственную натуру, то, с одной стороны, его жизнь полна страданий, а с другой — он, несомненно, выдающаяся личность.
Прошло немало времени, прежде чем боль, терзавшая, казалось, саму его душу, начала отступать. Чжао Юньлань открыл глаза и сел самостоятельно.
— Большое спасибо. Раз уж я наткнулся на тебя, значит, полоса моего тотального невезения закончилась, и фортуна снова мне улыбнулась.
Убийца Душ, словно с неохотой, отнял руку, отпустил его и немного отодвинулся.
— Пустяки, — вежливо сказал он. — Просто Хранителю не следовало игнорировать мое предупреждение.
— Да все из-за этой чертовой девчонки, — не стал скрывать Чжао Юньлань, указывая на опустившую голову Ван Чжэн. — Я боялся, что с ней что-то случится. Все до единого, кто работает на Светлом проспекте, 4, в рабочее время — мои люди. Я не могу их бросить.
Затем его лицо посуровело, и он приказал Ван Чжэн:
— А ну, подкатись сюда!
Ван Чжэн молча подвинулась ближе. Чжао Юньлань хлестнул кнутом. Ван Чжэн инстинктивно зажмурилась, но удар пришелся не по ней. Кнут лишь чиркнул рядом и, описав в воздухе петлю, ударил по земле, оставив на ней глубокий белый след.
— Чего глаза закрыла? Я женщин не бью. Подойди, — длинный кнут превратился в бумажный талисман и плавно опустился в руку Чжао Юньланя. На его уголке виднелись пятна крови. Чжао Юньлань скользнул по ним взглядом, а затем посмотрел на Ван Чжэн. — Печать Усмирения Душ тебе больше не указ, да?
Ван Чжэн без слов опустилась перед ним на колени.
К несчастью для нее, Чжао Юньланя это не проняло:
— Встань, нечего передо мной пресмыкаться. Какого черта ты на коленях? Мой кошелек в машине остался, денег на новогодний подарок¹ у меня с собой нет.
Ван Чжэн прикусила губу.
Чжао Юньлань с мрачным видом смотрел на нее, затем достал из кармана сигарету и зажал ее в зубах. Когда он начал шарить по карманам в поисках зажигалки, чья-то рука внезапно выхватила у него сигарету.
Чжао Юньлань: «...»
Он потер переносицу. Этот жест показался ему смутно знакомым.
— Я проверил твое дело, — сказал Чжао Юньлань, потирая пальцы с непривычки. — Ты умерла в 1713 году, на второй год после упомянутой тобой междоусобицы в племени ханьга. Что случилось? Где труп, который ты искала? Это ты оставила подношения у того столба? И что это вообще за штуковина?
— Это не столб, — вставил слово Убийца Душ. — Эта вещь зовется Клин Гор и Рек.
Название показалось знакомым. Чжао Юньлань задумался на мгновение, а затем резко нахмурился:
— Один из Четырех Священных Артефактов?
Убийца Душ кивнул:
— Хранитель весьма эрудирован.
Сначала Солнечные Часы Сансары, теперь Клин Гор и Рек. Четыре Священных Артефакта были утеряны в мире смертных много веков назад. Это не капуста на рынке по двадцать копеек за килограмм, чтобы за полгода наткнуться сразу на два. Будь у него такая собачья удача, размышлял Чжао Юньлань, он бы давно бросил все и занялся покупкой лотерейных билетов.
Это невольно наводило его на мысли о заговоре. В одно мгновение перед его глазами пронеслись бесчисленные причины и следствия: кабинет в университете Лунчэна, который при повторном визите оказался подозрительно чистым; голодный призрак, который так удачно нацелился на Ли Цянь; пропавшие без вести Солнечные Часы Сансары; разыскиваемые Твари из Бездны и... внезапно появившийся с предупреждением Убийца Душ.
Лицо Чжао Юньланя стало серьезным. Из хаоса мыслей он первым делом вычленил самый важный вопрос:
— Что такое Клин Гор и Рек?
— В мире говорят, что «жизнь и смерть в руках богов и демонов», но это не так. С самого начала времен, с пробуждением всего сущего, появилось добро и зло. И самый первый суд над добром и злом был высечен на Клине Гор и Рек. Клин был создан из эссенции ста тысяч гор и рек, он пронзал все от Девяти Небес до самых глубин Желтых Источников. На нем были высечены пути во все восемнадцать кругов ада, и позже он стал основой для всех приговоров в Книге Жизни и Смерти. Вера в то, что горы и воды имеют душу, зародилась именно тогда.
Убийца Душ помолчал и добавил:
— Изначально Клин Гор и Рек использовался для усмирения, поэтому со временем в нем оказались заперты десятки тысяч злых духов, которыми можно было повелевать. Но после того, как он был утерян, кто-то с дурными намерениями использовал его, чтобы навечно заточить в нем своих соплеменников, обрекая их на вечные муки без надежды на освобождение.
— Для других приближаться к нему неопасно, но ты... — голос Убийцы Душ впервые прозвучал неуверенно. Помолчав, он сбивчиво сказал: — Твоя душа от природы нестабильна. Безрассудно приближаться к такому артефакту, запечатывающему души, для тебя, естественно, гораздо опаснее, чем для других.
Чжао Юньлань впервые слышал такое.
— Моя душа нестабильна? — удивленно переспросил он. — Мои три души и семь душ² на месте, с чего бы им быть нестабильными?
Убийца Душ помолчал мгновение.
— Над головой и на плечах человека горят три огня Истинного Огня Самадхи. Ты от рождения лишен огня на левом плече. В старину это называли «похлопыванием призрака по плечу»³. Из-за этого твои три души и семь душ легко теряют равновесие. Прошу Хранителя впредь быть крайне осторожным.
Чжао Юньлань нахмурился и посмотрел на свое левое плечо, но быстро перестал обращать на это внимание.
— Значит, племя ханьга использовало Клин Гор и Рек для ритуала Робура, так?
Убийца Душ кивнул.
— Тела обезглавленных сжигали, а затем с помощью трехзвездной формации на вершине горы, собирающей энергию инь, насильно удерживали души в долине. Их, естественно, затягивало в Клин Гор и Рек. А с помощью оставшихся черепов можно было повелевать душами, заключенными в Клине.
— А она? — спросил Чжао Юньлань, указывая на Ван Чжэн.
Убийца Душ взглянул на нее. Этот взгляд заставил Ван Чжэн вздрогнуть. Ей показалось, что он видит насквозь всю ее жизнь и смерть.
— Эта дева умерла от обезглавливания, но ее тело и голова, вероятно, были кем-то хорошо сохранены. Поэтому она избежала участи быть затянутой формацией и Клином.
Ван Чжэн горько усмехнулась.
— Да. В юности я была глупа, не могла смириться с судьбой и вселилась в чужое тело. За это меня и поймал предыдущий Хранитель и заключил в Печать. «Ван Чжэн» — не мое настоящее имя, а имя той девушки, в которую я вселилась... Меня зовут Гэлань, я дочь вождя, погибшего в той междоусобице.
Чжао Юньлань с досадой обнаружил, что его Особый следственный отдел — просто рассадник «золотой молодежи».
— Мятежника звали Санцзань, — продолжила Ван Чжэн. — Его мать была служанкой, которая расчесывала волосы моей матери. Он был сыном раба. В нашем племени не было простолюдинов — только вождь, знать и рабы. Поэтому, когда Санцзань вырос, он, разумеется, тоже стал рабом. Он был храбрым и способным, быстро выделился среди других рабов и стал конюшим моего отца. По нынешним меркам, его бы назвали... успешным и талантливым человеком, которому все завидуют.
При этих словах Ван Чжэн печально улыбнулась.
— К сожалению, у нас, в племени ханьга, даже самый талантливый все равно оставался рабом. Жизнь раба была сродни жизни домашнего скота — свиней, коров, овец. Ее можно было в любой момент продать или отнять. Санцзань был красив, богат, у него было все... кроме достоинства. Позже моему отцу приглянулась одна юная рабыня, и она даже забеременела от него. Это привело мою мать в ярость. А та рабыня была сестрой Санцзаня. Мать выместила свой гнев на матери Санцзаня, придравшись к какой-то мелочи и приказав ее обезглавить. Отца Санцзаня мой старший брат забил до смерти кнутом. А его сестра... юная рабыня, которую мой отец принудил силой, после всего случившегося... повесилась на конском кнуте.
Чжао Юньлань достал из кармана последнюю пачку вяленой говядины и, жуя, бросил:
— Ну и мразью же был твой папаша.
Ван Чжэн: «...»
Убийца Душ, видя, что настроение Чжао Юньланя все еще паршивое, деликатно кашлянул, чтобы сгладить неловкость, и спросил со стороны:
— Я видел, что у подножия Клина Гор и Рек был жертвенный камень, сейчас он скрыт под подношениями. На нем, по идее, должны были быть записаны имена всех запечатанных душ. Камень на месте, но имена стерты. Это тоже произошло во время мятежа?
Ван Чжэн кивнула.
— Санцзань со своими братьями, одержав победу, пришел в запретное место — к Клину Гор и Рек. Он сказал, что с этого дня каждый в племени будет жить в равенстве и с достоинством. И он огромным напильником стер все имена. Вождя... моих отца, мать, старшего брата, всю знать, их слуг и стражей — всех повесили во дворе дома Хранителя горы. С тех пор в племени ханьга не стало ни рабов, ни знати.
— А ты? — спросил Чжао Юньлань. — Тебя не казнили в тот год, потому что ты тайно помогла Санцзаню, верно?
Ван Чжэн опустила голову.
— Мы с ним... были знакомы с детства. Когда отец послал за ним погоню, это я его спрятала... Я правда просто не хотела, чтобы он умер. Я не... не думала о том, что случится потом.
Комментарии переводчика:
¹ Денег на новогодний подарок (壓歲錢 / yāsuìqián): Буквально «деньги, подавляющие злого духа Суй». Это традиция дарить детям деньги в красных конвертах на Китайский Новый год.
² Три души и семь душ (三魂七魄 / sānhún qīpò): Ключевое понятие в даосизме и китайских народных верованиях. Считается, что у человека есть три хунь (небесные, духовные души, которые после смерти отправляются в иной мир) и семь по (земные, телесные души, которые после смерти остаются с телом и распадаются). Их баланс необходим для здоровья и жизни.
³ Похлопывание призрака по плечу (鬼拍肩 / guǐ pāi jiān): Народное суеверие, которое объясняет Убийца Душ. Считается, что у человека есть три пучка защитного пламени (ци), на лбу и на плечах. Если обернуться, когда кто-то зовет тебя по имени сзади, или если призрак хлопнет по плечу, один из огней может погаснуть, делая человека уязвимым для злых духов.
http://bllate.org/book/12452/1108534
