— Позже климат здесь стал становиться все суровее, — Ван Чжэн добавила в котелок немного воды. — Людей оставалось все меньше, они постепенно перебирались в другие поселения. Потом, примерно... хм, я не очень хорошо помню, кажется, это было во времена династий Сун и Юань, здесь произошла большая катастрофа. После этого многонациональная цивилизация здесь почти исчезла. Кроме небольшой группы людей из племени Ханга¹, которые смогли укрыться в пещере, остальные либо погибли, либо сбежали и больше не вернулись.
Староста спросила:
— Есть ли об этом исторические записи?
Ван Чжэн покачала головой:
— В древности эти земли не принадлежали Срединным Равнинам², они не слились с ханьской цивилизацией. К тому же, это удаленное место, население было небольшим, новости сюда не доходили и отсюда не уходили. Максимум, что могло остаться — это несколько записей в Императорской обсерватории о геологических или астрономических явлениях. В то время императорский двор, возможно, даже не знал, что здесь вообще живут люди. Согласно устным преданиям, в те времена большой снег с гор превратился в зубастых и когтистых чудовищ, которые катились вниз. Белые призраки высовывали руки из трещин в земле и из воды, хватали людей и скот, разрывали им животы и отрывали головы.
Староста подумала и, кажется, поняла.
— То есть, это, вероятно, было геологическое бедствие вроде лавины, вызванной землетрясением.
Ван Чжэн не кивнула и не покачала головой.
— Позже племя Ханга окончательно ушло вглубь гор. Их поселение находилось примерно там, где сейчас деревня Цинси. Когда вы исследуете многонациональное общество деревни Цинси, вы на самом деле видите во многом тень племени Ханга. Древняя площадка для небесных погребений постепенно пришла в запустение после ухода тибетцев, но хижина небесного погребальщика после той катастрофы стала для племени Ханга местом, где они несли дозор. Они считали, что с высоты можно раньше увидеть беду. Поэтому каждый месяц они отправляли сюда сильного молодого парня нести дозор. Но со временем этот обычай изменился. Хранителем горы становился самый уважаемый человек в племени, а хижина становилась его домом.
— Таким образом, хижина стала для племени Ханга очень священным местом. А потом, неизвестно с каких пор, во время крупных ритуалов все племя поднималось на гору, чтобы принять участие в церемонии в этой хижине.
Парень в очках спросил:
— Почему я раньше не слышал о племени Ханга?
— Потому что их было немного, они не вступали в браки с чужаками, и задолго до основания нового государства этот народ исчез. О них давно уже никто не знает.
Студенты понимающе закивали. Парень-«жердь» подвел итог:
— О, понятно, вымирание расы из-за многовекового близкородственного скрещивания.
На это утверждение Ван Чжэн никак не отреагировала, лишь тихо усмехнулась. Тот, кто сидел ближе всех к ней, без всякой причины содрогнулся.
Любому нормальному человеку было бы трудно долго разговаривать с Ван Чжэн. Даже когда она не делала ничего странного и не говорила ничего жуткого, от нее все равно веяло чем-то необъяснимо жутким.
Удовлетворив свое любопытство, большинство студентов по настоянию Шэнь Вэя отправились спать. На ночное дежурство остались лишь не нуждающаяся во сне Ван Чжэн и ведущий ночной образ жизни Да Цин.
Шэнь Вэй лег последним. Он проверил двери и окна, нашел где-то рулон скотча и тщательно заклеил все щели, из которых дуло. Он тихо обошел всех студентов, напомнив им, чтобы они следили за теплом ночью. Наконец, он тихо спросил Ван Чжэн, не нужно ли ей накинуть что-нибудь теплое на время дежурства, и заодно прикрутил огонь, чтобы кипящая вода не вылилась из котелка.
Позаботившись обо всех, он тихо забрался в свой спальный мешок.
Чжао Юньлань еще во время лекции по малоизвестной истории автоматически отключил этот скучный аудиопоток и заснул. В ушах у него были наушники. Он свернулся калачиком, слегка склонив голову, и один наушник наполовину вывалился и висел на ухе.
У него были глубокие черты лица. С открытыми глазами он выглядел энергичным, с закрытыми — тоже был красив, только лицо его было бледным от холода.
Взгляд Шэнь Вэя медленно остановился на его лице. Чжао Юньлань спал так спокойно и безмятежно, словно даже если бы небо рухнуло, он бы нашел уголок и заснул. Шэнь Вэй не мог отвести глаз. Он некоторое время молча смотрел на него, и выражение его лица смягчилось. Затем он осторожно вытащил наушники, свернул их и положил рядом, а потом накрыл его пальто, которое тот бросил рядом.
Го Чанчэн и другой парень уже в унисон похрапывали. Ван Чжэн убирала горелку, и оттуда доносилось тихое постукивание.
Шэнь Вэй выдохнул и, повернувшись спиной к остальным, лег на бок. Через мгновение его дыхание стало медленным и ровным, словно он уже спал.
Но там, где никто не мог видеть, его глаза оставались открытыми.
При слабом свете, проникавшем невесть откуда, он так и смотрел на Чжао Юньланя, казалось, готовый провести всю ночь, глядя на его спящее лицо. Нервы Шэнь Вэя были натянуты до предела, и теперь он наконец позволил себе минутную слабость. Он лежал совсем рядом с Чжао Юньланем, и его мысли понеслись вскачь.
Он представлял, как протягивает руки, обнимает это теплое тело, целует его глаза, волосы и губы, вкушает его всего, владеет им безраздельно.
Шэнь Вэй почувствовал, как его дыхание задрожало. Его желание было таким же сильным, как жажда замерзающего человека по глотку горячего супа. Но он не двигался, словно... ему было достаточно просто думать об этом.
Да Цин свернулся в клубок рядом с Ван Чжэн, помахивая хвостом. Глубокой ночью, когда он решил, что все уснули, он тихо спросил:
— Так что там во дворе зарыто, кости или головы? И чьи они?
Пластиковое лицо Ван Чжэн было скрыто под капюшоном. Спустя долгое время она ответила:
— Головы. У племени Ханга всегда была традиция отрубать головы.
Да Цин не удержался и спросил:
— Так как же все-таки вымерло племя Ханга?
— Та девушка сказала, что из-за близкородственного скрещивания, — ответила Ван Чжэн.
— Не вешай мне лапшу на уши, как той дурочке. Даже табун лошадей избегает таких проблем, неужели вы, глупые люди, за столько времени этого не поняли? — Да Цин нетерпеливо задергал усами. — К тому же, у многих малых народов распространена полигамия. А «не вступать в брак с чужаками» означает лишь, что женщины не выходят замуж за чужих, а мужчины не берут в жены чужеземок. Не так уж это и строго. И потом, народ — это же не две-три семьи. Как минимум, пять поколений прошло, не могут же все быть близкими родственниками.
Ван Чжэн опустила голову, посмотрела на него, протянула руку и, погладив его по голове, тихо сказала:
— Ты всего лишь кот. Ешь свой корм и рыбку, зачем тебе так много думать о людских делах?
Любой, кто только что пришел в Особый следственный отдел, увидев Ван Чжэн, подумал бы, что ей нет и двадцати. Она выглядела как юная девушка. Но сейчас, когда ее лицо было скрыто, а голос звучал так по-стариковски, она казалась очень старой.
Да Цин лежал на полу. Подчиняясь кошачьему инстинкту, он от ее прикосновений блаженно прищурился, но не закрыл глаза, а уставился куда-то в одну точку, задумавшись.
Ночь сгущалась.
В маленькой хижине на горе стояла тишина, постепенно нарушаемая лишь тихим дыханием и тихим и громким храпом.
Сразу после полуночи Чжао Юньлань внезапно, без всякого предупреждения, открыл глаза и встретился взглядом с Шэнь Вэем, который без очков выглядел еще более нежным. Шэнь Вэй на мгновение растерялся и смущенно опустил глаза. К счастью, Чжао Юньлань не обратил на это внимания. Он бесшумно сел, прислушался, а затем, повернувшись, приложил указательный палец к губам, подавая Шэнь Вэю знак «не шуметь».
Чжао Юньлань вылез из спального мешка, взял фонарик и направился к выходу.
Да Цин с мяуканьем выскочил и последовал за ним. Шэнь Вэй, поколебавшись, все же не смог остаться и тоже поднялся.
Выйдя на улицу, Чжао Юньлань понял, что фонарик не нужен.
Вся долина впереди пылала, словно сюда спустился огонь с небес. С одной стороны — покрытые льдом и снегом холодные горы, с другой — бушующее пламя.
Они находились на вершине горы, в нескольких тысячах метров оттуда, но казалось, что до них доносятся отчаянные крики из огня и чувствуется острая боль от жара на коже.
Все небо было оранжево-красным.
Казалось, они уже не на земле. Пылающая долина была настолько потрясающим зрелищем, что вызывала замешательство. Можно было забыть, какое сейчас время и где ты находишься.
Весь двор, казалось, что-то почувствовал. Земля задрожала. На твердой, промерзшей земле появились большие и маленькие трещины, из которых показались погребенные черепа. Они были разного размера, одни — старые, другие — не очень, разного цвета. Постепенно их выталкивало из земли. С пустыми глазницами, после тихого скрежета костей, они, словно по команде, все повернулись в одну сторону.
Черепов на земле становилось все больше. Они странно, с каким-то благоговением, смотрели в сторону огня, и от дрожи земли издавали леденящий душу скрежет.
Чжао Юньлань одной рукой заслонил Шэнь Вэя, который вышел за ним, а другой схватил Да Цина.
— Толстяк, не бегай!
— Это кармический огонь³, — Ван Чжэн неизвестно когда оказалась за их спиной. Ее капюшон слетел, открыв безжизненное лицо надувной куклы. Прежде чем Шэнь Вэй успел разглядеть, что это за пластиковое чудище, «Ван Чжэн» внезапно мягко осела.
Шэнь Вэй инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать ее, но, коснувшись тела куклы, услышал долгий, фальшивый стон. Испуганный праведник, профессор Шэнь, вздрогнул и уронил ее на землю.
Девушка в белом платье неизвестно когда оказалась перед ним. Голосом Ван Чжэн, который он уже слышал, она сказала:
— Четыре врага, четыре пути для грешников. Врата открыты, кармический огонь встречает. Говорят, это огонь из преисподней, в нем горят только грешники.
Чжао Юньлань:
— Бред, замолчи.
Ван Чжэн указала рукой.
— Не веришь — смотри.
Все черепа во дворе неизвестно когда повернулись и уставились на дверь хижины. Их черные глазницы вызывали мурашки. Они открывали рты, и их челюсти двигались вверх-вниз, словно они смеялись.
У всех, включая кота, по коже побежали мурашки. Лишь Ван Чжэн без всяких эмоций смотрела на эти черепа, которые дергались, словно зараженные блохами, и равнодушно произнесла:
— Мои соплеменники. Они жаждут содрать с меня кожу, вырвать жилы и выпить кровь.
Чжао Юньлань незаметно достал из кармана пистолет.
— Ван Чжэн, вернись в свое тело. Шэнь Вэй, в дом.
Ван Чжэн, словно не слыша, вздохнула.
— Но... — растерянно и с горечью произнесла она, — я ведь уже мертва.
— У тебя что, климакс? Хватит болтать, живо внутрь! — Чжао Юньлань протянул руку, схватил полупрозрачную душу Ван Чжэн и с крайней грубостью запихнул ее обратно в тело пластиковой куклы. Затем он одной рукой подхватил куклу и бросил ее в руки подскочившей от шума Чжу Хун.
Черепа во дворе вдруг широко раскрыли рты и бросились на них. Чжао Юньлань схватился за засов и трижды выстрелил.
В его пистолете, похоже, были не пули. Череп, в который он попал, тут же издал человекоподобный крик и превратился в белый дым.
Воспользовавшись моментом, Чжао Юньлань с силой захлопнул дверь. Череп, который как раз бросился на них, был зажат в дверной щели. Чжао Юньлань с невероятной скоростью убрал пистолет, вытащил из-за голенища короткий нож и с силой ударил им сверху вниз, словно молотком. Череп раскололся, как яичная скорлупа. Он с грохотом захлопнул дверь.
Черепа снаружи один за другим стали биться в дверь, словно бесчисленные руки стучали снаружи. Они высоко подпрыгивали, злобно заглядывая в щели окон. Скрежет костей был похож на звук из самого страшного кошмара.
Несколько студентов, внезапно проснувшись, не успев протереть глаза, увидели эту картину. Их реакция была на удивление спокойной — любой нормальный человек подумал бы, что это сон.
Даже Го Чанчэн был спокоен. В их маленькой хижине были всемогущий начальник Чжао, говорящий отважный большой кот, фальшивый монах, который одной бутылочкой одолел Голодного духа, большая змея-демоница, которая ест сырое мясо, и тот самый Чу Шучжи, к которому он до сих пор не решался подойти. Го Чанчэн был уверен, что здесь, хоть и выглядит опасно, на самом деле очень безопасно.
...Этот несчастный ребенок слепо доверял своим коллегам.
Комментарии переводчика
Племя Ханга (瀚噶族, hàngá zú): Вымышленный малый народ, придуманный автором для сюжета.
Срединные Равнины (中原, zhōngyuán): Исторический регион, колыбель китайской цивилизации, расположенный в среднем и нижнем течении реки Хуанхэ. Противопоставляется удаленным, «варварским» землям.
Кармический огонь (业火, yèhuǒ): В буддизме — огонь ада, который сжигает грехи и причиняет страдания грешникам. Его появление — знак возмездия за дурные поступки.
http://bllate.org/book/12452/1108528
