Шэнь Вэя и его студентов, непонятно как оказавшихся в компании Чжао Юньланя, брат Лан накормил до отвала и разместил в единственном пятизвездочном отеле в городе.
На следующее утро, еще до рассвета, три внедорожника уже стояли у входа в отель. Когда открыли багажники, в них обнаружилось все необходимое: теплая одежда, снаряжение для походов, высококалорийная еда, медикаменты и инструменты. Все было новым, в заводской упаковке. Этого хватило бы, чтобы снарядить целую научную экспедицию.
Чжао Юньлань выглядел совершенно невозмутимым, не чувствуя ни малейшего смущения от такой щедрости. Он велел Линь Цзину раздать водителям по блоку сигарет «Чжунхуа»¹ и принялся оживленно болтать с провожавшим их братом Ланом.
Брат Лан был полон энтузиазма. Хотя накануне вечером Чжао Юньлань и уложил его под стол, опоив цзинем с лишним белой водки, он, казалось, был только рад этому и утром выглядел бодрым и свежим, если не считать распухшего, как у свиньи, лица.
Он протянул свою медвежью лапу, с силой похлопал Чжао Юньланя по плечу и с сожалением сказал:
— Дорогой братишка, вот ты и уезжаешь. Я плохо вас принял, не смог как следует накормить и напоить. У нас тут глушь, ты уж пойми, не обижайся.
Чжао Юньлань выпучил глаза:
— Ну вот, опять за свое. Мы проделали такой путь, чтобы тебя побеспокоить, и ни разу не церемонились, а ты тут начинаешь. Брат Лан, если приедешь в Драконий город, я хоть последнюю рубашку продам, хоть всю ночь в пробке на Второй кольцевой простою, но буду тебя сопровождать. Позвоним четвертому брату Се, и мы втроем еще раз как следует выпьем.
Попрощавшись с братом Ланом, Чжао Юньлань обернулся и тихо спросил Шэнь Вэя:
— По серпантину ехать непросто, а детишки неопытные. Я волнуюсь. Давай так: ты с ними поедешь с нами. Я поведу одну машину, Линь Цзин — другую, Чжу Хун — третью. Разобьем студентов по машинам, а в деревне Цинси снова соберемся. Как тебе?
Даже платный гид не был бы так заботлив. Если бы Шэнь Вэй при всех возразил, это выглядело бы крайне неблагодарно.
Но, не оказав услуги, нельзя принимать дары. У Шэнь Вэя не было такой толстой кожи, как у Чжао Юньланя. Даже сев в машину, он чувствовал себя крайне неловко.
— В этот раз я все плохо продумал, доставил тебе столько хлопот. К тому же, мы с этим господином Ланом даже не были знакомы, а он так потратился. Может, когда вернемся, нам стоит послать ему что-нибудь...
Чжао Юньлань по-барски отмахнулся:
— Не бери в голову, об этом не беспокойся. Никто никому просто так ничего не должен, все на моем счету. А со мной тем более не церемонься.
Шэнь Вэй:
— ...
Загорелся красный свет. Чжао Юньлань нажал на тормоз и, повернувшись к нему, улыбнулся, показав ямочки на щеках. Лицо Шэнь Вэя тут же покрылось легким румянцем. Он инстинктивно искоса взглянул на двух студентов на заднем сиденье. Увидев, что они с восторгом смотрят в окно, он, казалось, немного расслабился.
Сердце Чжао Юньланя дрогнуло. Он почувствовал, что можно попробовать продвинуться еще на шаг. Он протянул руку, расправил замявшийся уголок воротника рубашки Шэнь Вэя, и согнутый сустав его указательного пальца нарочно-ненароком скользнул под ухом Шэнь Вэя. Его голос естественно понизился, и, прежде чем застигнутый врасплох Шэнь Вэй успел среагировать, он уже благополучно отступил.
— Воротник помялся, — сказал он, поправляя зеркало заднего вида и глядя прямо перед собой с серьезным видом.
На этот раз у Шэнь Вэя покраснели даже уши.
Красный свет сменился зеленым. Чжао Юньлань снова нажал на газ и, не отрывая взгляда от дороги, сосредоточенно повел машину. Уголки его губ подозрительно приподнялись.
Шэнь Вэй отвернулся к окну, казалось, от смущения. Но Чжао Юньлань, сидевший спиной к нему, не видел, как румянец медленно сошел с его лица, и оно стало бледным.
Он, казалось, вечно хмурился, и между его бровями уже почти образовалась глубокая складка. В такие моменты на его мягком, интеллигентном лице проступала какая-то невыразимая холодная суровость, делая его одиноким и далеким.
Езда по горному серпантину была утомительной, тряской и укачивающей. Спустя шесть-семь часов двое студентов на заднем сиденье уже спали, склонив головы друг на друга. Шэнь Вэй не смел сомкнуть глаз. Сидя на пассажирском сиденье, он должен был следить за водителем, чтобы тот хотя бы не задремал, особенно учитывая, что накануне вечером тот выпил так много.
Чем дальше они ехали, тем уже становилась дорога и тем больше было поворотов. Меньше чем в метре от колес зияла пропасть без всяких ограждений. Один неверный шаг — и можно было лететь вниз.
К счастью, машины, предоставленные братом Ланом, были отличными. И Чжао Юньлань, хоть и казался легкомысленным, вел машину на удивление уверенно.
По мере того как они углублялись в горы, температура падала все ниже. Это ощущалось даже в салоне с включенным кондиционером.
На обочинах появился толстый слой снега. Дальше следов человеческой деятельности становилось все меньше, на дороге появились лед и сугробы, раздвинутые колесами.
В этот момент все три машины, ехавшие близко друг к другу, одновременно замедлились, и расстояние между ними стало увеличиваться.
Затем Чжао Юньлань медленно переключил передачу и осторожно затормозил.
Машины позади, заметив его замедление, тоже плавно остановились.
— Дальше дорога сложная, придется надеть цепи, — сказал Чжао Юньлань, открывая дверь. Он добавил, обращаясь к Шэнь Вэю: — На улице холодно, не выходи.
Шэнь Вэй проигнорировал его и выскочил помочь. В глубине гор ветер был таким пронизывающим, что мог сбить с ног. Не так страшен холод, как ветер. Такой ветер мог за считанные мгновения продуть насквозь не то что стильное пальтишко Чжао Юньланя, но и толстый пуховик.
Двое студентов в машине проснулись и тут же выскочили помочь, но Чжао Юньлань уговорами и приказами загнал их обратно в машину.
— Не мешайтесь, быстро все внутрь. Только проснулись — и сразу на ветер. Простудиться в этих местах — не шутка.
Они вдвоем быстро надели цепи на колеса. Через несколько минут пальцы уже почти онемели от холода. Чжао Юньлань выпрямился и посмотрел вдаль. Горы тянулись одна за другой, вдалеке возвышались огромные ледники и снежные вершины, ослепительно белые. В этот миг казалось, что небо высоко, а земля далеко, горы сливаются с поднимающимися вдалеке облаками и растворяются в бледном свете неба.
Сев в машину, Чжао Юньлань обзвонил всех в машинах позади, проинструктировал о мерах безопасности при езде по льду и снегу и особо подчеркнул:
— Мы скоро въезжаем в район ледников. Там ни в коем случае не шуметь и не сигналить. Если вызовете лавину, днем дежурных не будет.
Весь горный район был покрыт снегом. Солнце начало клониться к западу, небо стало тусклым, затем свет померк. Колеи на дороге становились все реже, и постепенно все окутал какой-то пустынный холод.
Далекие ледники становились все ближе, их очертания — все более размытыми. Лишь на одной из вершин отразился откуда-то холодный свет, вспыхнул и исчез.
Чжао Юньлань включил фары. Их праздная болтовня с Шэнь Вэем, затеянная, чтобы не уснуть, незаметно прекратилась. Шэнь Вэй не смел больше его отвлекать. Скорость машины стала очень медленной. Колеса с цепями, перекатываясь по земле, создавали тонкое ощущение опасности. За окном виднелись склоны гор высотой в несколько тысяч метров, сплошь белые, внизу уже ничего не было видно, лишь изредка проглядывали пестрые, серо-бурые скалы.
*Седые горы укрыты снегом, яркий светоч указывает путь на юг.*²
Двое студентов на заднем сиденье не смели и дышать.
Наконец стемнело.
На заднем сиденье сидели староста в красном и парень в очках. Парень в очках тихо спросил Шэнь Вэя:
— Профессор, мы сегодня сможем выбраться из гор? Найдем, где переночевать?
Шэнь Вэй не успел ответить, как вмешался Чжао Юньлань:
— Ничего, деревня Цинси находится рядом со снежной горой. Проедем этот участок, и скоро будем на месте. Но...
Он не успел договорить, что «но». Его глаза на мгновение ослепил какой-то огонек. Чжао Юньлань нахмурился, тут же переключил передачу, осторожно притормозил и остановил машину.
Староста взволнованно спросила:
— Что случилось? С машиной проблемы?
Шэнь Вэй махнул рукой:
— С машиной все в порядке. Впереди, кажется, какой-то свет. Вы двое сидите смирно, я выйду посмотрю.
Чжао Юньлань:
— Ты тоже видел?
Они переглянулись. Выражения их лиц были серьезными.
Девушка, будучи очень чувствительной, инстинктивно почувствовала неладное.
— Это... это свет фонаря?
— На этой дороге нет фонарей. Сиди, — Чжао Юньлань обернулся к ней. — Сзади есть шоколад и вяленое мясо, если проголодаетесь, берите.
Сказав это, он толкнул дверь и вышел. Шэнь Вэй последовал за ним.
Ветер неведомо когда стих, но вокруг стало еще холоднее. Это был не морозный холод снега и льда, а тот сырой, пронизывающий холод, что пробирает до костей и не отпускает. Вокруг стояла мертвая тишина — ни звука ветра, ни шороха падающего снега. Ступая по земле, хотелось невольно идти тише.
Свет впереди тоже был холодным, он то вспыхивал, то гас, словно кто-то нес фонарь. Он почему-то напомнил о белых бумажных фонарях, которые использовали на похоронах в старину. Выйдя из машины, казалось, что он стал еще ближе.
Прищуренные глаза Чжао Юньланя резко распахнулись. Он рывком открыл дверь машины, втолкнул Шэнь Вэя внутрь, обернулся и издалека махнул рукой остальным, которые тоже остановились и вышли посмотреть, подавая знак «возвращайтесь в машины и не выходите». Сам он тут же запрыгнул в машину и быстро заблокировал двери.
За эти несколько мгновений свет стал еще ближе, и уже можно было смутно различить человеческие фигуры.
Чжао Юньлань обернулся и быстро сказал двум студентам в машине:
— Что бы вы сейчас ни увидели, держите рты на замке. Не прижимайтесь к окнам и не издавайте ни звука.
Было очень холодно, и окна машины покрылись слоем инея. Только лобовое стекло, где недавно работали дворники, было относительно чистым. Вдалеке виднелся человек с фонарем, ведущий за собой большую группу людей. Они шли прямо на них. Присмотревшись, можно было увидеть, что это были мужчины и женщины, старые и молодые, все в рваной одежде, словно только что спаслись от голода.
Так много людей... как они могли идти по проезжей части?
— Кто это? — дрожащим шепотом спросила староста.
— Это не люди, — тихо ответил Чжао Юньлань. — Это призрачные солдаты³ прокладывают путь.
Девушка зажала рот рукой. Теперь она уже могла разглядеть их лица. У всех были пустые, остекленевшие взгляды, а на телах — всевозможные немыслимые раны. Самым странным был тот, кто вел процессию с бумажным фонарем. У него... или у нее... не было лица. На голове была очень высокая шляпа, закрывавшая все до самого подбородка, из-под которой виднелся лишь мертвенно-белый кончик. Все его тело было белым, словно сделанным из бумаги.
Его ноги и плечи были неподвижны, тело — напряжено. Он был похож на белого бумажного змея, плывущего по ветру издалека.
Он не смотрел на дорогу, но обошел машину Чжао Юньланя по прямой. В тот миг, когда они поравнялись, девушка сквозь уже не очень чистое окно увидела, как «бумажный человек» на мгновение остановился и дважды поклонился в сторону машины. Чжао Юньлань слегка кивнул в ответ. Только после этого «человек» продолжил свой путь, и вся процессия за ним последовала дальше по горной дороге.
Только когда эти странные люди скрылись из виду, Чжао Юньлань выскочил из машины, открыл багажник, достал фонарик и сказал Шэнь Вэю:
— Впереди, возможно, что-то случилось. Я пойду посмотрю, а ты присмотри за детьми.
Шэнь Вэй невольно снова нахмурился.
Чжао Юньлань сжал его руку. Он почувствовал, как его собственное тепло бешено впитывается в холодную кожу Шэнь Вэя, и в его сердце зародилась необъяснимая жалость.
— Не хмурься, — сказал Чжао Юньлань. — Все будет в порядке.
Комментарии переводчика
«Чжунхуа» (中华): Дорогая и престижная марка китайских сигарет, часто используемая в качестве подарка или взятки для демонстрации уважения.
«Седые горы укрыты снегом, яркий светоч указывает путь на юг» (苍山被雪，明烛天南): Поэтическое описание пейзажа. «Седые горы» (苍山) — это и название конкретного горного хребта в провинции Юньнань, и общее описание заснеженных вершин. «Яркий светоч» (明烛) — фары машины. «Тяньнань» (天南) — буквально «юг неба», поэтическое название юга.
Призрачные солдаты прокладывают путь (阴兵借道, yīn bīng jiè dào): Распространенное в китайском фольклоре поверье. Считается, что ночью по определенным дорогам могут проходить армии призраков или души умерших, направляющиеся в подземный мир. Встреча с такой процессией считается крайне дурным знаком. Живым людям предписывается не смотреть на них, не шуметь и всячески избегать контакта, чтобы не быть «уведенными» с собой.
http://bllate.org/book/12452/1108525
