Го Чанчэн услышал шум, обернулся и увидел, что Ли Цянь сама поднялась на ноги.
Ее движения были совершенно раскоординированными, словно она была марионеткой в руках неумелого кукловода, — донельзя странное зрелище. Но она только что очнулась, возможно, все еще под действием лекарств, так что Го Чанчэн не увидел в этом ничего необычного.
Он с огромным облегчением выдохнул:
— Слава богу, студентка, ты наконец-то пришла в себя.
Ли Цянь не ответила, лишь отрешенно смотрела на него.
Го Чанчэн вдруг почувствовал неладное.
— Студентка?
Он шагнул вперед, но Шэнь Вэй остановил его, выставив руку.
В этот момент Ли Цянь улыбнулась. Ее рот растянулся в неестественной дуге, из горла вырвался странный клокочущий звук «кхэ-кхэ». Плечи, будто проржавевшие, медленно и неуклюже дернулись, и все ее тело дважды качнулось на месте.
И как раз в тот миг, когда Го Чанчэн начал подозревать, что ее вот-вот разобьет паралич, Ли Цянь с нечеловеческой скоростью бросилась вперед. Словно пушечное ядро, она врезалась в Шэнь Вэя, загородившего ей путь, и, раскрыв рот, попыталась вцепиться ему в плечо.
Свет от телефона упал прямо на ее лицо. В широко разинутом рту виднелся ряд неровных зубов, нос сморщился, а глаза выкатились так, что стали видны белки сверху и снизу, — она походила на зеленолицего клыкастого монстра.
От толчка Шэнь Вэй отступил на шаг. Уворачиваясь, он задел плечом руку Го Чанчэна. Тот, и без того медлительный, совсем не успел сообразить, что делать, и подчинился инстинктам, неожиданно для самого себя исполнив обещание «защитить» профессора.
Он, подобно осьминогу, набросился на Ли Цянь, пустив в ход и руки, и ноги... правда, приемы его были несколько диковаты: он таскал ее за волосы, царапал лицо и, кажется, был готов вцепиться в нее зубами.
В разгар этой драки в собачьем стиле Го Чанчэн случайно влепил Ли Цянь пощечину, отчего ее голова запрокинулась назад, а в суматохе он еще и наступил ей на ноги пару раз, совершенно без какой-либо системы.
И даже несмотря на то, что его действия можно было с натяжкой назвать героическими, Го Чанчэн остался верен себе и не изменил своей жалкой натуре:
— Не подходи! Не подходи! На помощь! Не подходи ко мне! — вопил он, обливаясь слезами и соплями.
Оказавшись зажатым между ними, Шэнь Вэй почувствовал, что суматоха достигла невообразимых высот. Ему не оставалось ничего, кроме как одной рукой отпихнуть Го Чанчэна, а другой схватить Ли Цянь и заломить ей руку.
Ли Цянь, словно краб, осознавший, что его вот-вот бросят в кипяток, впала в неистовство, размахивая руками и пытаясь укусить все вокруг. Шэнь Вэй освободил руку, сзади сжал ее шею, развернул и прижал к стене, намертво зафиксировав ее мечущиеся руки.
В крошечной кладовке и внутри, и снаружи кипела бурная деятельность: внутри одержимая девушка издавала шипящие звуки, призрак семи-восьмилетней девочки вцепился в ногу рыдающего в три ручья стажера, черный кот громко ругался, перемежая брань с мяуканьем; снаружи же монстр упорно скребся в дверь острыми когтями.
Даже Шэнь Вэй, чье хладнокровие почти выходило за рамки человеческого, в этот момент невольно засомневался, не снится ли ему шизофренический бред.
— Кто-нибудь, дайте мне веревку, чтобы связать ее, — сказал он, но в царящем хаосе, где один рыдал, а другой изрыгал проклятья, его никто не услышал. Потеряв терпение, Шэнь Вэй повысил голос, обращаясь к Го Чанчэну: — Прекратите плакать, офицер Го! Эта малявка не кусается. Будьте добры, помогите мне.
Словно в подтверждение его слов, маленькая призрачная девочка открыла рот, в котором осталось всего три зуба, и впилась ими в бедро Го Чанчэна.
Тот немедленно издал визг в стиле дельфиньего ультразвука, и в тот же миг черный кот, невесть как оказавшийся на нем, шлепнул его лапой по лбу.
— Идиот, да ты посмотри внимательно!
Го Чанчэн, которому казалось, что он умирает от боли, приоткрыл один глаз и посмотрел вниз. Только тогда он увидел, что зубы и руки девочки-призрака прошли сквозь его тело — она физически не могла его коснуться!
Он удивленно моргнул, и жгучая боль, которую он чувствовал мгновение назад, тут же исчезла. Оказалось, это был всего лишь плод его богатого воображения.
Ли Цянь забилась еще сильнее. Шэнь Вэй, вынужденный справляться с двумя этими бестолковыми экземплярами, почувствовал, как по спине у него потек холодный пот.
— Офицер Го!
Го Чанчэн поспешно, кубарем, поднялся с пола, в два счета снял с себя ремень и, зажав спадающие штаны ногами, будто отчаянно пытался не обмочиться, помог Шэнь Вэю кое-как связать Ли Цянь.
В этот момент рядом снова возник полупрозрачный силуэт старушки, которая до этого куда-то пропала. Она, казалось, сильно ослабела. Старушка отчаянно пыталась дотронуться до Ли Цянь, но ее руки снова и снова проходили сквозь тело девушки, и с каждым разом ее призрак становился все бледнее.
Го Чанчэн не выдержал и попытался остановить ее, нахмурившись:
— Почтенная…
Но, как и ожидалось, его рука прошла сквозь тело старушки.
Она обернулась и посмотрела на него. Теперь Го Чанчэн смог разглядеть ее лицо: глубокие носогубные складки, большие мешки под глазами, редкие седые волосы, кое-как собранные с помощью накладного шиньона, из-под которого виднелась уродливая, сморщенная кожа головы. Морщины на лбу так давили на веки, что уголки глаз опустились, превратив их в треугольники с мутными зрачками внутри.
Она отчаянно пыталась что-то сказать, но, открыв рот, не смогла издать ни звука. Когда ее тщетные попытки дотянуться до внучки провалились, ее волнение сменилось безысходностью.
Постепенно она затихла, растерянно глядя на Ли Цянь и беспомощно стоя в стороне.
Мгновение спустя она беззвучно заплакала.
Слезы ее были так же мутны, как и зрачки, словно дождевая вода, смывшая грязь.
Го Чанчэн не знал, что делать. Он растерянно стоял, с мольбой глядя то на профессора Шэня, то на Да Цина, и, указав на Ли Цянь, спросил:
— Что… что с ней такое?
Шэнь Вэй молчал, опустив голову и о чем-то размышляя, а вот Да Цин фыркнул:
— В нее вселилась нечисть. Но, как известно, мухи не садятся на целое яйцо. Раз уж с тобой все в порядке, а в нее смогли вселиться, значит, она еще никчемнее тебя.
Го Чанчэн окончательно растерялся, не в силах понять, похвалили его сейчас или оскорбили.
Однако времени на раздумья у него не было. Раздался треск — «трэсь!», — и в маленькой двери кладовки появилась огромная прореха. Внутрь без всяких церемоний просунулся серповидный, как у богомола, коготь.
Шэнь Вэй проворно пригнулся и толкнул Ли Цянь в сторону. Коготь голодного призрака просвистел прямо над его головой.
Дверь кладовки разлетелась в щепки. Голодный призрак, казалось, ставший еще на тонну больше, со свирепым видом ринулся на живых существ внутри. Он прошел насквозь через призрак бабушки Ли Цянь. Дух старушки не успел увернуться и в одно мгновение испарился, как пар. Ее лицо, на котором застыло выражение ужаса и изумления, еще будто висело в воздухе, но сама она уже бесследно исчезла.
— Быстро, в стороны! — крикнул Да Цин.
Го Чанчэн инстинктивно плюхнулся на пол. Да Цин запрыгнул на возвышение, его тело внезапно увеличилось вдвое, а глаза вспыхнули ослепительным золотом. Если посмотреть на кота с определенного ракурса, он становится похож на уменьшенную копию леопарда, особенно когда, оскалив клыки, он словно бы издает беззвучный рык.
Однако Да Цин не зарычал, как хищник, и не издал комичного «мяу». Из его пасти вырвались неслышимые звуковые волны, несущие невидимую энергию, и ударили прямо в голодного призрака, метавшегося по тесной кладовке.
Го Чанчэн ничего не слышал, но ощутил эту энергию — она пронеслась мимо него, острая, как лезвие. Ему на миг показалось, что ему срезало нос.
В следующую секунду голодного призрака подбросило в воздух и впечатало в стену. В слабом свете Шэнь Вэй и Го Чанчэн увидели, как по стене пошли мелкие трещины.
Голодный призрак замер, точно геккон, пригвожденный к стене. Тело Да Цина тут же сжалось до размеров обычной кошки. Он, пошатываясь, сделал шаг вперед и, словно чучело кота-зомби, рухнул с высоты. Шэнь Вэй успел подхватить его. Черный кот, едва дыша, взглянул на него, бессознательно потерся о его руку, закрыл глаза и затих.
На мгновение сердце Го Чанчэна ушло в пятки — он подумал, что кот умер. Но Шэнь Вэй погладил его по шерстке, и под его ладонью живот кота стал мерно вздыматься. Только тогда Го Чанчэн понял, что Да Цин просто уснул.
— Что нам делать? — спросил Го Чанчэн, поднимаясь с пола.
Он не успел до конца выпрямить ногу, а Шэнь Вэй — ответить, как раздался оглушительный рев.
Го Чанчэн снова плюхнулся на задницу.
Оба вздрогнули от ужаса и одновременно повернули головы к стене. Голодный призрак, которого только что раскатало в тонкий блин, снова начал «надуваться»!
Бесчисленные тени, похожие на комья грязной черной ваты, слетались из коридора и одна за другой исчезали в его разинутой пасти. Живот призрака раздувался, как воздушный шар, пока не превратился в сферу. Затем он отделился от стены.
Опираясь на свои тонкие ножки, голодный призрак приземлился, пошатываясь, словно жуткий гигантский богомол. Он качнул своей огромной черной головой и вдруг распахнул пасть почти на сто восемьдесят градусов. Его голова раскололась на две половины, как арбуз, и из кладовки донесся леденящий душу вой всасываемого воздуха.
Го Чанчэн почувствовал, как его ноги против воли поехали вперед. Он в изумлении обернулся и увидел, что Шэнь Вэй отдаляется. Тут его охватила настоящая паника.
— Меня засасывает! — голос Го Чанчэна сорвался. В суматохе он непонятно как умудрился выдать сравнение: — Словно желе в вакуумном пакете, меня засасывает!
— Он меня съест! — Го Чанчэн, уже оторвавшись от пола, с трудом развернулся в воздухе и в нелепой позе принялся грести по-собачьи, отчаянно пытаясь дотянуться до Шэнь Вэя. Протягивая руку, он бессвязно бормотал: — Я… я полицейский! Он меня съест! Я полицейский…
Он совершенно забыл, что фраза «я полицейский» предназначалась для самоободрения, и какая логическая связь была между «полицейским» и «быть съеденным», он и сам не понимал. В общем, в голове у него царил полный кавардак.
Видимо, даже голодному призраку эта закуска показалась слишком шумной. Он снова взревел, и Го Чанчэна будто схватила за горло невидимая рука — его голос оборвался.
Он отчаянно мотал головой, выгибая шею, и бессознательно царапал себе горло. На тыльной стороне его ладоней вздулись вены, а из гортани вырывались жуткие хрипы, похожие на скрип старых, дырявых мехов.
Шэнь Вэй схватил его за руку. Го Чанчэну показалось, что они вот-вот разорвут его на две части.
Да Цин без сознания, Ли Цянь с пустым взглядом бьется на полу, в крошечной кладовке — алчный голодный призрак и рой мелких духов, жаждущих поживы.
Хуже ситуации и быть не могло.
Однако порой, когда кажется, что зашел в тупик, за поворотом открывается новый путь¹.
В этот самый миг воздух пронзил оглушительно резкий свист. Он, подобно метеору, разорвал густую черноту ночи и вонзился прямо в барабанные перепонки.
На лице маленькой девочки-призрака, успевшей забиться в угол, отразился крайний ужас. Она беззвучно взвизгнула и нырнула под пол, тут же исчезнув из виду.
Следом, оставив за собой призрачный след, пронесся короткий, абсолютно черный клинок и вонзился в пол точно между Го Чанчэном и голодным призраком. Он словно перерезал невидимый канат: призрака отбросило назад и с силой ударило о стену, а тянущая Го Чанчэна сила мгновенно исчезла. По инерции он налетел на Шэнь Вэя и, раскинув руки и ноги, чуть не увлек профессора за собой на пол.
…Впрочем, Го Чанчэн распростерся на полу ниц, а вот Шэнь Вэя кто-то подхватил.
Чжао Юньлань обхватил Шэнь Вэя за талию и оттащил на полшага в сторону. Пламя зажигалки осветило его лицо — красивое, холодное, с точеными, чуть резковатыми, но четкими чертами. Его взгляд, устремленный из самой темноты, отражал крошечный огонек.
Он успешно вошел в образ, словно хищный волк, намеренно понизив голос, и, глядя Шэнь Вэю в глаза, совсем как киногерой, спасающий прекрасную даму², тихо спросил:
— Профессор Шэнь, вы в порядке?
При этом он совершенно забыл о маленьком стажере, стенающем у его ног.
Примечания переводчика
¹ …когда кажется, что зашел в тупик, за поворотом открывается новый путь. — В оригинале используется идиома 山重水復...柳暗花明 (shān chóng shuǐ fù... liǔ àn huā míng), строки из стихотворения поэта эпохи Сун Лу Ю. Буквально: «горы громоздятся, потоки извиваются... в тени ив распускаются яркие цветы». Идиома означает, что в самой, казалось бы, безвыходной ситуации может неожиданно найтись решение.
² …киногерой, спасающий прекрасную даму… — В оригинале использовано клише 英雄救美 (yīngxióng jiù měi), «герой спасает красавицу». Это очень распространенный троп в китайской культуре и литературе, аналог западного «damsel in distress».
鬼面 (Guǐ Miàn) -> Призрачная маска/Гуй Мянь: Посланник Подземного мира, второе лицо Шэнь Вэя.
地星人 (Dìxīng Rén) -> Дисинцы: Раса, живущая под землей.
功德古木 (Gōngdé Gǔmù) -> Древо Заслуг и Добродетелей: Артефакт, связанный с накоплением кармических заслуг.
十殿阎罗 (Shí Diàn Yánluó) -> Десять Владык Ада: Правители подземного царства в китайской мифологии.
山河锥 (Shānhé Zhuī) -> Конус Гор и Рек: Один из Четырех Священных Артефактов.
功德笔 (Gōngdé Bǐ) -> Кисть Заслуг и Добродетелей: Один из Четырех Священных Артефактов.
镇魂灯 (Zhènhún Dēng) -> Светильник Усмирения Душ: Один из Четырех Священных Артефактов.
四圣器 (Sì Shèng Qì) -> Четыре Священных Артефакта: Набор из четырех могущественных предметов: Колесо Сансары, Конус Гор и Рек, Кисть Заслуг и Добродетелей, Светильник Усмирения Душ.
http://bllate.org/book/12452/1108513
