Увидев разгневанное выражение Дуань Елина, Сюй Хан вдруг понял, зачем Чжан Сюмин сделал такой интимный жест у входа.
Истинный демон - оказывается, он пришел подготовленным, все разузнал заранее.
Хотя ему и не удалось добиться от Сюй Хана желаемого, зато он здорово разозлил Дуань Елина.
Сюй Хан дернул рукой: — Ты с ума сошел? — и быстро направился во внутренние покои, чтобы избежать зрелища.
Дуань Елин последовал за ним, откинул занавеску и схватил Сюй Хана: — Я все видел. Не пытайся убедить меня, что при первой встрече можно держаться за руки и обниматься?
— Если ты слеп, это еще полбеды, но мог бы хотя бы не сквернословить! — Сюй Хан зло сверкнул на него глазами.
Дуань Елин в ярости усмехнулся: — Так это я виноват? — Он обхватил Сюй Хана за талию и притянул к себе: — Сюй Шаотан, ты вообще помнишь, кому принадлежишь? Я даю тебе свободу, позволяю своевольничать, терплю твое высокомерие, но не потерплю, чтобы ты флиртовал с другими.
Как спичка, брошенная в костер, его гнев вспыхнул и разгорался все сильнее.
Больше всего Сюй Хан ненавидел в Дуань Лине именно это - его собственническую натуру, порой переходящую все границы разумного.
А Сюй Хан как раз был из тех, кто "как ты ко мне, так и я к тебе". Если относишься хорошо - пожалуйста, плохо - получишь то же самое.
Поэтому он схватил Дуань Елина за рукав, приподнял бровь и отчетливо произнес: — Я никогда не забывал, что это - золотая клетка, в которую ты меня запер. Доволен?
Гнев Дуань Елина будто присыпали землей - не потушили, а лишь задушили, оставив неприятное ощущение.
— До сих пор ты вспоминаешь об этом... — Дуань Елин отпустил его, но продолжал пристально смотреть. — Да, вначале я выбрал неверный подход, но за четыре года разве не очевидно, кто кого на самом деле держит в заточении?
— Сейчас ты пришел сюда с обвинениями - это очень очевидно.
— И все из-за тебя и Чжан Сюмина.
— Что? Боишься? — Сюй Хан язвительно усмехнулся. — Он знатного рода, к тому же красавец. Думаешь, он мне по вкусу?
Недовольное выражение лица Дуань Елина, его сжатые губы - все это вызвало у Сюй Хана приступ злости. Чужие вожделения он еще мог терпеть, но предположение, что он способен льнуть к сильным мира сего, вызывало у него отвращение.
Чтобы доставить Дуань Елину еще больше неприятных минут, он сказал: — Верно. Ты угадал. Он мне действительно очень нравится.
Дуань Елин, конечно, поддался на провокацию: — Сюй Шаотан, повтори еще раз!
Сюй Хану надоел этот ревнивец, и он отвернулся: — Я не хочу тебя видеть. Уходи.
— Ты...
— Уходи!
Дуань Елин смотрел на ледяное лицо Сюй Хана, сдерживаясь из последних сил, и наконец ушел, хлопнув дверью.
На улице он подошел к машине и в сердцах пнул дверцу.
Цяо Сун внутри вздрогнул, не решаясь пошевелиться, пока гнев командира немного не утих, и только тогда открыл дверь, чтобы тот сел.
— Командир... вы не можете винить молодого господина Сюя... — он тоже видел выходку Чжан Сюмина и понимал причину гнева.
— Я знаю, — Дуань Елин потер переносицу. — Я зол, что ему наплевать на мои чувства.
Цяо Сун завел машину: — Просто господин Сюй не любит объясняться.
Горькая усмешка тронула губы Дуань Елина: — Ни слова, ни объяснений - все эти годы характер ничуть не изменился.
— Но вам нравится именно такой человек, вот и приходится мириться с его нравом.
Цяо Сун повернул руль. Каждый раз, когда командир ссорился с господином Сюем, он старался помирить их парой слов. Сегодня он попытался сменить тему: — Кстати, командир, в последнее время в Хочжоу появилось много людей в черном.
— В черном?
— Да, пару дней назад они сновали по улицам, одинаково одетые, похожие на тренированных... Вон, как тот впереди!
Цяо Сун вдруг указал на промелькнувшую перед машиной тень. Дуань Елин присмотрелся и широко раскрыл глаза.
— Люди клана Янь? Что они делают в Хочжоу?
— Клан Янь? Того самого Повелителя Теней? — Цяо Сун цокнул языком. — Я слышал, его родной город - Хочжоу. Может, приехал почтить предков? Тогда это возвращение с триумфом.
Дуань Елин усмехнулся: — Если только для этого... Главное, чтобы не устроили беспорядков... Увеличь патрулирование в городе на несколько дней, чтобы избежать неприятностей!
— Понял.
Дуань Елин думал, что люди клана Янь слоняются по городу в поисках неприятностей. Он и не подозревал, что их настоящая цель - Шэнь Цзинмо из Цзиньяньтана.
В сопровождении Чаньи Шэнь Цзинмо снова посетил приют "Цыси"*. На этот раз все прошло гладко - директор согласился, чтобы он остался учителем и играл с детьми. (п/п: *«Милосердие»)
Директор, человек доброго сердца, увидев жалкое состояние Шэнь Цзинмо, сказал: — Вы уже немолоды, должны были давно обзавестись семьей. Жаль, что с вами такое случилось. Я знаю нескольких хороших девушек лет тридцати, очень достойных, только глухих или немых. Если хотите, я могу сосватать вам кого-нибудь, чтобы было кому о вас заботиться.
Шэнь Цзинмо смутился и вежливо отказался.
Он был уже полумертвым человеком, к тому же за ним охотились. Зачем втягивать в это других? Остаток жизни он хотел прожить просто и тихо.
Дети в приюте были послушными, не плакали и не шумели. Каждый день после обеда Шэнь Цзинмо играл для них на губной гармошке.
Он играл «Проводы» - звук гармошки был плоским, с легкой хрипотцой, каждый звук будто завершался вздохом.
Дети, слышавшие мелодию много раз, уже могли подпевать.
«За беседой время быстротечно,
За окном уже темнеет.
Путник дальний, ты куда?
Ты куда? Ты куда?
Ветер стонет, дождь шумит,
Ветер стонет, дождь шумит».
Дети пели во дворе, а за стеной, прислонившись спиной, стоял человек и курил, слушая.
Сяо Янь повернул голову и увидел Шэнь Цзинмо, окруженного детьми. Перед ним всплыли воспоминания многих лет назад. У него не было музыкального слуха, он не знал много песен - только эту, «Проводы», которой научил его Шэнь Цзинмо, играя на гармошке.
Наверное, все ученики Шэнь Цзинмо умели ее петь.
Десять лет назад, когда ему было двенадцать, он учился в школе «Суньси». После развода родителей никто из них не хотел его брать, и он постоянно дрался и хулиганил.
Все учителя считали его проблемным ребенком и не желали с ним возиться, даже радовались, когда он прогуливал уроки.
Только Шэнь Цзинмо под палящим летним солнцем обегал весь Хочжоу и нашел его запертым в кладовой ресторана, куда его посадили по ложному обвинению в краже. «Вот ты где, пойдем домой», - сказал он.
Сяо Янь думал, что Шэнь Цзинмо, как и другие учителя, просто вытащит его, заплатит ресторану, заставит признать то, чего он не делал, а потом отругает или побьет.
Но этот робкий и пугливый учитель обнял его и, стоя перед здоровенными поварами, не отступил ни на шаг: «Он мой ученик, и если он говорит, что не воровал, значит, не воровал!»
Хотя прижавшийся к нему Сяо Янь слышал, как бешено колотится сердце учителя, тот не разжал объятий.
Прошло десять лет. Сяо Янь вырос, а Шэнь Цзинмо стал взрослым.
http://bllate.org/book/12447/1108163
