— Невозможно! — Старая служанка рассмеялась, мягко упрекнув. — Эта золотая шпилька много лет хранилась у госпожи, когда бы ты мог её видеть?
Юань Е внимательно осмотрел украшение: — Не именно эту, но похожую. Я даже специально спрашивал у ювелира — обычно делают ласточек: летящих, с веточкой в клюве или возвращающихся в гнездо... А вот эта редкая — здесь ласточка с пионом.
— Ну цветы, птицы — разве не одно и то же? Мелочи, что в них особенного?
— Именно что не одно и то же. Хотя не могу сказать, чем именно. Кстати, прошлой весной, когда с губернатором Ваном случилась беда, на нём тоже нашли золотую шпильку. Не такую изящную, но узор был процентов на шестьдесят-семьдесят похож. Особенно эта золотая ласточка — тоже с пионом в клюве...
Щёлк!
Чётки в руках старушки Юань внезапно порвались, бусины рассыпались по полу. Её руки замерли в воздухе, будто не понимая, что произошло.
Разрыв чёток без причины — дурное предзнаменование. Служанка поспешно сложила ладони: — Амитабха, Амитабха! Молодой господин, не говорите здесь о смертях, Будда может разгневаться!
Происшествие привлекло внимание Юань Е. Он заметил, как в глазах бабушки вспыхнуло волнение, а губы беззвучно зашевелились: — Возмездие... Возмездие...
— Бабушка? — осторожно позвал он.
Старушка Юань торжественно поклонилась статуе Будды, затем поднялась и сказала: — Возвращайся. Передай отцу, что в назначенный день я приду.
С этими словами она сослалась на усталость и попросила отдыха, несколькими фразами выпроводив Юань Е из зала Сунцюань.
У выхода его встретил слуга Сяо Цзин. Увидев задумчивое лицо господина, он спросил: — Молодой господин, разве госпожа опять отказалась?
— Нет, согласилась... — Юань Е сжимал в руке золотую шпильку, на его лбу словно застыл вопросительный знак.
Казалось, он уже забыл эту историю, но сегодняшний визит вновь всколыхнул старые подозрения. Ясно одно — некоторые вещи нельзя игнорировать, нужно докопаться до истины.
Он чувствовал — эта шпилька каким-то образом связана с их семьёй.
Впервые она появилась перед кровавой трагедией. Что принесёт её новое явление?...
Юань Е покачал головой и направился домой.
У стены усадьбы внезапно поднялся ветер, ледяной и пронизывающий. Юань Е обернулся, поморгал, вгляделся в темноту.
— Сяо Цзин, ты кого-нибудь видел только что?
Тот последовал за взглядом хозяина: — Вроде нет... Кажется, скоро смена патруля, может, это они?
Юань Е лишь смутно уловил движение у стены — то ли тени деревьев, то ли померещилось. Раз слуга ничего не заметил, он отбросил сомнения.
Сегодня всё было странным. Спрятав шпильку за пазуху, Юань Е ускорил шаг.
***
По другую сторону стены находился дальний двор резиденции военного губернатора — то самое место, где прежде содержали Цун Линя.
Старик Ян, прихватив с собой бутылку эрской настойки, купленную на новые подачки, с красным от хмеля носом напевал народные мотивчики, попыхивал трубкой и брел к своей каморке.
Усевшись на табурет, он сделал ещё глоток, прикинул свои годы — за шестьдесят уже перевалило. Ни детей, ни жены, никого — один как перст.
То ли мало благовоний предкам жжёшь, то ли грехи родовые... Видно, судьба такая.
Поплакав в жилетку самому себе, он собрался спать, как вдруг услышал шаги за дверью, а затем — стук.
— Кого чёрт принёс? — пробурчал старик. Неужто господам что-то понадобилось в такую пору?
Ответа не последовало. Старик Ян окликнул ещё раз, но снаружи лишь шумел ветер, да стук повторялся — размеренно, не спеша.
— Совсем обнаглели, слуги нынче! Даже отозваться не могут! — Накинув куртку, он подошёл к двери, отодвинул засов. — Иду, иду! Что за дела ночные?
Дверь распахнулась, впустив ледяной сквозняк. Старик Ян вздрогнул и поднял глаза на незнакомого юношу в чёрном плаще — явно не дворового.
— Ты... кто?
Юноша сбросил капюшон, полностью открыв лицо. Его голос звучал ледяно: — Дядюшка Ян, узнаёте меня?
Фраза прозвучала многозначительно. Старик прищурился, вглядываясь, то приближаясь, то отстраняясь, пытаясь выудить из памяти хоть намёк на знакомство: — Ты... чей будешь? Не из усадьбы... Да как ты сюда попал?
Юноша вздохнул, разочарованный его непониманием, затем произнёс: — Дядюшка Ян, а сладкие рисовые пирожки ты мне так и не принёс. Помнишь?
Фраза, казалось бы, бессмысленная. Но для старика Яна она стала крюком, выдернувшим из глубин памяти давно забытый образ.
Словно много лет назад кто-то уже дергал его за рукав, клянча сладости...
Вдруг перед ним возник силуэт человека, которого он и надеяться не смел увидеть вновь. Глаза старика округлились, дрожащий палец указующе поднялся: — Ты... Неужели...
— Похоже, вспомнили.
Юноша усмехнулся. Прежде чем старик Ян успел опомниться, тот поднял правую руку — в ней сверкнула золотая шпилька — и вонзил её прямо в грудь старика.
— М-м! — Старик Ян глухо ахнул, отступая, зажимая рану. Фонтаном хлынувшая кровь залила его выцветшую куртку.
Всё произошло слишком быстро. Убийца так и не переступил порог, лишь холодно наблюдал.
Перед глазами старика поплыл кровавый туман, свет меркнул. Опираясь на стол, он медленно сполз на пол. В последние мгновения он разглядел, как губы юноши шевельнулись, словно произнося единственное слово:
Возмездие.
Затем незнакомец развернулся и исчез во тьме.
Собрав последние силы, старик Ян дополз до тумбочки у кровати. Дрожащая рука нащупала маленький предмет, который он прижал к груди, бормоча что-то бессвязное.
Будто перерезали горло, воздух выходил, но не возвращался. Старик судорожно ловил ртом пустоту, как рыба на берегу.
С последним хриплым выдохом, окрашенным алой пеной, голова старика Яна безвольно склонилась.
http://bllate.org/book/12447/1108136
