Глава 90. Крылья.
На следующий день Лян Муе наконец-то успокоился: он проводил Чи Юя в аэропорту, откуда тот отправился во Францию продолжать квалификационные фрирайд-соревнования сезона 2021–2022. После этого Лян Муе ещё несколько часов поработал там, а днём сел на запланированный рейс в Гуанчжоу.
В последующие два месяца он практически разрывался между Пекином и Гуанчжоу: либо обсуждал съёмочные планы с операторами из команды в студии, либо вместе с инженерами на заводе в Гуанчжоу решал технические вопросы по съёмке.
Одна профессиональная подвесная штанга весила не меньше тридцати килограммов. Лян Муе несколько раз летал в командировки с Тань Цзянин и в итоге совместно с инженерами компании-производителя разработал портативную версию. Использовав углеродистую сталь, они снизили вес оборудования с тридцати килограммов до двенадцати. Чтобы систему можно было носить за спиной во время пеших подъёмов, они спроектировали специальную подвеску и даже оформили на неё патент.
Метод борьбы с запотеванием линз Тан Жаньтин придумала ещё в Монреале — тогда они по-старинке заматывали объективы в десятки грелок. Теперь же гуанчжоуская компания выпускала греющие USB-накладки, рассчитанные на кинематографические объективы, которые поддерживали постоянную температуру.
Летом, до начала сезона восхождений, съёмочная группа дважды поднималась в горы для тестирования оборудования: проверяли стабильность питания и эффективность солнечных панелей. Выбор камеры был делом вторичным, в первую очередь требовалось обеспечить надёжную техническую поддержку.
Задач было много, но команда работала слаженно, методично решая каждую из них.
С тех пор, как в марте начались съёмки в Шамони, Лян Муе и Чи Юй не проводили вместе больше пяти дней подряд.
Этот год для Чи Юя выдался удачным. Пройдя прошлогодний кризис в отборочных турах, он взял первое и третье места в двух европейских квалификационных соревнованиях. Лян Муе в это время находился в лагере у подножия Монблана, готовил снаряжение для съёмок пешего маршрута и не смог посмотреть гонку.
В Les Arcs Чи Юй наконец-то сумел обойти Югó. Как и всегда, это никак не сказалось на их дружбе. Чи Юй официально пригласил Юго участвовать в съёмках в Шамони, и тот с радостью согласился.
Это было в конце марта, и тогда же Юго заранее сделал Чи Юю подарок ко дню рождения. Очень необычный подарок — он уговорил руководство собственного бренда выпустить совместную модель сноуборда Vitesse x Chi Yu. Что за доска это будет, какой рисунок, какую идею выразит дизайн — всё это Чи Юю предстояло решить самому.
Первое впечатление от подарка напоминало незаполненный чек — с полной свободой реализации. Он давно знал, каким должен быть его идеальный сноуборд, но о дизайне и концепции не имел ни малейшего представления. Он даже договорился созвониться с дизайнером, чтобы устроить мозговой штурм, но никто из них так ничего и не предложил. Они просто сидели по разные стороны экрана и молчали.
Чи Юй уже научился делиться своими приятными заботами. Он позвонил Лян Муе за океан и стал жаловаться с хмурым лицом. Тот как раз не спал в Гуанчжоу, возился с оборудованием.
— Чи Юй, — выслушав, обратился к нему полным именем Лян Муе.
Наедине он всегда называл его ласковым прозвищем. Полное имя означало что-то серьёзное.
— Я здесь. Связь плохая? — Чи Юй даже напрягся.
— Чи Юй. Подожди.
Он снова назвал его по имени, поставил телефон вертикально на стол, достал карандаш, взял со стойки в кафе чек и быстрыми штрихами что-то нарисовал.
По видеосвязи Чи Юй не мог разглядеть детали, но сразу заметил очертания сноуборда. А потом увидел — огромные крылья. Лян Муе не прорисовывал их детально, но несколькими линиями дал понять: это перья, множество перьев, сложенных в единое целое.
П/п: напомню, что иероглиф в имени Чи Юя (羽) — это «перо», «оперение».
— В греческой мифологии есть бог… — продолжал он говорить и одновременно рисовать.
— Icarus, — Чи Юй не дал ему закончить.
Икар. Оказавшийся в плену на Крите изгнанный герой, который, пытаясь сбежать, смастерил крылья из перьев и воска, и полетел навстречу свободе.
— Чи Юй. Это ты, — тихо повторил Лян Муе.
Юго сказал ему не ориентироваться на существующую линейку досок Vitesse и не думать о том, вписывается ли новая модель в их систему классификации, а просто сделать такую доску, на которой он сам хотел бы кататься каждый день.
Два месяца спустя, у подножия французских Альп, родилась первая в мире коллаборационная модель Vitesse Icarus, созданная совместно с Чи Юем.
Она разительно отличалась от Vitesse Mothership — это была агрессивная all-mountain фристайловая доска, полностью симметричная по форме, с жёсткостью 8, идеально соответствующая стилю Чи Юя. Гибридный профиль C2 camber-rocker-camber имел более глубокие изгибы, чем классические camber-rocker-camber, что требовало от райдера большей силы для управления. Доска была универсальной: на ней можно было делать трюки в парке и одновременно сохранять стабильность на высоких скоростях. Это был сноуборд для продвинутых райдеров, позволяющий разгоняться, прыгать, выполнять прыжки и наслаждаться фристайлом в условиях настоящих гор.
П/п: Camber-rocker-camber — это гибридный профиль сноуборда.
Camber (изгиб вверх под креплениями) даёт устойчивость, сцепление и мощный щелчок при прыжках.
Rocker (изгиб вниз в центре) делает доску более манёвренной и позволяет легче плыть по глубокому снегу.
Такой профиль сочетает контроль на скорости и проходимость в пухляке.
Дизайн доски был весьма драматичным, а работа со светом и тенью напоминала полотна Караваджо — будто в темноте прорезался луч, освещающий молодое лицо Икара и за его спиной огромные золотые крылья. Они были пышными, яркими, величественными — как мечта юности.
Финальная версия слегка отличалась от первоначального эскиза Лян Муе, но Чи Юй настоял на том, чтобы сохранить силуэт нарисованных им крыльев. Так совпало, что для улучшения проходимости по пухляку, в сердцевине сноуборда использовали ультралёгкий материал Koroyd и сделали облегчённую зону в носовой части. Теперь, если в ясную погоду солнечный свет падал на чёрное покрытие, в тенях проявлялся силуэт этих самых крыльев.
На сайте бренда выложили фотографии, где Чи Юй с дизайнерами и инженерами рассматривает эскизы. Вдохновение для дизайна тоже было там — тот самый случайный, промокший от воды чек из кафе, на котором Лян Муе когда-то в одно движение сделал набросок.
***
В Шамони Чи Юй взвалил сноуборд на плечи и начал подъём по опасному скальному обрыву на Монблане.
Ещё неделю назад они сражались в решающем заезде на этапе тура. Теперь эти двое были связаны одной верёвкой, держали в руках ледорубы и изо всех сил карабкались вверх, чтобы затем застегнуть крепления и прыгнуть вниз.
В 1978 году впервые в истории лыжник совершил успешный спуск с этого острого, как игла, пика. И вот спустя более сорока лет два сильнейших фрирайдера в мире собирались повторить этот спуск на сноуборде.
Но никто из них не произнёс этих слов — «первый спуск».
Без вертолётов, без снегоходов и прочих вспомогательных технологий не было и ограничений. Так перед ними открывался весь мир, любая вершина, куда можно взойти. Подниматься, твёрдо ставить ногу на каждом шагу. Скользить вниз, чисто выполняя каждый поворот. Достигать мечты, полагаясь на руки и ноги, а затем наслаждаться спуском. Это и было подлинной сутью ски-альпинизма.
На хребте с уклоном около сорока градусов Чи Юй вкладывал всю свою силу, чтобы разрезать снег идеально ровными линиями. Он скользил вниз по покрытому снегом крутому коридору, белому, словно шёлковая лента.
В мифе Икар взлетел слишком высоко, слишком близко к солнцу — и погиб, когда воск, скрепляющий перья на его крыльях, растаял.
Но здесь, на высоте более четырёх тысяч метров, на вершине французских Альп, Чи Юй, идущий по следам Икара, был тем, кому была дарована благосклонность судьбы. Героем, которому не суждено пасть.
Это был день рождения Чи Юя.
Когда они успешно спустились к подножию, в лагере уже разожгли костёр, чтобы отметить.
После празднования Юго ушёл раньше — у него были дела. Лян Муе остановил Чи Юя и сказал, что на следующий день нужно подняться снова для дополнительных съёмок.
Впрочем, два спуска были в изначальном плане, так что Чи Юй не возражал и сразу согласился.
Но настоящая причина была другая.
Лян Муе задумал сюрприз.
В верхней части этой скалы, в укромном от ветра месте, стояла небольшая хижина — La Fourche Hut. Чи Юй ещё в самом начале подготовки говорил, что мечтает там побывать.
Но из-за нехватки времени и расписания Юго им пришлось стартовать в четыре утра в полной темноте, чтобы поймать идеальный момент для спуска. Поэтому тогда они не смогли остаться там на ночь.
Чи Юй не жаловался и не говорил, что жалеет об этом.
Но ему и не нужно было говорить.
В тот день они пять часов карабкались вверх, цепляясь за ледяные выступы. На левой руке указательный и большой пальцы Чи Юя стерлись в кровь.
Никакие тренировки в скалодромах и на льду в Миюне не могли передать реальные ощущения подъёма. В напряжении человек невольно прикладывает больше усилий, чем требуется.
В базовом лагере он попытался снять перчатки — но кровь давно засохла и ткань намертво прилипла к пальцам. Стоило ему чуть потянуть, как раны снова начали кровоточить.
Ван Наньоу, видавший и не такое, даже глазом не моргнул. Он профессионально и без лишних слов взял инструмент, аккуратно разрезал перчатки, разжёг огонь и стал ждать, когда руки и ткань согреются.
Чи Юй послушно протянул руки Ван Наньоу, держа в зубах энергетический батончик, а с Юго они болтали и обсуждали шутку, которую на вершине он не расслышал.
В крошечном пространстве палатки только у Лян Муе, сидящего за камерой, сжалось сердце. Но съёмка шла непрерывно, и каждая секунда была материалом. Поэтому он мог быть только оператором и не позволял себе лишнего.
Когда кровь остановили, а остальные разошлись, он наконец нажал на красную кнопку и выключил запись.
После того, как Лян Муе отнёс камеру в общий лагерь на зарядку и вернулся, Чи Юй уже крепко спал в своём зелёном спальнике.
Лян Муе хотелось ещё раз спросить: «Ты точно хочешь снова подниматься завтра?»
Но он не стал его будить.
Да и зачем спрашивать? Он и так знал, что ответил бы Чи Юй.
«Я хочу пойти. И я должен пойти.»
Какими бы ни были трудности, у него всегда был один ответ.
***
Они начали подъём в десять утра. В этот раз погодные условия были чуть лучше, и уже через четыре с половиной часа они добрались до вершины. Лян Муе шёл первым и был в связке ведущим. Когда половина пути осталась позади, а солнце уже высоко поднялось над хребтом, Чи Юй понял, куда он его ведёт.
Так и вышло. В тот момент, когда они достигли вершины, дверь маленькой хижины оказалась не заперта. Лян Муе повернулся к нему, улыбнулся и сказал:
— Я опоздал на день. С днём рождения.
День рождения у Чи Юя был в конце апреля, и свой подарок Лян Муе вручил ему ещё перед отъездом. За всё это время он, конечно, не раз тратил на него большие суммы, но чем дальше, тем подарки становились не такими дорогими.
Дешевле, но не проще.
Сейчас Чи Юй не испытывал недостатка в деньгах, ему не нужна была машина или часы. Лян Муе подарил ему личный фотоальбом — фотографии, которые он снимал на свою камеру в Канаде и за последние несколько месяцев. В альбоме лежала карта, нарисованная им от руки. На ней он выделил все города, горы и курорты, где они побывали вместе. Каждое место было отмечено наклейкой определённого цвета, соответствующего цвету закладки в альбоме, где хранились фотографии, сделанные именно там.
Внизу карты Лян Муе карандашом написал: «В будущем мы создадим ещё больше воспоминаний вместе с тобой.»
Затем слово «с тобой» он стёр, а поверх написал «с Дундуном».
«В будущем мы создадим ещё больше воспоминаний вместе с Дундуном.»
У Лян Муе был довольно небрежный почерк, но каждый иероглиф выглядел уверенно, твёрдо.
В дни, когда они были вместе, каждый вечер перед сном в их спальне горели две лампы. Лян Муе запускал одну за другой архивные записи с соревнований Чи Юя, которые ему удалось откопать в доме Чи Сюй, и делал раскадровку ключевых моментов. А Чи Юй занимался одной очень простой вещью — учился разбирать почерк Лян Муе. Он читал его заметки, рукописи и раскадровки, и лишь спустя несколько месяцев смог понимать процентов семьдесят-восемьдесят из того, что тот писал.
Получив подарок, Чи Юй тут же обвёл на этой карте район Шамони.
По его мнению, подарок Лян Муе был идеальным. Хотя, наверное, он и простую бумажку от него принял бы с восторгом, потому что ему и не нужно было многого. Достаточно капли заботы, немного особого отношения — и его мир сразу переворачивался.
Лян Муе уже дал ему столько всего. Но этого было недостаточно. Он хотел, чтобы день, выпавший на саму дату, стал по-настоящему совершенной ночью.
Чи Юй вспомнил их разговор в больнице в октябре прошлого года, и что Лян Муе тогда сказал ему. Если бы он мог пересечь время и вернуться в тот день, то только посмеялся бы над его пафосными словами.
Лян Муе ничем не отличался от Хань Чжися — умел любить всем сердцем.
Чи Юй смотрел на него, не находя подходящих слов. Только спустя некоторое время он, наконец, ответил:
— Вообще-то... именно сегодня и есть правильная дата.
Примечание переводчика:
Хижина La Fourche Hut
http://bllate.org/book/12440/1107854
