Глава 48. Истина и ложь.
Соревнование прошло почти так же, как и репетиция, которую Чи Юй провёл прошлым вечером в своей комнате, совмещающей функции тренажёрного зала и гостиной. Из-за незначительных изменений рельефа в своём последнем заезде он отказался от плавного скольжения по рыхлому снегу и вместо этого спустился на полной скорости, удерживая доску прямо.
Толпа внизу, наблюдавшая за соревнованием, дружно взревела: «Send it!!!» (Давай!!!). Хотя на вершине горы он не мог услышать этот крик, но его мысли полностью совпадали с настроем зрителей. На этом естественном небольшом хафпайпе он совершил ещё одно сальто назад.
В итоге он занял второе место с результатом 83,75 балла и заработал девятьсот очков.
Первое место досталось французскому спортсмену по имени Юго Витесс, прибывшему из Европы. Происходивший из семьи сноубордистов, Юго был на год старше Чи Юя и уже в прошлом году прорвался в финал соревнований FWT. Собственно говоря, Уистлер был единственным этапом североамериканского тура, в котором Юго участвовал в этом сезоне.
Встретиться с таким сильным соперником из европейского тура в североамериканских соревнованиях было для Чи Юя действительно неудачей. Однако он не чувствовал особого разочарования. Впереди ещё несколько официальных соревнований, и всё время избегать сильных соперников всё равно не получится. Тем более, когда мастера соревнуются, они всегда учатся друг у друга. Именно Юго первым заметил сегодня этот небольшой хафпайп.
Годы тренировок на диких склонах Альп дали Юго явное преимущество в скорости и плавности движений на мягком снегу по сравнению с Чи Юем.
После церемонии награждения Юго, впечатлённый мастерством Чи Юя, задержал его, чтобы побеседовать. Он поделился, что в детстве, по настоянию отца, тоже некоторое время проходил суровые тренировки под руководством тренера Тьерри Тюссо в Квебеке, но не смог выдержать, тогда как Чи Юй сумел справиться с этим испытанием.
— Сегодня твой спуск был в чисто в стиле AK* — просто потрясающе, — восхищался Юго. — Для тебя кататься здесь — это просто трата времени. После окончания сезона давай поедем вместе на Аляску этим летом?!
* Аббревиатура AK является сокращением от Alaska, и используется для описания стиля катания, который ассоциируется с экстремальными, техничными и рискованными спусками по дикой, труднодоступной местности, характерной для Аляски.
Когда этот французский парень увлекался, он начинал нести всякую чушь. Даже когда фотографы попросили трёх призёров сделать совместное фото, он, стоя на высшей ступени пьедестала, продолжал шептать что-то на ухо Чи Юю.
— Какой номер телефона твоего агента? У тебя есть спонсор? Не хочешь ли рассмотреть возможность сотрудничества с Vitesse?
Отец Юго был известным французским фристайл-сноубордистом и даже создал собственный бренд, производящий сноуборды для катания вне трасс под названием Vitesse*. Это была и их фамилия, и отражение их стиля катания.
* Vitesse в переводе с французского — скорость.
Чи Юй вежливо улыбнулся и согласился, но его мысли были заняты другим. Слова чемпиона пролетали мимо ушей. Он размышлял о том, как вечером признаться Лян Муе. Искренность — это навык, требующий регулярной практики, а Чи Юй за последние два года утратил его. Несмотря на все репетиции, он всё равно нервничал.
Получив награду, Чи Юй крепко сжал кубок в руках и, даже не переодевшись, сразу же побежал к машине, чтобы поехать прямо в город. По дороге он отправил Лян Муе сообщение с вопросом, дома ли он, на что получил простой ответ:
[Да].
Следом пришло ещё одно сообщение:
[Сразу приезжай ко мне].
Пока Чи Юй стоял на красном сигнале светофора, он взглянул на свою ладонь — ту самую, за которую его держал Лян Муе ещё совсем недавно. Он подумал, что это, вероятно, было последний раз. Их последнее переплетение рук, их последнее свидание. Если всё это было лишь спектаклем, то Лян Муе, по крайней мере, отлично справился с ролью достойного партнёра. Чи Юй не испытывал особого сожаления.
Возле дома Лян Муе было трудно найти парковочное место, и Чи Юю не хватило терпения на поиски. Он припарковался прямо под знаком «Парковка запрещена». Прежде чем выйти из машины, он вдруг вспомнил кое-что и достал слуховой аппарат для правого уха из внутреннего кармана рюкзака. Он хотел чётко услышать каждое слово, которое скажет Лян Муе.
Как только Чи Юй вошёл внутрь, он сразу почувствовал, что что-то не так. Квартира Лян Муе, которая и так была обставлена минималистично, поскольку служила временным жильём, теперь казалась почти стерильной. В углу стояли водонепроницаемый мешок Patagonia и рюкзак.
— Разве ты не в следующий вторник уезжаешь...?
— Я поменял билет. Уезжаю сегодня вечером.
Чи Юй поднял голову и встретился взглядом с Лян Муе, его сердце оборвалось, словно провалилось в пропасть.
— Что случилось?
Лян Муе жестом указал ему сесть за барную стойку, а затем достал листок бумаги и аккуратно положил его перед Чи Юем. За ночь его эмоции несколько утихли. Теперь, вместо ярости, в нём было больше разочарования.
Лицо Чи Юя мгновенно побледнело. Лян Муе уже знал, и более того — узнал раньше, чем Чи Юй успел объясниться. Другого выхода не было, и Чи Юй решил раскрыть всю правду. Возможно, так даже лучше — он никогда не любил оставлять себе слишком много путей к отступлению.
— Если я объясню, ты выслушаешь? — тихо произнёс Чи Юй, опустив голову.
Лян Муе кивнул.
— Говори, — спокойно сказал он.
— Четыре года назад, после того как я закончил молодёжную программу и поссорился с Максом, я захотел сменить обстановку для тренировок, — начал свой рассказ Чи Юй. — Тогда мне было восемнадцать, я был уже взрослым. Я уехал в Калгари один, чтобы больше тренироваться во фрирайде. Именно той зимой я и познакомился с Ичуанем.
Лян Муе нахмурился. Услышав имя Ичуаня из уст Чи Юя, он почувствовал некую отстранённость и нереальность происходящего.
— Мы катались вместе всю зиму. Он много раз брал меня на спуски через лес по диким маршрутами, особенно в чашу на северном склоне. Именно тогда я впервые попробовал катание на сплите, и...
— Что было потом? — перебил его Лян Муе. Он хотел сразу перейти к той роковой ночи.
— Год спустя, после соревнований в США, я получил звонок от Ичуаня. Он попросил отвезти его на горнолыжный курорт для участия в соревнованиях.
— Ты имеешь в виду благотворительные соревнования WinterLasts?
— Да, — Чи Юй немного удивился.
— И ты колебался, записываться ли в этом году, именно из-за этого?
— Да, — снова опустил голову Чи Юй.
Повисла тяжёлая тишина. Чи Юй долго ждал, прежде чем снова заговорить.
— Изначально я не собирался соглашаться, но за год до этого я уже попадал в похожую ситуацию...
Он поднял глаза и встретился взглядом с Лян Муе. Чи Юй осознал, что снова говорит не о том. Лян Муе не интересовала его внутренняя борьба, он хотел знать лишь одно — что произошло в ту ночь три года назад.
— В общем, я согласился и забрал его в полночь. Тогда я только что прилетел из США и не спал уже двадцать часов. Но я уже не раз ездил туда этой дорогой, и хотя в ту ночь шёл небольшой снег, мне казалось, что никаких проблем не возникнет. Примерно через два часа пути я начал уставать и попросил Ичуаня продолжать разговаривать со мной, чтобы не заснуть. И вдруг, из ниоткуда, нам навстречу вылетела машина, которая обгоняла по встречной полосе…
Ослепительный свет дальних фар. Затем сработала подушка безопасности, и всё погрузилось в серую мглу. Визг шин. Запах жжёных тормозных колодок. Оглушительный удар. Острая боль, пронзающая всё тело.
Горло Чи Юя пересохло, и он начал сильно кашлять.
Чи Юй повторял ход событий аварии лишь однажды — тогда рядом с ним сидел его отец, Чи Мянь, а напротив были полицейские из Калгари. Но даже тогда это было проще, чем сейчас. Полиция хотела получить объективное описание событий. Сейчас напротив него сидел родственник Лян Ичуаня. И им были нужны подробности последних мгновений. Или, может быть, они действительно хотели знать лишь одно — почему ты остался жив, а он нет?
Чи Юй заставил себя продолжать.
— Он ехал прямо на нас. Моей первой реакцией было свернуть вправо, чтобы избежать столкновения. И я так и сделал. Пикап врезался в левую переднюю часть моей машины, и я на высокой скорости влетел в ограждение. Машина перевернулась. Что было дальше, я, честно говоря, не помню…
Когда Чи Юй опустил голову, перед ним появился стакан с водой. Чи Юй взял его, но его правая рука очень сильно дрожала. Боясь показать свою слабость, он снова поставил стакан на место.
— Когда пришёл в себя, скорая уже приехала. Я повернул голову вправо, стал звать его, но всё его лицо было залито кровью... Я никогда не видел столько крови... Я пытался его разбудить, но он не отвечал...
Самое опасное место в машине — это место пассажира. Лян Ичуань погиб мгновенно, без боли — именно так рассказывал Лян Цзяньшэн. Лян Муе прикусил губу. В своё время и он, и Хань Чжися получили лишь холодные и объективные факты, которые позволяли им оставаться на безопасном расстоянии от той роковой ночи. Но тот, кто действительно пережил всё это, сидел сейчас перед ним.
— Хватит. Стоп.
Мучение закончилось, но мысли Чи Юя неслись, как поезд, сошедший с рельсов, и остановить их было уже невозможно. Его голос дрожал.
— Муе, если я сейчас скажу «прости», это будет уже слишком поздно? Я опоздал на три года. Три года назад я хотел увидеть его в последний раз...
Он не осмелился снова поднять глаза. Секундная стрелка бежала по кругу, и эти две минуты показались ему двумя столетиями.
Тот момент, когда в девятнадцать лет он стоял напротив закрытого окна автомобиля, в конце концов, разбился на мелкие осколки. Он заглянул внутрь, и правда оказалась уродливой и хрупкой, такой, что могла рассыпаться от малейшего прикосновения.
Лян Муе стоял, глядя на него сверху вниз, как судья, оглашающий приговор.
Когда он заговорил, его голос был холодным и ровным.
— Ты опоздал всего на два месяца.
Не на три года — всего на два месяца. Чи Юй услышал это чётко и ясно.
— Я хотел тебе сказать… — тихо возразил он. — В самом начале я не знал, что это ты...
Лян Муе едва слышно усмехнулся.
— А в ту ночь в Сквомише?
И только сейчас Чи Юй осознал, что в глазах Лян Муе он утратил всякое доверие. Он не верил ни единому его слову. Но Чи Юй ничего не мог с этим поделать.
— Сначала я действительно не знал, — все же продолжил он. — И только позже, когда ты сказал, что не любишь отмечать день рождения, я начал догадываться...
— Я не стану винить тебя за выбор, который ты сделал три года назад, — наконец снова заговорил Лян Муе. — Та авария произошла по вине другого человека. Неважно, кто был за рулём — Ичуань или ты. Это я понимаю. Даже мой отец больше не искал ни тебя, ни твоих родственников. Но за всё то время, что мы были знакомы, сколько раз у тебя была возможность лично признаться, что в ту ночь за рулём был именно ты?
Между строк читалось ясно одно: за этот выбор Чи Юю придётся отвечать сейчас. В этот момент он наконец понял, что между ними всё кончено. А ещё Чи Юй вдруг обнаружил, что совершенно не способен сейчас дать волю эмоциям.
Всё, что он мог, — это снова и снова повторять свои извинения.
Когда он уже собирался уйти, то услышал, как Лян Муе тихо сказал за его спиной два слова:
— Какая жалость.
И наконец эти слова просто взорвали эмоции Чи Юя.
— Какая жалость?! — выпалил он. — Ты же не воспринимал всё это всерьёз!
С самого начала это была лишь мимолётная связь, срок которой был определён в тот же момент, как она началась. Никакого будущего, никакого «потом». Но всё равно Чи Юй бросился в неё с головой, не задумываясь. Только вот на этот раз его никто не поймал.
Лян Муе посмотрел на него, его губы дрогнули, как будто он хотел что-то сказать, но слов не последовало.
Он всегда был таким спокойным. Чи Юй сделал два шага вперёд, схватил его за воротник и прижал к барной стойке. Он наклонился, словно собирался поцеловать Лян Муе, как будто хотел что-то доказать.
Но в тот момент, когда их губы почти соприкоснулись, Лян Муе поднял руку и заслонил его рот, слегка оттолкнув.
Чи Юй резко развернулся спиной к Лян Муе, их тела плотно прижались друг к другу. В этом движении его белая футболка задралась, обнажив узкую и мускулистую талию.
— Давай сделаем это ещё раз? Последний раз, — голос Чи Юя был безжизненным, как будто он утратил всякую надежду. В любом случае его истинная сущность уже была раскрыта, и он решил озвучить свои желания без колебаний.
Тела Лян Муе и Чи Юя были плотно прижаты друг к другу, как это было множество раз раньше. Такое было даже здесь, перед этой самой барной стойкой, в этой же позе...
Но его представление об откровенности оказалось далеко не таким честным, как он сам тогда думал.
— Забудь, — Лян Муе отпустил его.
Чи Юй обернулся и посмотрел на него с красными от слёз глазами.
— Ты явно...
— Это бессмысленно. Уходи.
Чи Юй молчал. Он уже много лет не чувствовал таких эмоций — абсолютное отчаяние, безответная любовь и всепоглощающее чувство стыда. Слов было так много, они так и просились наружу, но в этой тесной комнате он больше не мог находиться ни секунды.
Он схватил куртку и повернулся, чтобы уйти.
— Подожди, — тихо окликнул его Лян Муе.
На этот раз Чи Юй услышал его совершенно отчётливо. Он остановился и повернулся, ожидая продолжения.
— Всё равно я желаю тебе удачи на соревнованиях, — заговорил Лян Муе. — Я знаю, что у тебя всё получится. Возможно, ты мне не поверишь, но я искренне хочу, чтобы ты становился всё лучше и лучше, завоёвывал много титулов и покорял самые высокие горы.
Он говорил спокойно, даже с явной искренностью.
Чи Юй, конечно, поверил ему. В его сердце даже мелькнула искра надежды, и он тихо спросил:
— Тогда... мы ещё увидимся?
— Вряд ли это нужно, — спокойно ответил Лян Муе.
Чи Юй кивнул — все было как он и ожидал. Только после этого он повернул ручку двери и вышел из квартиры 2603 в Harbor City.
Уже сидя в машине, он вспомнил, что так и не передал Лян Муе вещи Ичуаня, которые подготовил заранее, но забыл их дома. У него не было шанса отдать их. Чи Юй и представить не мог, что Лян Муе узнает обо всём раньше него и разрушит все его планы. Он даже забыл спросить, когда и как Лян Муе узнал обо всём. Но теперь всё это уже не имело значения. Возвращаться было некуда.
Ещё два часа назад он стоял на вершине горы Блэккомб, уверенный в своей победе, а теперь у него не было сил даже повернуть ключ зажигания. С вершины мира он за одну ночь скатился в пропасть. В девятнадцать лет он уже проходил через это, и вот теперь — снова. Он давно должен был научиться справляться с такими ударами.
Вернувшись домой, он наконец включил телефон. В тот же миг социальные сети заполнились сообщениями с поздравлениями, но теперь они казались ему бессмысленными. Раньше он всегда считал, что, даже если всё вокруг него было ложью, его достижения, заработанные упорным трудом, были настоящими. Но теперь и они казались не такими истинными.
Он выключил весь свет, но дверь в мир воспоминаний так и не смог закрыть. В темноте Чи Юй долго лежал без сна. Когда он взглянул на телефон, то понял, что самолёт Лян Муе уже должен был взлететь.
Сообщения, личные письма и другие уведомления всё ещё мелькали на экране. Одно письмо привлекло его внимание — в заголовке не было стандартного «Поздравляю» или чего-то такого. В теме был какой-то случайный набор цифр. Письмо было отправлено с рабочего адреса Лян Муе.
Чи Юй мгновенно открыл его.
Заголовок состоял не из случайных чисел, а из координат: 27.97, 86.96.
В письме Лян Муе написал короткое сообщение:
«Чи Юй, я нашёл ту гору, которую ты мечтал покорить. У неё нет имени, давай называть её Безымянной вершиной. Вот как она выглядит сейчас. Она находится на северном склоне Гималаев, рядом с ледником Чжоцюн. Спуск возможен, но вертолёт там не сядет — нужно подниматься самостоятельно. Потребуются тренировки по восхождению на большую высоту. Лучший сезон для подъёма — с июля по август. Если хочешь поехать, свяжись с Чжэн Чэнлином — он поможет тебе собрать команду. Удачи тебе.»
Внизу была прикреплена фотография горы, качество снимка было высоким, и чёткие линии снежных хребтов бросались в глаза. Они выглядели очень знакомо.
Та самая гора, о которой он мечтал...
В этот момент Чи Юй вдруг всё осознал. В темноте, почти в панике, он начал рыться в своих вещах, высыпал содержимое трёх ящиков на пол, сам при этом чуть не споткнулся, но в итоге он нашёл ту самую книгу, которую Чи Сюй специально привезла ему из дома — «Горнолыжный спорт для продвинутых». Прошло почти десять лет, страницы книги перелистывали так часто, что переплёт истрепался, но обложка всё ещё сохраняла свой блеск.
Когда он сравнил фотографию на обложке с той, что прислал ему Лян Муе, у него перехватило дыхание.
Ракурс и освещение немного отличались, но очертания горы совпадали полностью.
Безымянная вершина с крутыми, стройными и величественными снежными хребтами, словно чешуя нефритового дракона, возвышалась, ослепительно белая, священная и величественная. Она была точь-в-точь как в его снах. За ней возвышались могучие семи- и восьмитысячники — Эверест, Лхоцзе, Нупцзе и другие.
Она казалась такой реальной, словно до неё можно было дотянуться рукой.
Чи Юй опустил голову, и страницы книги стали влажными и тёплыми.
———— Конец первого тома ————
http://bllate.org/book/12440/1107812
