Глава 38. Новая одежда.
Великолепие последних двух участков маршрута Тяньсинчжэ невозможно переоценить. Маршрут имел категорию сложности 5.9, но скользкий гранит заставил Лян Муе мысленно повысить его до 5.10. Добравшись до вершины, он был рад, что поднялся сам; смотреть на этот пейзаж через объектив было бы настоящим упущением.
Он провёл на вершине добрых полчаса, и даже попросил Чжэн Чэнлина передать им с Чжун Яньюнем завтрак, наслаждаясь моментом покоя. После еды он занялся установкой системы канатного доступа для съёмок. Для лазания требуются динамические верёвки, чтобы обеспечить амортизацию при падении, но для стабильной съёмки канаты нужны статические, по свойствам они значительно различаются.
Лян Муе давно не занимался альпинизмом на природе. Сегодня он первым покорил почти сто метров маршрута, таща на себе более двадцати килограммов снаряжения — камеру C300, съёмочные объективы и стабилизатор. Несколько часов напряжённой работы настолько утомили его плечи, что к моменту спуска они ощутимо болели.
Когда он закончил, один из членов команды, Хуан Хэ, первым подбежал посмотреть отснятый материал.
Хуан Хэ было всего двадцати три года. Он был земляком Чжун Яньюня и самым младшим в группе. Среди одиночек и гениев альпинизма «Команды мечты» он был редким «нормальным человеком». Жизнерадостный и оптимистичный, он всегда называл Лян Муе «Лян-дао»*.
* 导 (dǎo) — это сокращение от 导演 (dǎoyǎn), что означает «режиссёр». Таким образом, Лян-дао — 梁导 (Liáng dǎo) — можно перевести как «режиссёр Лян».
Лян Муе не спешил разбирать камеру.
— Лян-дао, это круто! — похвалил его Хуан Хэ, глядя на экран. — Этот цвет, это качество! Я и не знал, что выгляжу так классно. Давай, сфотографируй меня...
— Девушке отправишь, да? — Лян Муе за два дня успел узнать все подробности его жизни. — Подожди час, я тебе дам видео в 4K.
Оставив Хуан Хэ смотреть отснятый материал, Лян Муе пошёл к машине, чтобы проверить телефон.
В Пекине уже было утро, и у него накопилось более тридцати непрочитанных сообщений. Он открыл каждое, пока не добрался до самого первого, пришедшего сегодня утром. Сообщение было от пользователя с забавным изображением на аватарке.
Чи Юй прислал ему фотографию конверта, который, при ближайшем рассмотрении, оказался от фонда WinterLasts Foundation, занимающегося охраной природы.
Сообщение Чи Юя было коротким:
[Призовые пришли. Можно тебя угостить?]
Лян Муе отправил ответ:
[Был в горах весь день, не видел твоего сообщения. Напишу, когда освобожусь.]
Печатая это, он подумал, что Чи Юй действительно настроен на этот ужин. Если он так серьёзен, почему бы просто не пригласить его ещё на одну ночь в пятизвёздочный отель?
Но Чи Юю, возможно, вряд ли был интересен отель.
Чи Юй быстро прислал еще одно сообщение:
[Когда ты освободишься?]
Начав писать ответ Лян Муе открыл календарь и понял, что до Нового года осталось всего два дня. Он спросил вместо этого:
[Какие планы на Новый год?]
Примечание переводчика: речь идёт про китайский Новый год, который празднуется в соответствии с лунным календарём и часто выпадает на конец января или начало февраля.
Чи Юй долго не присылал ответа. Лян Муе задумался, не живёт ли он один? Нет ли у него здесь семьи? Неужели он будет праздновать в одиночестве?
Вдалеке Хуан Хэ закончил просмотр и позвал Лян-дао собирать оборудование. Камера C300 была взята напрокат, поэтому Лян Муе не мог позволить другим её трогать. Он подошёл и начал аккуратно разбирать и упаковывать оборудование.
На обратном пути Лян Муе решил просто позвонить Чи Юю и спросить его прямо о планах на Новый год.
— Моя тётя приедет сюда с двумя моими двоюродными сёстрами. Наверное, я... повезу их кататься на лыжах, — ответил Чи Юй.
Первой реакцией Лян Муе было беспокойство о правой руке Чи Юя, которая была в гипсе.
— С такой рукой ты всё равно собираешься кататься?
— Мы уже давно всё запланировали, будет неправильно менять планы из-за меня, — Чи Юй, услышав сомнения, даже немного занервничал. — Она с детства мне много помогала... К тому же, я только буду их учить, в этом ничего страшного. У меня ботинки Step-on и TLS, их можно застегнуть одной рукой. Ах да, и если ты о вождении, то они сами приедут, мне не нужно будет вести машину...
Слыша, как Чи Юй начал говорить без умолку, Лян Муе понял, что тот нервничает, хотя он вовсе не хотел его напрягать.
— Когда они приедут?
— Послезавтра.
— Будешь ужинать с ними в канун Нового года?
— Да.
— А после этого?
— Наверное, буду смотреть телевизор. Разве что ты хочешь... — Чи Юй кашлянул, намереваясь сказать «авансом оплатить уроки», но не смог заставить себя это произнести. В плане разговоров с подтекстом он и Лян Муе были на разных уровнях.
Чжэн Чэнлин сидел на пассажирском сиденьи. Лян Муе проявил предусмотрительность, отключив автомобильный Bluetooth, и говорил прямо в телефонную трубку.
— После ужина приходи ко мне делать пельмени. Устроим второй ужин.
Чи Юй задумался, не несёт ли фраза «делать пельмени» какой-то скрытый смысл. Он долгое время жил за границей и в некоторых вещах немного отстал.
— Только мы вдвоём? Ты не будешь с Чэн Яном или кем-то ещё?
— Нет, не с Чэн Яном. С другими друзьями. Мы собираемся делать пельмени в горах. Как тебе такое?
Чи Юй почувствовал легкое разочарование, но всё же согласился.
***
Аэропорт был недалеко, и в конце концов, Чи Юй сам поехал за тётей и сёстрами. Он снял фиксирующую повязку, сдвинул сиденье немного вперёд, чтобы правой рукой было легче держаться за руль. Всё оказалось не так плохо, как думал Лян Муе. После некоторого времени в дороге Чи Юй понял, что правая рука достаточно подвижна.
У Чи Сюй были две дочери-близняшки, которым было по двенадцать лет. Их имена, Чи Ифэй и Чи Имин, придумал отец Чи Юя, профессор по восточноазиатским исследованиям. Чи Юй помнил, как Чи Сюй привезла их из Китая в Канаду, когда ему самому было всего десять лет. Через стол он наблюдал за двумя маленькими, как пудинг, болтушками. «Ифэй взлетает к небу, Имин удивляет мир.» Не понимая значения этих имен, он уткнулся в китайский словарь.
Имена Чи Ифэй и Чи Имин имеют следующий смысл:
Чи Ифэй (池一飞, Chí Yīfēi) 一飞 можно перевести как «взлететь к небу» или «один полёт». Имя символизирует стремление к высотам и успеху.
Чи Имин (池一鸣, Chí Yīmíng) 一鸣 означает «заговорить» или «издать громкий звук». Имя связано с китайской пословицей 一鸣惊人 (yīmíngjīngrén), что означает «поразить всех с первого звука», то есть произвести сильное впечатление или добиться внезапного успеха.
Таким образом, оба имени вместе символизируют высокие достижения и выдающиеся успехи.
Его отец, Чи Мянь, вскоре после этого вернулся в Китай, не планируя оставаться в Канаде. В то время младшая сестра только что развелась с отцом Ифэй и Имин и была вынуждена остаться с девочками одной. Чи Мянь помог ей с оформлением всех документов и оставил ей дом. Конечно, Чи Сюй потом узнала, что это было с условием — заботиться о маленьком Чи Юе.
Чи Мянь сказал тогда Чи Сюй: «Этот ребёнок не доставит хлопот. Отправь его в зимний лагерь кататься на лыжах, а через несколько лет он сам сможет водить машину. Дай ему крышу над головой и еду — этого достаточно.»
И действительно, так и было. Чи Сюй всегда говорила, что Чи Юй очень разумный. В тринадцать-четырнадцать лет он уже водил Ифэй и Имин в школу. В то время её английский был не очень хорош, и для выполнения дел вне дома ей всегда нужен был переводчик. Позже, когда Чи Сюй открыла магазин одежды, Чи Юй помогал ей там. Этот опыт пригодился ему, когда он стал работать в магазине горнолыжного снаряжения.
Прошло около трёх лет с тех пор, как Чи Юй видел их в последний раз.
Чи Сюй усадила девочек на заднее сиденье, а Чи Юй вышел из машины, чтобы одной левой рукой помочь с багажом.
Только тогда она заметила, что с его правой рукой что-то не так, и заботливо спросила:
— Дундун, что с твоей рукой?
Чи Юй, не привыкший к своему детскому прозвищу, почесал голову и сказал:
— О, просто небольшая травма, получил её на тренировке, ничего серьёзного.
Он всегда был отважным ребёнком, постоянно получавшим мелкие повреждения. Зимой катался на лыжах, летом на скейтборде, и на ногах не было ни одного целого участка кожи. Травма руки была для него мелочью.
— Ты всё ещё сможешь кататься на лыжах? Если нет, я могу...
— Смогу. У вас уже оплачены проходы на подъёмники.
— В эти два выходных сходи с нами на шопинг.
— Хорошо.
— Что ты хочешь на ужин в канун Нового года? Приходи к моей подруге, я приготовлю.
— Всё подойдёт.
Видя, что он был сосредоточен на дороге и не отвечал, Чи Сюй снова завела другой разговор:
— Я видела, что ты получил награду. Это замечательно… Если тебе что-то понадобится просто скажи мне.
— Спасибо, тётя, — вежливо ответил Чи Юй.
По возвращении из Уистлера Чи Юй опубликовал пост в соцсетях. На заднем плане был его номер участника — девятнадцать, а рядом небрежно брошенный трофей от фонда WinterLasts в форме пика Маккензи. Свет был тусклым, композиция кадра — кривой и небрежной. Зато подпись, которую написал Чи Юй, была многозначительной: «Потерянное и найденное».
На самом деле этот пост был предназначен для одного человека. Эти три слова почти исчерпали весь его запас знаний, полученных за десять лет обучения в китайской школе*. Множество людей лайкнули пост — друзья-сноубордисты со всего света, включая стоящую рядом Чи Сюй. Но не было лайка от самого важного для него человека.
* В оригинале Чи Юй под постом написал четыре иероглифа именно на китайском языке: «失而复得». Поэтому дальше идёт это объяснение про его знания китайского письма.
Между ними снова повисло молчание. В конце концов, Чи Сюй предложила поехать в торговый центр рядом с аэропортом и купить Чи Юю пару новых вещей к Новому году.
Чи Юй не слишком разбирался в моде; большинство его одежды не изменилось за последние пять лет. И бо́льшая часть вещей в его гардеробе, в основном, были вещами из магазина Чи Сюй. Он почти никогда не тратил деньги на это.
Чи Сюй выбрала несколько подходящих свитеров и настояла, чтобы он примерил их, она говорила, что это будет её новогодним подарком. Чи Юй хотел отказаться, не желая быть в долгу у Чи Сюй. Но его сестра Чи Имин подошла с куклой в руках и, указав на травянисто-зелёный свитер, сказала, что он очень подойдёт Дундуну.
Сердце Чи Юя смягчилось, и он, взяв свитер, направился в примерочную.
Примерочная была хорошо освещена, три зеркала отражали его со всех сторон. Он смотрел на своё отражение, снимая свободный худи — тот самый, который Лян Муе одолжил ему на парковке отеля. В тот день вся его одежда была обтягивающей, и он не мог её надеть с загипсованной рукой. Поэтому в отеле они поменялись одеждой. Чи Юй продолжал носить чёрное свободное худи Лян Муе, а Лян Муе надел его облегающую футболку, которую достал из багажника. К своему стыду, он до сих пор не постирал это худи. Опустив голову, Чи Юй всё ещё чувствовал запах Лян Муе.
На спине худи было несколько красных иероглифов: 龙山登山探险公司 (компания Луншань альпинизм и приключения). В этой компании работал Ван Наньоу. В последние годы он не раз присылал ему множество мерча с логотипом компании, чтобы заманить Лян Муе обратно — футболки, буклеты, бутылки для воды и многое другое. Дизайн шрифта на худи выглядел таким же устаревшим, как и корпоративные презентации десятилетней давности, но только Лян Муе мог сделать так, чтобы такая одежда выглядела стильно и модно.
Под одеждой следы, оставленные Лян Муе в тот день, всё ещё не исчезли. Это был не только след на шее, но и отпечатки на груди, рёбрах и талии, где Лян Муе сжимал его кожу и прикасался к нему. Кажется, это произошло в машине: Чи Юй тогда не мог поднять голову, боясь удариться о крышу, и не за что было ухватиться, он полагался исключительно на руки Лян Муе, которые поддерживали его. Точнее говоря, обнимали его.
Чи Юй опустил голову и рукой прикоснулся к нечётким отпечаткам пальцев. В тот момент, кажется, было именно так...
Кожа быстро нагрелась, и Чи Юй вдруг испугался собственных мыслей. Он быстро убрал руку и надел свитер, который выбрала для него Чи Имин.
http://bllate.org/book/12440/1107802
