Глава 27.
Жизнь Лан Фэна до его двадцати девяти лет можно было назвать безмятежной и успешной. В учебе он никогда не доставлял хлопот, и даже его отец, профессор университета Лан Жэньнин, не мог найти в нем изъянов. В общении с людьми Лан Фэн также был намного более зрелым, чем его сверстники. Единственным маленьким затруднением стал случай, когда в первый год средней школы он начал отношения с девочкой. Они тогда просто держались за руки, и Лан Фэн понял, что ему девочки не нравятся.
Это открытие само по себе не было каким-то препятствием. Когда Лан Фэн осознал этот факт, ему потребовалось несколько недель, чтобы его переварить, и сразу же после этого он рассказал обо всём своим родителям и сестре. Поговорив об этом, Лан Жэньнин продолжил читать свою книгу, а Цзян Ин, как и раньше, болтала с друзьями по телефону, словно он сообщил что-то совершенно обыденное, как, например, что он не будет ужинать дома.
Лан Фэн и Лан И посещали молодёжную церковь, где по выходным проводились тематические выступления, давая молодым людям возможность выразить свои мысли о вере, а также молодежь могла просто общаться. Несколько недель спустя настала очередь Лан Фэна выступать. Он терпеливо готовился несколько вечеров и затем поделился своим пониманием гомосексуальной любви и христианского учения.
После его выступления пастор, ведущий мероприятие, заметно замешкался, потом в неловкой тишине поблагодарил его, ничего не комментируя и не предлагая обсуждение. А затем просто пригласил следующего выступающего.
После окончания мероприятия Лан Фэн догнал пастора и спросил его мнение о своем выступлении. Пастор, не желая говорить что-либо при других детях, дал уклончивый ответ. Вернувшись домой, Лан Фэн в подавленном состоянии рассказал об этом отцу.
В шестнадцать лет Лан Фэн стремился доказать свою правоту и добиться однозначного ответа на любой вопрос.
Он помнит, что Лан Жэньнин, который тогда готовился к лекции, отложил свои конспекты и попросил Лан Фэна заново рассказать своё выступление, представляя его как будто аудитории. Когда он закончил, отец похвалил его.
— Так в чём я был неправ? — спросил Лан Фэн.
— Ты не был неправ, — ответил Лан Жэньнин.
— Но я не могу найти ответа в книгах, — всё ещё сомневался Лан Фэн.
Ответ Лан Жэньнина он запомнил очень чётко. Не только слова, но и выражение лица и тон голоса.
— Некоторые ответы не в книгах, они в сердце, — сказал Лан Жэньнин.
На следующий день Лан Жэньнин и Цзян Ин взяли Лан Фэна и Лан И и перешли в другую церковь. Эта церковь находилась дальше от дома, и Лан Жэньнину приходилось вставать на двадцать минут раньше, чтобы отвозить их на машине, но он делал это независимо от погоды, пока Лан Фэн не поступил в университет.
Лан Фэн рассказал эту историю Чжоу Цичэню, когда они катались на велосипедах по Амстердаму, любуясь тюльпанами. Лан Фэн сказал, что они приехали в удачное время, так как середина марта — это начало цветения, и не нужно специально ездить в какие-то ещё места, многие сады уже полны цветов. Они ехали и останавливались по пути, а когда доехали до северной части центра, Лан Фэн сделал крюк и остановился перед церковью. Это была та самая церковь, которую он посещал в течение трёх лет.
Снаружи церкви развивался радужный флаг.
— Может, зайдём? — неожиданно предложил Чжоу Цичэнь.
Был будний день, поэтому в церкви не было мероприятий, и она была открыта для посещений. Лан Фэн припарковал велосипеды и повёл Чжоу Цичэня внутрь. Здание церкви было неожиданно современным, совсем не таким, каким его представлял Чжоу Цичэнь. Свет проникал через окна и витражи, освещая пыль в воздухе множеством лучей, окрашенных в различные цвета, будто Бог перевернул палитру. В его воображении церковь была тесной, мрачной и унылой, но здесь всё было залито светом.
В тот момент, когда они вошли в церковь, Чжоу Цичэнь почувствовал, что постепенно складывает картину прошлого Лан Фэна. Каждый кусочек пазла, каждый ответ совпадал с его предположениями. Как простое уравнение, в котором именно такие исходные данные могли привести к такому результату.
Но, несмотря на то, что всё это было предсказуемо, ему всё равно было интересно. Когда Чжоу Цичэнь предложил поехать в Амстердам, он в первую очередь думал о том, чтобы просто провести больше времени с Лан Фэном, и никак не ожидал, что эта поездка принесёт столько дополнительных впечатлений.
Встреча с Лан Жэньнином оказалась ещё более значимой. Первое впечатление Чжоу Цичэня о Лан Жэньнине было таким, будто он был хорош во всём, но не походил на отца. Он мог бы быть кем угодно — профессором университета, наставником по жизни или увлечённым исследователем, но не отцом.
Возможно, дело в том, что Лан Фэн и его отец были слишком вежливы друг с другом. Иногда они шутили, но в большинстве случаев атмосфера была серьёзной. Лан Жэньнин всегда носил белую рубашку, а Лан Фэн даже на семейные ужины надевал более официальную одежду. Они оба были людьми, ценившими формальности. Смотря на Лан Жэньнина, Чжоу Цичэнь видел в нём отражение Лан Фэна.
Когда Лан Фэн сказал, что собирается привезти своего парня в Амстердам, Лан Жэньнин, несмотря на свою занятость, нашёл время, чтобы отвезти их на прогулку по каналу. Чжоу Цичэнь наблюдал, как Лан Жэньнин закатал рукава белой рубашки и грёб под палящим солнцем, пока его рубашка не пропиталась потом. Он нашёл это милым и добрым.
Тем вечером они втроём вернулись в квартиру Лан Фэна в Амстердаме и решили испечь пиццу. Чжоу Цичэнь, который никогда не готовил, был вынужден в этом поучаствовать. Лан Жэньнин давал им задания, болтал на отвлечённые темы, и время прошло быстро.
— Сяо Чжоу, хочешь выпить?
Когда пицца была в духовке, Чжоу Цичэнь вытирал стол, а Лан Жэньнин достал бутылку вина из винного шкафа. Инстинктивно Чжоу Цичэнь хотел отказаться, но, посмотрев на Лан Фэна, вдруг согласился.
— В Шэньяне зимой холодно? — спросил Лан Жэньнин, открывая бутылку.
— В детстве было холодно, а теперь как будто уже не так. Или, может, в детстве у меня не было тёплой одежды, — ответил Чжоу Цичэнь, пригубив вино.
— Когда я учился в аспирантуре, я ездил туда с исследовательской группой на месяц. Это было в самую холодную пору, и у нас было мало тёплой одежды, так что мы одалживали шинели у солдат, — рассказал Лан Жэньнин.
— Это было в восьмидесятых?
— В 1984 году. Ты тогда ещё не родился, верно?
— Нет. Я родился в 1986-м, — подумав, ответил Чжоу Цичэнь. — Но слышал от родных, что те зимы были особенно холодными.
Лан Жэньнин улыбнулся, а затем спросил:
— Ты ездил домой на этот Новый год?
Лан Фэн немного занервничал и внимательно посмотрел на Чжоу Цичэня.
— Нет, последние несколько лет я не возвращался домой. У нас с семьёй... не самые лучшие отношения, — ответил он уклончиво.
Лан Жэньнин быстро всё понял и, посмотрев Чжоу Цичэню в глаза, сказал:
— В будущем, на Новый год можешь приезжать сюда. Пусть Эван возьмёт отпуск, и вы вдвоём приезжайте. Пусть нас и немного, но атмосфера у нас отличная.
— Хорошо, папа, — первым ответил Лан Фэн. — В этом году накануне Нового года я не смог приехать, но в следующем обязательно возьму отпуск.
Чжоу Цичэнь не знал, что сказать, поэтому просто поблагодарил.
Лан Жэньнин был серьёзен и снова повторил Чжоу Цичэню:
— Это не просто вежливые слова. Даже если Лан Фэн не приедет, ты можешь приехать. Мы с его мамой будем рады встречать Новый год вместе с тобой.
— Хорошо, — ответил Чжоу Цичэнь более твёрдо. — Спасибо!
У него немного закружилась голова, но, может, это просто от алкоголя?
Провожая Лан Жэньнина, Чжоу Цичэнь знал, что запомнит этот вечер надолго. Даже если потом, в будущем, его отношения с Лан Фэном и не сложатся.
http://bllate.org/book/12438/1107692
