Глава 15.
В последнее время Лан И заметила, что её брат, Лан Фэн, немного изменился. Объективно это выражалось в том, что он стал проводить меньше времени в Амстердаме. Раньше, если она хотела пожить в его квартире, ей приходилось отмечать это в его календаре за три месяца вперёд. Но несколько недель назад, когда Лан И только что окончила магистратуру и собиралась пригласить друзей в Нидерланды, Лан Фэн сказал, что она может свободно пользоваться его квартирой, поскольку он всё равно будет в ближайшие две недели в Пекине. Субъективно Лан И тоже почувствовала изменения. Раньше Лан Фэн был не против, чтобы она обсуждала его личную жизнь, и даже показывал ей фотографии своих парней. Но теперь, несмотря на то, что она перешла на китайский, хотя обычно говорила с братом на английском и немецком, Лан И так и не выяснила, с кем он сейчас встречается. Хоть и засыпала его бесконечными вопросами.
Лан И в свои двадцать четыре года только что поступила в докторантуру по истории средних веков и была уверена, что собрав достаточно материалов, можно написать любую диссертацию и узнать любую правду. На основе имеющихся у неё первоисточников Лан И пришла к выводу: Лан Фэн влюбился всерьёз.
И вот теперь, даже лежа в больнице в Цюрихе с гипсом на ноге, она не забывала продолжать выпытывать правду у Лан Фэна. Чтобы отметить своё поступление в докторантуру, она поехала кататься на лыжах в Швейцарию с друзьями. Хотя она была опытной лыжницей, один новичок налетел на неё и сломал ей правую ногу. Травма оказалась серьёзной, пришлось сделать небольшую операцию. В течение получаса после инцидента их отец, Лан Жэньнин, который был профессором экономики в Нидерландах, их мать Цзян Ин, Лан Фэн и бойфренд Лан И, Даниэль, которого она встретила во Франции, все собрались в Цюрихе. Лан Жэньнин отменил все лекции, чтобы приехать, а Лан Фэн отложил все свои дела на целую неделю.
После операции он пробыл с Лан И ещё два дня, а потом уехал, хотя изначально собирался побыть с ней подольше.
В тот день семья собралась вместе за просмотром фильма. Лан Жэньнин купил проектор в подарок для Лан И за поступление в докторантуру, и они смотрели фильм на белой стене больничной палаты. Вдруг Лан Фэн получил звонок. Он ответил по-голландски, но через три секунды перешёл на китайский:
— Подожди минутку, — вдруг сказал он.
Затем закрыл микрофон телефона рукой и быстро вышел из палаты.
Когда он вернулся, Лан И встретилась с ним взглядом.
— Тебя пригласили на свидание? — сразу спросила она. — Передай от меня привет.
Лан И обычно говорила с Лан Фэном на английском или немецком. Так как она была младше его на пять лет, то провела мало времени в Китае и не посещала китайскую школу. Если бы не требование Лан Жэньнина говорить дома только на китайском, она, вероятно, не знала бы и слова. Но теперь, чтобы выведать у Лан Фэна правду, она использовала все известные ей китайские слова.
Их отец всё ещё был в палате, поэтому Лан Фэн не стал говорить прямо и просто ответил:
— Мне нужно вернуться в Пекин.
Лан Жэньнин, притворяясь, что не услышал её вопроса о свидании, серьёзно спросил:
— Это по работе? Если тебе неудобно было брать отпуск, то мог не приезжать, ведь мы с твоей мамой уже здесь.
Лан Фэн подумал немного и решил не скрывать правду.
— Один друг попросил меня вернуться, он... очень важный для меня человек.
Преимущество китайского языка в том, что местоимения в нём гендерно нейтральны, и слово «он» можно трактовать по-разному. Лан Жэньнин посмотрел на него с некоторым значением, но больше ни о чём не спрашивал. Он знал своего сына хорошо. Лан Фэн очень ценил свою личную жизнь, особенно когда дело касалось самых сокровенных вещей, которыми он делился только после долгих размышлений.
Конечно, никто не стал останавливать Лан Фэна. Лан И начала возмущаться себе под нос по-немецки, говоря что-то о его таинственности, но Лан Жэньнин её одёрнул.
— Сяо И, говори по-китайски, — попросил он.
Лан Фэн улыбнулся, взял свой чемодан — он только что прибыл из аэропорта Цюриха. Затем наклонился и поцеловал Лан И в лоб, прежде чем уйти.
— Я буду молиться за тебя, — сказал он.
Хотя эти слова звучали торжественно на китайском, Лан И знала, что это его обычный тон. В каждый важный момент её жизни, будь то экзамен, защита диссертации или признание в чувствах, Лан Фэн всегда говорил эту фразу в конце их разговоров.
Возможно, потому что она была младше, или потому что в подростковом возрасте она была бунтаркой, но несмотря на то, что они оба выросли в христианской семье, её вера со временем ослабла. Лан Фэн до двадцати одного года ходил с матерью на воскресные службы, а Лан И рано перестала это делать. Она всё ещё верила в Бога, соблюдала некоторые традиции, праздновала праздники, ходила на рождественские хоровые концерты. Однако Лан Фэн, как старший сын, всегда строго соблюдал все правила и молился перед каждым полётом. Лан И могла догадаться о содержании: он молился о безопасном полёте.
Рейс до Пекина был, как и ожидалось, полностью забронирован. Когда Лан Фэн мчался в аэропорт Цюриха, он позвонил знакомому из KLM в Амстердам, чтобы узнать, нет ли свободных мест на рейс до Пекина для членов экипажа. За десять минут он нашёл подходящий рейс. А затем сообщил компании, что отменяет всю работу на следующую неделю по семейным обстоятельствам, что, в общем-то, было правдой. Компания KLM всегда заботилась о благополучии своих сотрудников, и никто не стал задавать лишних вопросов.
Через час Лан Фэн был в аэропорту Цюриха, откуда вылетел сначала в Амстердам, а затем напрямую в Пекин.
Хотя он сам не был за штурвалом, но в момент руления самолёта он закрыл глаза, держась за крестик на шее, и прошептал короткую молитву.
Он молился за безопасный полёт своих коллег, за скорейшее выздоровление Лан И, и ещё об одном. Он молился, чтобы его отношения с Чжоу Цичэнем ещё не закончились. Надеялся, что ещё не слишком поздно.
Примечание автора:
В дальнейшем все главы будут в настоящем времени.
http://bllate.org/book/12438/1107680
