Глава 4. Прошлое.
Для Чжоу Цичэня слово «нравится» было роскошью.
Его первая любовь случилась в пятнадцатилетнем возрасте. В то время его семья жила в небольшом уездном городке недалеко от Шэньяна. В его классе была девочка с двумя хвостиками по имени Сюй Сусу. Однажды она взяла на себя инициативу поцеловать Чжоу Цичэня. Сюй Сусу считалась красавицей в их школе и имела множество преданных поклонников. Один из этих поклонников, мальчик из той же школы по имени Чэнь Тэн, известный своим вспыльчивым характером, услышал о поцелуе и подошел, чтобы затеять драку с Чжоу Цичэнем.
Зимы в Шеньяне были холодные, и на глазах у пяти или шести мальчишек они дрались, срывая друг с друга куртки и свитера. В порыве борьбы они повалили друг друга на бетонный пол. Чжоу Цичэнь помнил, что тогда и его тело, и дыхание были очень горячими.
Чэнь Тэн на самом деле был на год старше его, а мальчики в подростковом возрасте заметно растут с каждым годом. Чжоу Цичэнь ещё не был ни таким высоким, ни таким сильным, как Чэнь Тэн, но он сражался с яростной решимостью и сумел прижать Чэнь Тэна к земле, обездвижив его. Чжоу Цичэнь помнил, что ресницы Чэнь Тэна были очень длинными, даже длиннее, чем у Сюй Сусу, и они дрожали на его покрасневшем от напряжения лице.
Прошли много лет, и сейчас он не помнит, как выглядела Сюй Сусу и как ощущался её поцелуй, но он помнит дрожащие ресницы Чэнь Тэна. «Желание» — неосязаемое слово, и именно тогда Чжоу Цичэнь впервые придал ему конкретную форму.
Той ночью пятнадцатилетний Чжоу Цичэнь узнал несколько вещей. Его отец, Чжоу Чэнхай, узнал о драке с Чэнь Тэном в школе. Отец был безработным и всё время пил. Он был так зол, что дал ему пятнадцать пощёчин. Чжоу Чэнхай сказал, что каждая из них соответствовала одному году жизни Чжоу Цичэна, и каждый год он приносил только неприятности. Чжоу Цичэнь понимал, что его существование в этом доме никому было не нужно.
Его сестра, Чжоу Цижуй, которой только что исполнился один год, наконец перестала плакать и уснула в соседней комнате. Чжоу Цичэнь очень сильно хотел ответить отцу и дать ему отпор, но чтобы не тревожить сестру, он стерпел эти пятнадцать пощечин. Он узнал, что значит иметь в жизни сестру.
В тот же день друг Чжоу Цичэня, увидев его распухшее лицо, спросил, что произошло. Но Чжоу Цичэнь сказал, что просто упал. Он научился лгать, чтобы сохранить своё лицо.
Но самым главным откровением той ночи, вероятно, было то, что, когда он лежал в постели и думал о драке, ему стало невыносимо жарко. Затем он инстинктивно прикоснулся к себе, думая о покрасневшем лице Чэнь Тэна. Он представлял, как Чэнь Тэн краснеет и тяжело дышит под ним. Чжоу Цичэнь впервые мастурбировал в ту ночь. Он, наконец, понял, почему он не испытывал никакого волнения, когда его целовала девушка, и почему он не видел блеска в красивых больших глазах Сюй Сусу. Он осознал, что ему нравятся мальчики.
В восемнадцать лет произошло первое событие, радикально изменившее его жизнь. ВВС в Шэньяне проводили набор солдат, и он, не раздумывая, записался в армию. В те времена семья едва сводила концы с концами: скромное пособие отца по безработице, зарплата матери, которая работала на швейной фабрике и наличие маленькой сестры не оставляли надежды на стабильность. Чжоу Цичэнь учился не лучшим образом и в школе слыл бунтарём, на которого всё время жаловались учителя, но его спортивные достижения сделали решение о военной службе вполне логичным. Что касается его чувств к мальчикам, то после пятнадцати лет каждый год, каждый месяц и каждый день он подавлял свои желания, заставляя себя практически стереть их из сознания. Чжоу Цичэнь мыслил просто и наивно, словно это был сейф для хранения банковской книжки: у меня есть секрет, я запер его на замок в ящик и отложил подальше, чтобы достать, когда будет удобно. Ему и в голову не приходило, что любовь — это чувство, проникающее прямо в сердце, и сколько бы он ни старался её скрыть, рано или поздно она обязательно даст о себе знать.
Через два с половиной года на палубе авианосца типа 003 «Чжиюань» он впервые увидел Бай Цзыюя. Большинство сигнальных офицеров посадки были бывшими лётчиками истребителей, ведь только лётчик мог по-настоящему понять другого лётчика, и Бай Цзыюй не был исключением. На два года старше Чжоу Цичэня, Бай Цзыюй был лучшим пилотом истребителя 29-й армии в том году, когда Чжоу Цичэнь был переведён из Шэньянского военного корпуса в военно-морскую авиацию. Тогда Чжоу Цичэню только что исполнился двадцать один год, он часто страдал от морской болезни. Но в первый раз, когда Чжоу Цичэнь увидел, как Бай Цзыюй вышел из узкой кабины самолёта на фоне грохочущих волн, где истребитель J-15 зацепился за аэрофинишер, он навсегда запомнил это мгновение.
Другие новобранцы замечали на погонах Бай Цзыюя две полосы и звезду, видели его безупречный воинский салют и думали о высших почестях, признании и первоначальных стремлениях. Чжоу Цичэнь тоже помнил об этом, но в его памяти всплыло ещё что-то — дрожащие ресницы Чэнь Тэна, когда ему было пятнадцать.
Когда Бай Цзыюй стал командиром его эскадрильи, Чжоу Цичэнь был самым умным и одновременно самым проблемным солдатом в его подчинении. Год спустя Бай Цзыюй стал командиром корабля и часто командовал посадками Чжоу Цичэня. Из десяти его попыток восемь были успешными, а затем — десять из десяти. Со временем Чжоу Цичэнь получил звание лучшего лётчика на «Чжиюане».
Он прекрасно понимал, что Бай Цзыюй — гетеросексуал, и скрывал свои чувства, довольствуясь ролью лучшего друга и самого надёжного товарища. Его мысли были странными: он отчётливо осознавал, что это любовь невозможна. Каждая посадка, каждый аэрофинишер, каждый выпитый с Бай Цзыюем бокал вина, каждый рассказ о девушках, которых тот любил, всё это подтверждало несбыточность этой любви и в тиши свидетельствовало о его безответной страсти. Безответная любовь — это тупик, но Чжоу Цичэнь всё глубже погружался в неё.
http://bllate.org/book/12438/1107669
