Говорят: «Хоть воробей и мал, да всё при нём». Лучше пословицы для герба уездного городка Цзюньсянь и не придумать.
Город-то сам — ни большой, ни важный, так, пятачок на карте. Но стоит раскрыть любую хронику, как выясняется: девять из десяти сражений, хочешь не хочешь, обязательно сюда как-нибудь да завернут. Поле битв, компактная версия.
Цзюньсянь втиснулся меж холмов. Через самую его середину тянется хребет — будто огромная змея ползла и решила одним движением перерезать уезд пополам.
С давних времён девушки, что выходили замуж с одной стороны горы на другую, шли по этим заросшим склонам. Родня провожала их со слезами, а напоследок всегда говорили: «Вышла замуж — и слава Богу. Обратно не суйся, беды не навлеки». Не со зла говорили, а потому что знали: здесь горы ошибок не прощают.
А горы и правда лихие.
«Пока один генерал в звёзды вырвется, тысячи костей в землю уйдут» — любят тут повторять. Столько солдат полегло, что если бы собрать все их кости, ещё одну гору можно было бы навалить.
То ли из-за этого, то ли по другой какой чертовщине, но с давних времён поговаривают: кто один в горы сунется, назад уже не вернётся. Пропадёт — и след простынет.
Со временем народ смекнул. Хочешь гору перейти — собирай толпу. День выбирай, чтобы солнце в зените, даосов зови, пусть духам бумажек сожгут, дорогу проложат. А там, глядишь, и обойдётся.
На первый взгляд — суеверия. А по сути? Старый добрый способ от волков и змей уберечься. Толпа да бубны с колокольцами — тут и тигр подумает, стоит ли связываться.
Но век двадцать первый. Наука шагнула вперёд. Про ритуалы все уже забыть должны были.
Казалось бы…
Тем более власти давно решили: пробить тоннель сквозь эти горы, связать север и юг района, а сверху проложить такой асфальт, что за пять минут пролетишь там, где раньше час карабкались.
Благое дело. Дороги, мосты, прогресс.
Казалось бы…
Но не тут-то было.
⸻
— У Шуйгэн! Ты, мать твою, что натворил?!
Бригадир Чжан, тряся щеками, понёсся наперерез экскаватору.
В чёрной “мазде” лобовик вдребезги, а водитель с лицом в крови валится грудью на руль.
Чжан одними губами пересохшими выдохнул: повезло, что ковш башку не задел. Тут бы ни Будда, ни сам Лорд Яма не выручил.
Он быстро сунул пальцы под нос пострадавшему — живой! Лёгкое дыхание. Чуть расслабившись, обернулся и заорал:
— У Шуйгэн! Ты чего, в мумии подался?! Слезай, идиот!
Дверца открылась, и с экскаватора выскочил долговязый парнишка с волосами в стиле «птичье гнездо».
— Чжан-ге… он не помер? — Шуйгэн судорожно дёрнул пару кудряшек, гнездо стало ещё безобразней, словно кисточка для туши.
— Пока дышит! Звони в скорую, живо!
Шуйгэн потёр о штанину грязные руки, глаза как у побитой собаки:
— Я… у меня телефона нет…
Чжан мысленно досчитал до десяти, чтобы при всех по башке парню не врезать.
Сколько мужиков просилось к нему в бригаду, чуть ли не с караваем приходили, а он, дурак, пожалел вдову Чжан из северной деревни, поддался на её слёзы — и вот результат. Пристроил её оболтуса, тот хоть и учился на водителя спец-техники, но из всей техники лучше всего ладил разве что с граблями.
Послал его в город — технику обкатать. А тот умудрился не доехать пары метров и всадил ковш в лоб несчастной «Мазде».
«Говорят, вдова Чжан всех мужиков пережила, злыдня старая. Да этот сопляк — хуже матери. Гляди, меня переживёт…» — только и думал бригадир.
Пока скорая уже на подъезде, рабочие с монтировками корячились, пытаясь вытащить водителя. Шуйгэн тоже склонился — и тут сердце у него ушло в пятки. Даже если этого человека перемелет в пыль, он узнает его среди тысячи.
Это был никто иной, как сам Дай Пэн, сын уездного начальника.
http://bllate.org/book/12430/1106677
