Фэн Цунцун твёрдо верил: если в семье нет ссор, то это не семья. Спроси кого угодно — хоть на другом конце света — какая пара хоть раз не кричала друг другу: «Развод и точка!»
Но в этот раз Тинтин, похоже, была зла не на шутку. Потребуется время, чтобы буря улеглась.
После пяти дней в участке он сразу направился к теще. И наткнулся на закрытую дверь.
Тесть, правда, вышел, сказал пару фраз. Лицо у него было таким мрачным, что можно было тушью писать иероглифы.
Оставшись не у дел, Фэн Цунцун поплёлся домой.
И там его ждала настоящая пощечина.
Тинтин не шутила. Квартира уже продана. В подъезде валялась куча вещей, которые новым хозяевам оказались не нужны.
Он наклонился и поднял плюшевого медведя. Того самого, которого купил сыну на прошлой неделе. Маленький Чжэн Чжэн тогда просто светился от счастья, схватил игрушку своими крохотными ручками и начал грызть её круглый носик первыми молочными зубами.
Теперь медведь был покрыт пылью, уши безжизненно свисали, и выглядел он так же жалко, как и сам Фэн Цунцун.
Эта квартира досталась им не просто так. Он помнил, как метался по всему городу, держа в руках с трудом накопленные родителями деньги, как выбирал, сравнивал, в конце концов, остановился на этом доме. Помнил, как сам укладывал пол, клеил плитку…
И вот теперь всё. Квартира больше не его.
Что-то подсказывало ему: на этот раз Тинтин не передумает.
Сказать родителям? Нет уж.
Вытащив из кармана последние деньги, он снял комнату в клоповнике у вокзала — десять юаней за ночь.
Вонь в номере стояла такая, будто простыни стирали в воде из-под носков. Но Фэн Цунцун лёг, уставился в потолок и почувствовал, как внутри всё пустеет.
Ближе к полуночи зазвонил телефон.
Он машинально нажал кнопку.
— Алло?
— Ну что, как дела?
— Кто это?
— Червячок, ты меня уже не узнаёшь?
Фэн Цунцун резко открыл глаза. Ли Сыфань. Улетел за границу три месяца назад, и с тех пор от него ни слуху ни духу.
В другое время Фэн Цунцун, может, и разыграл бы из себя заботливого наставника, расспросил о жизни, учёбе… но сейчас ему было плевать.
— Чего тебе?
— Что, теперь только по делу звонить можно? — судя по интонации, Ли Сыфань иронично щурился.
— Международные звонки дорогие. Если ничего срочного — давай, отбой.
— А ты где сейчас?
— Собираешься меня угостить?
— Ага. Только бы ты пришёл.
— Ладно, угостишь — съем. Столько времени тебея учил, один ужин ты мне точно должен.
От скуки Фэн Цунцун решил подурачиться, но не успел и глазом моргнуть, как на том конце сказали:
— Ну тогда выходи.
И сбросили звонок.
Фэн Цунцун фыркнул:
— Псих.
Перевернулся на другой бок и закрыл глаза.
В дверь неожиданно постучали. Фэн Цунцун открыл её и увидел перед собой администратора, который сухо сообщил, что его кто-то ждет внизу. Он нахмурился, гадая, кто мог его искать, и нехотя последовал за работником вниз.
У входа, ослепительно белый среди облезлых стен дешёвой гостиницы, стоял тот, кого он меньше всего ожидал увидеть.
Чёрт.
Ли Сыфань без лишних церемоний предложил пойти расслабиться в баню. Фэн Цунцун хотел отказаться, но язык уже успел обогнать здравый смысл, и теперь ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.
На севере Китая банные комплексы — это не просто место, где моются. Это целая культура, соединяющая в себе отдых, еду и развлечения. Здесь можно прожить целый день, не выходя за пределы парной. Для южан эта традиция выглядит диковато, но в северных городах решать вопросы без бани — это почти дурной тон.
Тем более, когда баня — семейный бизнес. Ли Сыфань повел его в своё заведение, самое крупное в городе.
С того момента, как они переступили золотой порог этого дворца, персонал не переставал склоняться в почтительных поклонах. Фэн Цунцун почувствовал, как начинает болеть спина, наблюдая за этим цирком.
Лишь когда их провели в VIP-зону на верхнем этаже, он смог перевести дух. В раздевалке, уже сняв рубашку, он вдруг сообразил, что сейчас придется мыться с этим пройдохой в одном помещении. Внутренне содрогнувшись, он замедлил темп, надеясь потянуть время, но Ли Сыфань уже успел облачиться в банный халат и теперь внимательно наблюдал за ним, не сводя глаз.
От этого взгляда у Фэн Цунцуна по спине пробежал неприятный холодок, и он тут же натянул на себя халат, не давая ни единого шанса для дальнейших наблюдений. Желая сменить тему, он бросил через плечо:
— С каких пор ты здесь? И как вообще узнал, что я остановился именно в этом отеле?
Ли Сыфань спокойно дожидался, пока последние куски кожи скроются под тканью, а затем лениво ответил:
— Брат умер. Я с матерью вернулся на похороны. А гостиницу твою увидел случайно, когда проходил мимо. Дела закончил, решил зайти.
Фэн Цунцун замер, не сразу осознавая смысл услышанного.
— Что?
Он не был уверен, что ослышался, но больше удивляла полнейшая отстраненность в голосе Ли Сыфаня.
— Как умер? Ли Сыпин, конечно, выглядел так, будто мог вляпаться в любую авантюру, но не сказать, чтобы на его лбу было написано «ранняя смерть».
Ли Сыфань закатил глаза и недовольно фыркнул:
— Из-за женщины. Кто-то его убил. Я тогда был в Англии.
Фэн Цунцун поправил очки, чувствуя неловкость от этой новости.
— Ну… эм… соболезную.
Ли Сыфань не ответил, а просто развернулся и пошел в соседний зал. Фэн Цунцун вздохнул, пожал плечами и поплелся следом.
Внутри уже ждали два массажиста. Ли Сыфань без лишних слов занял место в просторной гидро-массажной ванне, рассчитанной на нескольких человек, а Фэн Цунцун занял позицию у душа, сославшись на то, что не любит ванны.
Когда они оба были готовы, то легли на массажные столы. Тёплое масло разлилось по телу, а сильные руки мастеров точно находили каждую напряжённую точку.
Фэн Цунцун чувствовал, как его буквально затягивает в сон. Веки стали тяжёлыми, и, как ни пытался, он больше не мог их открыть.
Фэн Цунцун спал как убитый, но что-то явно мешало. Сквозь полудрёму он чувствовал, как чья-то рука нагло шарит по его лицу. Он прекрасно знал, кто это, но веки были слишком тяжёлыми, чтобы открыть глаза, а сил сопротивляться не было.
Но настойчивость становилась всё бесцеремоннее. Когда пальцы начали спускаться ниже, он рывком очнулся, с трудом фокусируя взгляд.
— Чего тебе? — пробормотал он, вытаскивая чужую руку оттуда, где ей точно не место.
Он резко сел, собираясь переодеться и уйти. За последние дни он уже наелся неприятностей: тюрьма, развод, потеря дома — полный комплект. Ещё и эта ситуация? Нет уж, спасибо.
Но уйти ему не дали. Едва он сделал пару шагов, как сильные руки схватили его и буквально швырнули обратно на массажный стол.
Фэн Цунцун удивлённо вскинул голову. За эти несколько месяцев Ли Сыфань заметно вытянулся и теперь, кажется, мог задавить кого угодно одной только своей уверенностью.
В пустой VIP-зоне, где остались лишь они двое, атмосфера резко переменилась.
С тех пор как произошла та история с похищением, Фэн Цунцун начал смотреть на него иначе. С виду этот парень вёл себя как избалованный ребёнок, капризничал, изображал из себя невинного, но в критические моменты вытворял такое, что хотелось держаться от него подальше.
И да, он его побаивался.
— Слышь, хорош, — Фэн Цунцун попытался говорить твёрдо, но голос всё равно выдал его. — Я мужик, мне это не интересно. К тому же, я женат…
Ли Сыфань усмехнулся и легко прижал его обратно к столу. Внезапно снизу щёлкнул механизм, и Фэн Цунцун почувствовал, как его запястья и лодыжки оказались зафиксированы в специальных креплениях.
Он замер.
— Что за…?! Это что, блин, за суперсовременная кровать? Для чего вообще этот механизм?!
Ответ был очевиден, яснее некуда.
Ли Сыфань спокойно посмотрел на него сверху вниз.
— Ты уже не женат. Так что этот аргумент больше не работает. Я не люблю делить вещи с кем-то другим, но теперь ты свободен и я не против тебя забрать.
Фэн Цунцун судорожно сглотнул.
Кажется, это была его самая большая ошибка за всю жизнь.
Ли Сыфань без лишних слов потянул за пояс халата, и ткань соскользнула вниз, обнажая бледную грудь. Его взгляд был оценивающим, цепким, изучающим, словно он проверял товар перед покупкой.
Фэн Цунцун ощутил, как по спине пробежал холодок. Всё происходило слишком быстро, слишком непривычно. Сердце заколотилось, он судорожно попытался протестовать.
— Кто вообще сказал, что я в разводе?! — слова вырвались на одном дыхании. — У нас просто небольшая ссора, Тинтин скоро остынет. У нас всё хорошо! Ты хоть понимаешь, что делаешь? Отпусти меня! Спать с женатым — тебе самому не противно?!
Ли Сыфань прищурился и усмехнулся.
— Честно говоря, не хотел тебе это показывать, но раз ты такой упрямый…
Он протянул руку, нажал кнопку на стене — и экран напротив вспыхнул ярким светом.
Фэн Цунцун сначала не понял, что там показывают. Но через секунду его глаза расширились.
Изображение было слишком чётким, слишком реальным и слишком невозможным.
Он узнал этих людей.
Тело напряглось, дыхание сбилось.
На экране разворачивалось то, чего он никак не мог ожидать. Водоворот движений, влажный блеск кожи, звуки, от которых кровь бросилась в голову.
Мужчина… это был Цао Бин.
А женщина… её лицо, даже в этом состоянии, даже с закрытыми глазами, было слишком знакомым.
Тинтин.
Фэн Цунцун застыл, не в силах поверить в то, что видел.
— Ну что, — лениво протянул Ли Сыфань, — так ты говоришь, у вас всё хорошо?
Его голос звучал издевательски.
— Это прямая трансляция, между прочим. Пока ты тут убеждаешь себя, что жена тебя любит, она вовсю налаживает отношения со старым другом двумя этажами ниже.
Фэн Цунцун почувствовал, как внутри всё рушится.
Боль, ярость и предательство
Каждое слово, как натянутая тетива, выпущенная прямо в сердце, билось в Червяка, пробивая его насквозь, разрывая изнутри, заполняя грудь такой обжигающей, такой нестерпимой яростью, что он едва сдерживался, чтобы не заорать от боли.
— …твою мать! Пусти меня, ублюдок! — он взорвался, дернулся, затряс запястьями, вцепился в стальные кольца наручников, до судорог напрягая руки. Вены вздулись, проступили толстыми шнурами на шее, лицо исказилось от бешенства.
Не смейте считать меня тряпкой!
Он не какой-то никчёмный мужик, которого можно унижать! Он муж этой женщины, мать его!
А теперь он слушает, как его жену другой мужчина доводит до экстаза.
До чёртового экстаза!
Фэн Цунцун больше не мог дышать — внутри всё клокотало, билось, готовилось прорваться наружу. Он хотел выбить дверь, ворваться в комнату и врезать Тинтин так, чтобы у неё в голове всё встало на место. Хотел разнести в кровь физиономию этого ублюдка, медленно, методично, наслаждаясь каждым хрустом костей, каждой новой раной. Хотел… Хотел…
А мог — только лежать, привязанный, как грёбаная лягушка, препарированная на столе.
Ярость разрывала его грудь. Он рванулся так, что тяжёлый массажный стол затрясся, качнулся и рухнул набок. Запястья ударились о жёсткие металлические опоры, боль пронзила кости, но Фэн Цунцуну было плевать.
Он всё равно рвался вперёд.
И именно в этот момент удар вошёл ему прямо в живот.
Сильный. Точный. Выбивающий дух.
Мышцы брюшной полости схватило спазмом, желудок сжался в комок, из горла вырвалось всё оставшееся дыхание.
Фэн Цунцун весь обмяк, а над ним, склонившись, стоял Ли Сыфань, недовольно хмуря брови и разглядывая его так, будто смотрел не на человека, а на обезьяну, устроившую бесполезную истерику.
Ли Сыфань без лишних слов снял с Фэн Цунцуна наручники, но вместо того, чтобы отпустить, крепко обхватил его, удерживая в своих руках, словно пленника, и, схватив за волосы, насильно повернул его голову к экрану.
— Смотри. — Его голос был холодным, без намёка на сочувствие. — Смотри и разбирайся сам. Если она делает это по своей воле, значит, она просто шлюха. Если ты мужик — разорви с ней к чёртовой матери.
Фэн Цунцун не мог отвести взгляда.
На экране его жена сияла от удовольствия. Её движения были чувственными, свободными, её руки жадно впивались в тело другого мужчины, её губы шептали чужое имя.
Имя того, кто теперь дарил ей удовольствие, которого она никогда не получала рядом с ним.
Фэн Цунцун почувствовал, как слёзы медленно стекают по щекам, смешиваясь с потом, оставляя на губах солёный, мучительный привкус поражения.
Он не двигался. Не пытался вырваться.
Он просто лежал, сникший, раздавленный, уничтоженный, и не возражал, когда тёплое дыхание накрыло его лицо, когда чужой язык проник в его рот, когда чьи-то горячие руки скользнули по его телу, впиваясь с грубой силой.
За стеклянным экраном пылала страсть.
В комнате, где они находились, разгорался другой огонь — более тёмный, более разрушительный.
Единственная мысль, которая промелькнула в его голове перед тем, как он утонул в этом хаосе, была:
Может, этот мир всегда был таким безумным…
http://bllate.org/book/12428/1106600
