Что ни делай, со временем привыкаешь и Фэн Цунцун уже не тот, что раньше — с каждой махинацией его аппетит рос, а финансы, наконец, перестали напоминать дыру в бездонном кармане.
Кузен поправился. Пока что не может наклоняться, но в остальном — вполне себе бодрячком.
Казалось, худшее позади.
В его цеху работало больше тридцати человек. С начальником, то есть с самим Червячком, все обычно ладили, чуть что — “начальник сюда, начальник туда”.
Но стоило ему в этот день переступить порог, как воздух мгновенно похолодел. Мороз по коже — и дело даже не в погоде. Рабочие угрюмо молчали, а когда открывали рот, интонации были такие, что даже собака поняла бы: здесь его видеть не рады.
Наконец, вперед вышел бригадир — видно, его выбрали переговорщиком.
— Начальник Фэн, у нас в цеху с людьми и так проблем не было, но нет, вам же приспичило пристроить своего родственничка. Ладно, допустим. Но ведь он ещё и влип по-крупному! И знаете, чем это нам аукнулось? Мы все теперь без премии по технике безопасности! Всего-то 700 юаней в месяц с каждого, мелочь, правда? Полгода пахать, а потом получать кукиш с маслом, потому что вашему “несчастному братику” не хватило мозгов следить за руками. Вам не кажется, что это чуть-чуть несправедливо?
Фэн Цунцун медленно огляделся. Цех притих, все работы замерли. Тридцать пар глаз смотрели прямо на него.
Бригадир не унимался:
— Вы у нас человек учёный, интеллигент. А мы тут тупо руками пашем. Красиво говорить не умеем, но смысл понятен: если завод вычтет у нас эти деньги, работать тут больше некому.
— Да к чёрту всё это! — кто-то хлопнул по столу. — С какого перепугу мы должны оплачивать его лечение?!
Рабочие начали бросать инструменты — цех гудел, словно разъярённый улей.
Фэн Цунцун взмок в секунду. Пытался успокоить народ, а сам уже мчался к директору выбивать справедливость.
Но директор только усмехнулся:
— Фэн, по уставу медицинские расходы твоего братца списываются с фонда безопасности. Так что всё по правилам.
Чистейший капиталистический расчёт — на медицину спишем, а что останется, в карман пойдёт. А почему бы и нет?
Фэн Цунцуну было стыдно смотреть рабочим в глаза. Он понимал, что загнал их под раздачу. Дома, прокручивая всё снова, пришёл к единственному решению: вернуть те самые десять тысяч, чтобы у начальства не осталось повода урезать зарплаты.
Деньги с продажи металлолома уже почти закончились. Оставался последний шаг.
Ну и чёрт с ним, если уж стричь овцу, то по полной.
Но на этот раз что-то пошло не так…
Когда Тинтин увидела имя Цао Бина на экране телефона, она замерла.
Они когда-то учились вместе. Тогда между ними было что-то… неопределённое. Те воспоминания были сладковато-горькими, тёплыми, но уже далекими.
Такое приятно вспоминать, когда скучно и хочется чего-то несбывшегося.
Цао Бин по-прежнему к ней неровно дышал. Он не говорил об этом, но женщина всегда чувствует такие вещи.
Тинтин не была легкомысленной. Она знала, кто она — жена, мать. Но это чувство, когда кто-то тобой восхищается, вносило лёгкое волнение в её ровную, устоявшуюся жизнь. Лёгкий флирт — лучшее лекарство от скуки.
Последние дни он звонил ей всё чаще. Она не хотела отвечать, но и резать по-живому тоже не спешила.
Телефон трезвонил долго. В конце концов, она сняла трубку.
— Алло, Цао Бин? Что-то случилось?
— Тинтин… Ты можешь подъехать в полицию?
— Ребёнок только заснул. Говори по телефону.
На той стороне замолчали. Казалось, он подбирал слова.
— Слушай, только не волнуйся…
Тинтин почувствовала, как кровь бросилась в лицо. Сердце ухнуло вниз. Она вдруг испугалась — но в глубине души ждала чего-то другого.
— Твой муж попался. Крали металл с завода, его задержали. Я как раз был в отделении и увидел его.
Будто земля ушла из-под ног.
Фэн Цунцун увидел жену только на следующий день.
По-хорошему, за такую мелочь, как кража со склада, светило всего два дня в участке, штраф — и домой.
Но начальство решило устроить показательное наказание.
Заводской босс был явно в хороших отношениях с местной полицией. Специально прислал патрульную машину, чтобы забрать Фэн Цунцуна. Да ещё и с наручниками.
Гвоздём программы стало прощальное шоу: провезли по заводу, чтобы все посмотрели. Как говорится, наказать одного, чтоб другим неповадно было.
В участке Фэн Цунцуну повезло — увидел знакомое лицо. Цао Бин пристроил его в отдельную комнату. Но и это не помогло. Ночь прошла в страхе и тревоге. Жёсткая койка, липкий холод, мысли, которые не давали сомкнуть глаз.
А утром, когда он наконец вышел в коридор, то застал жену. Сонный, сбитый с толку, он даже не сразу сообразил, как сюда попал.
Тинтин смотрела на него так, что, будь у неё в руках что потяжелее, можно было бы сразу заказывать поминки.
— Фэн Цунцун, ты вообще с головой дружишь? — её голос дрожал от ярости. — ТРИ ЧЁРТОВЫХ ТЫСЯЧИ КИЛОГРАММ МЕТАЛЛА! Ты просто взял — и спер. Ты ж вроде образованный человек!
Фэн Цунцун втянул голову в плечи и уставился в пол. Ну а что тут сказать? Никто не будет разбираться, ради кого он это сделал. Никого не волнует, что он не себе в карман клал. Будут помнить только одно: он — вор.
Тинтин знала его лучше всех. Всю жизнь хватается за чужие проблемы, берет на себя чужие косяки. Друг — да, но вот беда — он её муж.
И это было хуже всего.
Особенно после взгляда Цао Бина — чуть сочувствующего, но в котором читалось: «Как же ты докатилась до такой жизни?»
Всё накопившееся за эти годы вдруг всплыло в груди, прижало к стенке, отрезало воздух.
Тинтин вытерла слёзы, сжала челюсти.
— Я уже связалась с агентством. Квартиру продаем. Три тысячи юаней отдаём заводу, остальное делим пополам.
Фэн Цунцун резко поднял голову.
Она глубоко вдохнула, будто перед прыжком в холодную воду.
— Мы разводимся.
http://bllate.org/book/12428/1106599
