Ли Сыфань осторожно пробирался среди груды ржавого металла на заброшенной фабрике, но в голове всё ещё вспыхивал ошеломлённый взгляд Червячка. Где-то внутри поднималась странная, щекочущая радость, как пузырьки в газировке.
Как же кайфово было глумиться над этим тряпкой. Ли Сыфань размышлял, стоит ли его спасать, когда он выберется. Просто так отдавать Фэн Цунцуна на растерзание бандитам — жалко. А если вытащить, можно ещё какое-то время повеселиться.
Пока он мчался вперёд, мысленно прикидывая варианты, прямо перед ним возникли фабричные ворота. Конечно, в парадный вход он не полезет. Уже собирался перелезть через низкую стену сбоку, как вдруг взгляд зацепился за стоящий снаружи чёрный “Рейндж Ровер”.
Ли Сыфань резко затормозил. Мысли завертелись, сталкиваясь друг с другом, и в итоге он решил повернуть обратно. Но не успел сделать и пары шагов, как внизу резко вспыхнула боль.
В кустах прятался ржавый капкан. Рабочие на окраинах часто ставили такие на бродячих собак — если попадётся чужая, ничего страшного, мясо в кастрюле улики не оставит.
Сегодня капкану выпал особенный улов: зубцы вцепились прямо в ногу Ли Сыфаня. Повезло, что это была не профессиональная ловушка для диких зверей, иначе ноги бы у него уже не было. Но и так крови хлынуло прилично.
Боль была такой, что Ли Сыфань просто заорал. И моментально спровоцировал реакцию.
На его крик прибежали бандиты. Рябой, матерясь, подошёл, с силой разжал капкан, а потом заломал ему руку и потащил обратно в камеру.
Когда дверь распахнулась, Фэн Цунцун уже рыдал так, будто судья только что признал его виновным без права на обжалование. А когда увидел Ли Сыфаня в крови, его глаза тут же округлились, превращаясь в две опухшие сливы.
— Босс, гляди! Этот мелкий гад окно выковырял.
— Твою мать! Ну и везучий, глянь-ка. Пересадите их в комнату без окон.
Так учителя и ученика переселили в крохотную комнату отдыха, где стояла только одна койка.
Бандиты развязали Фэн Цунцуну руки, сунули ему пузырёк с белым порошком и моток грязноватого бинта.
— Подлатай его. Нам он живым нужен.
Ли Сыфань лежал на деревянной койке, едва дыша. На одной руке поблёскивал стальной наручник.
Как только дверь захлопнулась, Фэн Цунцун, весь кипя от злости, вдруг усмехнулся:
— Ну что, паршивец, допрыгалcя? Как тебе, а? Сейчас я тебе устрою!
С этими словами он отвесил Ли Сыфаню пинок.
Тот даже не дёрнулся — сил не осталось. Просто лежал, неподвижный, и едва заметно подрагивал бровями.
Честно говоря, видок был душераздирающий.
Ну, подумайте сами: симпатичный мальчишка, весь в крови, валяется без движения, а его пинают ногами. Смотрелось это, мягко говоря, жестковато.
Фэн Цунцун пару раз ещё махнул ногой, но внезапно ощутил себя полным ублюдком. Ну ладно, пацан сбежал. Но в критический момент каждый сам за себя, тут уж без вариантов.
А он-то что делает? Лупит раненого ребёнка? Даже по меркам уличных подонков это уже перебор.
Фэн Цунцун тяжело выдохнул, сел рядом и расстегнул штаны Ли Сыфаня. Под тканью обнажилась рваная рана — кожа разодрана, куски мяса развернулись, как неудачно порезанное мясо для барбекю.
От одного вида его передёрнуло.
Быстро открутил крышку пузырька и высыпал на рану лекарство.
Ли Сыфань вздрогнул, как укушенный шершнем, и дёрнулся, пытаясь уйти из-под рук. Фэн Цунцун прижал его обратно.
— Сиди смирно, иначе кровью истечёшь.
У мальчишки из глаз покатились слёзы. Фэн Цунцун, увидев это, решил совместить полезное с полезным и, пока бинтовал рану, заодно провёл воспитательную беседу:
— Вот видишь, что бывает за плохое поведение? Бросил учителя — попал в капкан. А будь ты ещё вреднее, вышел бы за дверь и прямо на атомную бомбу бы наступил.
Ли Сыфань, то ли от боли, то ли от слов, закатил глаза.
Наконец, обработка была закончена. Повязка лёгла ровно, аккуратно, но Ли Сыфань, ослабленный потерей крови, заметно побледнел и начал дрожать.
Фэн Цунцун тут же стянул с себя куртку, накинул ему на плечи и прижал ближе к себе.
Мальчишка обмяк, как тряпичная кукла, и уткнулся лицом в его грязную майку.
Фэн Цунцун тяжело вздохнул, глядя на него, и лениво провёл рукой по мягким, спутанным волосам.
— Ну, мать твою… Давай уже деньги, а? А то скоро тебе вернут не сына, а труп.
День был долгим, изматывающим. Веки Фэн Цунцуна наливались тяжестью, голова начала клониться вперёд. В какой-то момент он просто закрыл глаза — и уснул, так и обнимая подростка.
Поэтому он не увидел, как Ли Сыфань внезапно распахнул глаза.
Взгляд — цепкий, холодный.
Лицо Фэн Цунцуна — совсем рядом. Спит без малейшей настороженности, губы чуть приоткрыты, в уголке рта застыла неясная усталость. Самый обычный человек, таких на улицах пруд пруди. Косишь их, косишь — а они всё множатся. Люди, проживающие серую, однообразную жизнь. Червяки, обречённые вечно топтаться на месте.
Совсем не такие, как он, Ли Сыфань.
Ли Сыфань скривил губы, глядя на него.
— Дурак, — пробормотал он негромко.
А затем осторожно наклонился и едва заметно коснулся губами уголка его рта.
http://bllate.org/book/12428/1106594
