После капельницы у сына наконец спала температура. Фэн Цунцун смотрел, как малыш мирно спит, и почувствовал, как у него тоже начинают слипаться глаза. Он привалился к креслу и вскоре задремал.
Палата находилась прямо у дороги, так что время от времени доносился шум проезжающих машин. Кто именно из великих архитекторов спроектировал это “место для восстановления сил”, неизвестно, но явно человек с отменным чувством юмора. Впрочем, больница прекрасно извлекла из этого выгоду, наглядно демонстрируя, что комфорт стоит денег: в этой части здания находились самые дешёвые палаты.
К счастью, ребёнок спал крепко, и шум ему не мешал. Фэн Цунцун же был настолько вымотан, что тоже мог заснуть где угодно.
В полудрёме звуки машин начали сливаться в мелодичный звон колокольчиков.
Он опустил голову и увидел, что у него на шее болтается гигантский колокольчик, размером с хороший арбуз. От его тяжести голова сама собой клонилась вниз. Фэн Цунцун с трудом выпрямил шею и вдруг заметил, что у него… четыре копыта.
В панике он открыл рот, чтобы закричать, но вместо этого выдал громкое:
— И-а-а-а!
Ну всё. Приехали. Превратился в осла.
Впереди раздался заливистый детский смех:
— Иди сюда, я тебе морковку дам.
Фэн Цун Цун почувствовал, как урчит его ослиный живот. Надо же, а ведь и правда хочется есть. Да и морковка выглядела… чертовски аппетитно. Сочная, с зелёной ботвой — экологически чистый продукт, просто мечта.
Он вытянул шею, пытаясь схватить её зубами, но как только приближался, морковка каждый раз отодвигалась на пару сантиметров.
Фэн Цунцун разозлился. За идиота меня держат? Но стоило морковке опять двинуться вперёд, как ноги сами пошли за ней.
Он пробовал ещё и ещё, но вечно не дотягивался, а шея уже начинала болеть от натуги. В конце концов, его ослиное терпение лопнуло. Он резко отвёл голову в сторону: Не буду!
Тут ребёнок с морковкой радостно подбежал ближе:
— Хочешь?
Фэн Цунцун посмотрел исподлобья. Это был Ли Сыфань, эта маленькая пакость.
Ли Сыфань покачал перед ним морковкой и, блеснув белоснежными зубами, хихикнул:
— Хочешь морковку? Тогда дай покататься!
Фэн Цунцун вздрогнул, и тут же проснулся.
За окном уже вовсю светило солнце.
— Чёрт!
Он пошевелился — и почувствовал, что на его шее что-то болтается. Поднял руку, потрогал… Ключи.
Вот почему было так тяжело!
Потирая шею, он поднял голову… и увидел перед собой того самого “наездника”, который уже стоял с довольным видом и держал в руках термос с едой.
— Тётя приготовила тушёную говядину с редькой. Хочешь?
Червяк, ещё не до конца проснувшись, уставился невидящим взглядом и выпалил:
— Я тебе не разрешаю на мне ездить!
Мелкий сперва тащил свою миску с недовольной физиономией, но после слов учителя прыснул со смеху. Наклонился к его уху и шепнул:
— Что, интересный сон был? Если уж я захочу оседлать тебя, учитель, никто меня не остановит.
В довершение ко всему мелкий ещё и хищно провёл влажным языком по краю Фэн Цунцуного уха.
Если бы у Фэн Цунцуна были ослиные уши, они бы сейчас дотянулись до Янцзы — просто чтобы хорошенько промыться, а потом этими же ушами так врезать маленькому извращенцу по заднице, чтобы тот взлетел, вошёл в стратосферу и рассыпался над округой золотым дождём… в самом худшем смысле этого выражения.
Но, увы, Фэн Цунцун был человеком. Да ещё и человеком, который ютится под чужой крышей. В наше время человеку хуже, чем скотине. Придётся терпеть.
Он потёр ухо рукавом и пробормотал себе под нос:
— Два дня его не мыл, а ты всё равно умудрился облизать?
Лицо мелкого тут же скривилось, будто он шерсть проглотил. Секунду спустя он уже сухо кашлял, как будто пытался выкашлить из себя невидимый комок.
Фэн Цунцун усмехнулся про себя: Ха, говнюк, не на того напал! Дождался, пока у Ли пройдёт приступ отвращения, и только потом спросил:
— Ты вообще как здесь оказался?
— Дом работница на завтрак слишком много наготовила. Я подумал, ты, скорее всего, не ел, вот и принёс.
— А ключ-то на хрена?
— О, мои родители уезжают на какое-то время, и дом работница тоже уезжает в родной город по делам. Я подумал, вдруг ты вернёшься, а дома никого. Вот, ключ, чтобы не остался на улице.
Сказав это, он уставился на Чкрвячка своими огромными глазами, и в этих глазах прямо-таки загорелись вороватые огоньки.
Фэн Цунцун закатил глаза. В доме остаются только они двое. Этот маленький извращенец и так с каждым днём экспериментирует всё смелее. А теперь, без свидетелей, что же, начнётся полноценная практика?
— Вот беда-то.. Я как раз не могу уйти. Тебе придётся срочно найти кого-то, кто составит тебе компанию.
Ли взмахнул длинными ресницами и совершенно невозмутимо выдал:
— Не проблема. Я уже нанял тебе няньку. Так что ты сможешь полностью сосредоточиться на том, чтобы быть рядом со мной.
С этими словами он, совершенно не переживая о том, что Фэн Цунцун грязный, бросился ему на грудь и потянулся за поцелуем.
Фэн Цунцун скривился от отвращения и резко оттолкнул Ли Сыфаня. Слова вылетели сами собой:
— Ты вообще о чём? Считаешь себя важнее моего сына?
Ли Сыфань застыл, будто его парализовало. На лице мелькнула тень смущения – редкая штука для него.
Фэн Цунцун тут же пожалел, что ляпнул такое. В конце концов, пацан хоть и извращенец, но ещё подросток, да и самолюбие у него не из последних. Получилось как-то жестковато. Надо срочно спасать ситуацию.
— О, кстати, я как раз проголодался! Этот говяжий суп очень вовремя.
С этими словами он потянулся было за крышкой, но Ли Сыфань с мрачным лицом выхватил у него контейнер, подошёл к окну, открыл его и, даже не моргнув, вылил весь суп на улицу.
Снизу тут же донёсся истошный вопль, будто кипятком ошпаренного:
— Твою мать! Кто, блядь, такой бесчеловечный?!
Ли Сыфань невозмутимо поставил пустой контейнер на подоконник и вышел.
Фэн Цунцун с открытым ртом смотрел ему вслед, пока тот не исчез за дверью.
Через пару минут в палату влетели двое – парень и девушка, оба облепленные остатками говядины и редьки.
Первым делом девушка схватила контейнер, поднесла его к носу, вдохнула запах и, взвившись, заорала:
— У тебя, что, кукуха поехала?! Ты вообще соображаешь, что творишь? Горячий суп с окна хреначить? Это ж можно лицо человеку испортить! Так, быстро объясняй – что ты этим хотел сказать?! Ты хоть представляешь, сколько стоят эти шмотки?!
Фэн Цунцун затряс руками, пытаясь оправдаться:
— Нет, нет! Это не я его вылил!
Парень, который до этого молчал, выдал более спокойный, но от этого не менее зловещий вердикт:
— То есть ты хочешь сказать, что это он?
И ткнул пальцем в кроватку, где шевелился ребёнок. Затем прищурился, сжал кулаки, и костяшки у него хрустнули так, будто он собирался выбить из кого-то душу.
Фэн Цунцун уже собирался начать яростно отстаивать свою невиновность, но, взглянув на этого кабана, резко передумал. Глотнул слюну и быстро прикинул в уме, во сколько ему теперь встанет этот злосчастный суп.
В этот момент он ясно осознал: Ли Сыфань, конечно, засранец, но, чёрт подери, важный засранец. Потому что если у него испортится настроение, он может устроить полный трэш, и живые люди пострадают по-настоящему.
С горем пополам отделавшись от пострадавших, Фэн Цунцун только сильнее убедился: надо валить из этого дома.
Но тут в палату вошёл врач, чтобы проверить состояние ребёнка, и Фэн Цунцун вдруг вспомнил, что так и не оплатил больничные счета.
Он тут же вскочил:
— Я ещё не заплатил! Посмотрите пока ребёнка, я сейчас вернусь…
Врач прервал его:
— Да ты уже оплатил всё вчера. Или думал, что ребёнка бы так просто положили в больницу?
Фэн Цунцун застыл. Тут же набрал Тинтин, чтобы спросить, не оплатила ли она. Но и она ничего не знала. В итоге выяснилось, что деньги внёс Ли Сыфань. Мало того, он ещё и закинул на больничный счёт целую тысячу юаней впрок.
Но Фэн Цунцун не впечатлился. В этом мире ничего не бывает бесплатно. Сегодня тратишь чужие деньги – завтра непонятно, что за них придётся отдать.
К тому же Ли Сыфань – не мать Тереза, он слишком хорошо понимает, как работают неравноценные сделки
Если уж рвать связи, то делать это начисто.
Фэн Цунцун снял все деньги со счёта, добавил недостающую сумму и, когда Тинтин пришла его подменить, отправился прямо к дому Ли Сыфаня.
Гипс ему только что сняли, так что шёл он прихрамывая – одна нога в яму, другая по кочкам.
К моменту, когда он добрался, был уже почти полдень. За неделю до выпускных экзаменов старшеклассники сидели дома, готовились, так что Ли Сыфань должен был быть внутри.
Фэн Цунцун нажал на звонок. Тишина.
Он уже собирался развернуться и уйти, но тут взгляд упал на ключи у себя на шее. Поколебавшись, он всё же вставил ключ в замок и открыл дверь.
В доме было тихо.
Фэн Цунцун положил пакет с деньгами на стол в гостиной, нашёл бумагу, ручку и накатал записку.
Окинул комнату взглядом – вроде всё нормально. Развернулся, собрался уходить…
ГРОХОТ.
Сверху донёсся громкий удар. Фэн Цунцун вздрогнул, но тут же сощурился. Этот мелкий гад наверняка прячется на втором этаже, изображает драму, чтобы не встречаться.
Ну ладно. Раз так – деньги лучше отдать лично.
Он схватил пакет и направился наверх. Открыл дверь в спальню, собираясь уже язвительно швырнуть деньги в Ли Сыфаня…
Но вместо этого распахнул рот в беззвучном “О”.
Ли Сыфань лежал на полу, связанный по рукам и ногам, словно мясной рулет. У его ног валялись осколки разбитой вазы.
Следующее, что почувствовал Фэн Цунцун, был удар по голове. Мир перед глазами перевернулся, и он провалился в темноту.
http://bllate.org/book/12428/1106592
