Однажды в далёком прошлом уровень моря стал стремительно повышаться. Случилась страшная трагедия, в результате которой большая часть суши ушла под воду. Примерно в это же время в деревни спустился клан, живший далёко в высокогорье, отрезанный от внешнего мира.
Народ Хва [1].
Так их звали.
[п/п: с кит. “Цветочное племя”]
Народ Хва обладал уникальной способностью удерживать континент от затопления, и каждый его представитель был словно столп, поддерживающий землю. Спустившись в мир, они разбрелись по континентам, спасая те немногие участки суши, что ещё не ушли под воду.
Континенты, на которых селился народ Хва, никогда не уходили под воду. Позднее эти земли стали приютом для представителей самых разных рас. Это были люди, бежавшие в затопленных земель.
Однако каждый член народа Хва придерживался строгого табу – не раскрывать способности своего клана другим. Поэтому долгое время обычные люди даже не догадывались, что именно народ Хва поддерживает жизнь на континентах. Эта тайна стала причиной первых проблем на ныне затонувшем Одиннадцатом континенте.
Один из чиновников, фактически глава Одиннадцатого континента, и человек из народа Хва влюбились друг в друга.
Узнав случайно о способностях Хва, чиновник раскрыл этот секрет своему приближённому окружению. Этот министр и его приближённые были коренными жителями Одиннадцатого континента. Только вот, на Одиннадцатый континент, как и на другие не затонувшие земли, стекались беженцы. Более того, переселенцы даже численно превосходили местное население.
Правительство Одиннадцатого континента беспокоилось, что их этническое меньшинство рано или поздно потеряет власть. Поэтому они задумали подчинить себе всех представителей народа Хва в этом мире, чтобы удержать власть в своих руках.
Глава правительства давил на своего возлюбленного. Он хотел узнать, как распознать народ Хва и каким именно образом проявляются их способности. Но, несмотря на все его уговоры и ласки, Хва продолжал хранить молчание.
В конце концов, один из приближённых главы, взбешённый до предела, не смог сдержать своего гнева и убил Хва. А вскоре после его гибели на весь Одиннадцатый континент обрушилось гигантское цунами. Оно и стало причиной затопления континента.
В тот день Одиннадцатый континент исчез с лица земли. Потребовалось меньше часа, чтобы он полностью ушёл под воду. А вместе с ним под воду ушёл и секрет народа Хва.
– Оу-уоу-у-у~ Это история двадцатилетней давности, о последнем дне Одиннадцатого континента, уо-оу-у…
Певец исполнил песню "Последний день Одиннадцатого континента" и закончил её на протяжной ноте..
Текст песни, состоящий из четырёх длинных куплетов, напоминал по своему сюжету роман. Чхонён, разносивший пиво между столиками, взглянул на певца, играющего на гитаре. На певца, излагающего свои истории на манер уличного менестреля, обрушилась бурная поддержка. В него летел шквал закусок и попкорна, и даже пивные стаканы под пьяные восклики, что от этого воя портится вкус алкоголя.
Единственным человеком, внимательно слушающим песню в таверне "Одуванчик", был Чхонён. Местных пьяниц совершенно не интересовало, по какой причине Одиннадцатый континент оказался под водой.
– Все люди, жившие на Одиннадцатом континенте, мертвы, так откуда же тебе, бездарю, знать об этом!
Один из постояльцев затеял спор с певцом, уже приступившему к исполнению следующей песни. Певец с закусками и попкорном в волосах вскочил со своего места.
– Думайте, о чём говорите! Это источник вдохновения!
А после в него вновь полетели закуски.
Чхонён надеялся, что певец перестанет провоцировать людей и, наконец, спустится со сцены. Он думал о том, как после ему убирать весь этот беспорядок. По итогу певец отказался спускаться и его насильно стащил один из матросов. Тот фыркнул, отряхнулся и подошёл к хозяйке бара, которая протянула ему деньги.
– Можете больше не приходить.
Певца, исполняющего под гитару, уволили в первый же день, как он вышел на сцену.
– Невежественное хамло, – тихо проворчав, он схватил деньги и покинул бар.
Чхонён искренне понадеялся, что это хоть чему-то научит горе-певца и тот больше не возьмётся исполнять «Последний день Одиннадцатого континента» собственного сочинения.
По большей части потому, что текст песни на удивление был слишком близок к истине.
– Эй, аптекарь, ещё пива! – раздался хрипловатый голос моряка.
– Давай, Чхонён, разряди обстановку!
С этими словами другой мужчина за центральным столиком поднялся и стал танцевать, подёргивая бёдрами.
“Мерзость”.
Не обращая на него внимания, Чхонён налил кружку разливного пива и поднёс его моряку. Теперь пьяница за центральным столиком демонстрировал свои оголённые ягодицы.
Чхонён намеревался бросить эту подработку сразу после успешной сделки с капитаном контрабандистского корабля. Однако, поскольку он уже рассказал Мувону, что работает в этом баре, ему пришлось выйти ещё на несколько смен. К счастью, за все четыре дня он так и не встретил его ни разу.
– Начальница.
– Ох, всевышние! Милый, шуми хотя бы ради приличия.
Хозяйка бара, разливающая пиво по кружкам, испуганно воскликнула, заметив рядом стоящего Чхонёна. Однако тот не стал ничего говорить в своё оправдание, потому как в заведении были слишком шумно.
– Может ли быть…
– Ну-ну, говори.
– Эм… Сюда ведь не заходил Тэ Мувон, верно?
Хозяйка, снимая половником пену с пива, широко раскрыла глаза.
– Тот самый Тэ Мувон, о котором я думаю? С Пейры?
– Да.
Она отдала пиво мужчине, сидевшему в конце барной стойки, а после обернулась. Затем подняла взгляд и стала один за другим загибать пальцы.
– Раз, два, три… – бормотала она, – А! Прошло уже четыре дня. Он пришёл, когда на улице лило как из ведра, а что? Ты в тот день был выходной.
Её взгляд так и говорил: а ты откуда об этом знаешь? Непосредственная начальница Чхонёна подозрительно сощурилась, а затем улыбнулась.
– Так ты видел, да?
– А?
На этот раз настала очередь Чхонёна в изумлении широко раскрывать глаза.
– В конце концов, эта гостиница как раз перед твоим магазинчиком.
Чхонён понятия не имел, о чём она говорит. Перед лекарственной лавкой, конечно, располагалась дешёвая гостиница, но как это…
– А? Не видел?
– Не совсем понимаю, что вы имеете в виду.
– Тогда почему ты спрашиваешь о Тэ Мувоне?
Разговор казался до абсурдности странным. Чхонён покачал головой.
– … просто.
– Да брось, он заинтересовал тебя?
Чхонён резко вскинул руки. Даже если хозяйка всего лишь шутила, то это была просто ужасная шутка.
– Нет, абсолютно точно нет.
– И правильно думаешь. Такому отдать своё сердце – значит ждать беды. Хотя для партнёра на одну ночь лучше его не найти, – последнее хозяйка произнесла уже шёпотом, а после озорно рассмеялась.
– Я что, с ума сошёл, чтобы сердце ему отдать? Этого никогда не случится.
– Кто говорит о тебе? Я о Тэ Мувоне. Такие люди, как он, если на чём-то и зациклятся, то обязательно принесут за этим большие неприятности.
А затем она внезапно хлопнула в ладоши.
– Точно, точно! В тот день я так напилась, что совсем позабыла... Но ты вдруг заговорил об этом, и я кое-что вспомнила! Айщ, ты ж мой талисман удачи.
Чхонён резко отпрянул, чтобы избежать руки, тянущейся к его щеке.
– И, как всегда, строг.
Она опустила руку с разочарованным выражением лица.
– В тот день Тэ Мувон сделал нам месячную выручку. Сказал, что некий аптекарь просил повысить продажи бара. Это ведь ты тот аптекарь, верно?
Чхонён произнёс чуть тихо:
– Он, случаем, не упомянул что-нибудь ещё? Допустим, не расспрашивал ли о том, что я просил у вас?
Хозяйка также понизила голос.
– Я что по-твоему совсем свихнулась? Чтобы он меня потом убил во время секса? Ну, я, конечно, и правда чуть не умерла тогда… но это другое. А тебе следует следить за своим языком. Нам же лучше, что все люди, вовлечённые в это дело, мертвы.
Хорошо, что люди мертвы… Это вызывало противоречивые чувства, однако Чхонён не мог не согласиться с этим.
– Так ты правда собираешься уйти после этих выходных?
– Да, собираюсь.
В этот момент аптекарь задался вопросом, а переедет ли его лавка в другое место.
Большинство жителей Чхонхваджина, за исключением богатых людей, не покупали и не продавали свои дома за деньги. Если возникала необходимость переезда, они обычно обменивали дома, находя взаимовыгодные сделки, подобно бартеру.
Поэтому Чхонёну, обитавшему в отдалённой и низменной местности, пришлось бы найти место с условиями, аналогичными тем, что у его аптечной лавки, что само по себе уже было непростым делом. Жители Чхонхваджина редко куда-то переезжали, и лишь крайняя необходимость могла побудить их к этому шагу.
Конечно, существовал способ ускорить процесс. Это обменять свою недвижимость на дом, значительно уступающий аптекарской лавке. Однако Чхонён не желал переезжать в более убогое место, чем то, в котором он жил сейчас.
– Даже если я подниму почасовую оплату?
Это было заманчивое предложение. В конце концов, Чхонён нуждался в деньгах.
– Я уже говорил, только до конца этой недели.
– Хорошо.
Она не стала упрашивать дважды. Хозяйка без сожаления повернулась спиной и зажгла конфорку, чтобы поджарить закуски.
– Кстати, начальница…
– М?
– Если продажи сильно выросли благодаря мне..... я могу рассчитывать на премию?
– Ха, – её красные губы растянулись в улыбке. – Ты ведь в курсе, что я правда не могу привыкнуть, когда ты выдаёшь такое, да? Я даже не могу сказать «нет».
http://bllate.org/book/12426/1106529
