Свет, лившийся из арочных витражей, ярко освещал центральный алтарь Собора Мёндон. Белоснежные стены, окружающие пространство, колонны из серого кирпича, фрески с изображением четырнадцати апостолов, взирающие на алтарь, красный ковёр на полу и чёрное пианино - всё это приковывало взгляды зрителей.
За пианино сидела пианистка Джин Сурён, её свободно растрёпанные волосы придавали ей непринуждённый вид. Её пальцы легко и ритмично скользили по клавишам. Слева от пианино разместились виола и скрипка, справа - виолончель и контрабас.
В высоких сводах готического собора звучала прекрасная музыка фортепианного квинтета. Из-за небольшого, замкнутого пространства звук резонировал гораздо сильнее, чем в концертном зале, добавляя исполнению торжественности.
Чэ Бомджун впитывал каждую деталь, не моргая. Пёстрый свет витража, изображавшего пятнадцать тайн Розария, ласкал щёку Со Хэйюна.
Аккуратно зачёсанные волосы и концертный костюм делали его похожим на персонажа картины. Благородный оттенок дерева контрабаса, который он держал в руках, идеально гармонировал с интерьером собора, а сам Хэйюн выглядел словно святой, обнимающий деревянный крест. Это было зрелище, в которое невозможно было не влюбиться.
Но вид Хэйюна, погружённого в музыку, с полуприкрытыми глазами, заставлял сердце Бомджуна сжиматься. Мысль о том, что все присутствующие в соборе видят его таким, вызывала ревность, но в то же время ему по-детски хотелось, чтобы весь мир узнал, какой у него замечательный возлюбленный.
В любом случае, он не ошибся, выбрав Собор Мёндон. Эта старинная обстановка идеально подходила такому элегантному мужчине, как Со Хэйюн. Бомджун, удовлетворённый своим выбором, улыбнулся.
- Спасибо вам! Счастливого Нового года!
Концерт, длившийся чуть больше часа, подошёл к концу. Джин Сурён, солистка квинтета, вместе с остальными музыкантами склонила голову перед заполненным залом. Чэ Бомджун встал и, не переставая аплодировать, смотрел на Хэйюна, который, стоя перед ним, улыбался, его щёки слегка порозовели.
- …Спасибо.
Но когда их взгляды встретились, Хэйюн, словно здороваясь с незнакомцем, слегка кивнул и тут же отвёл глаза. Бомджуну стало смешно от его милой выходки, и он в ответ тоже кивнул.
- Прекрасный концерт.
Услышав это, Хэйюн надул губы и отвернулся в другую сторону. Кто-то, сидевший рядом с Бомджуном, увидел это и рассмеялся, будто ожидал такой реакции.
- Значит, это всё же была фантазия.
Стоило ему просто пошутить как, его отношения тут же сочли вымыслом. Шин Гён, казалось, и не думал верить в его роман, и Бомджун, слегка раздражённо, решил прояснить ситуацию.
- Я просто пошутил.
- Или тебе просто хочется так думать?
Но даже после его объяснений Шин Гён лишь поддразнивал его, смеясь. И было непонятно, шутит он или говорит всерьёз.
В любом случае, что этот психопат понимает в милых шутках влюблённых? С человеком, который считает доведение Юн Хи Су до слёз самой забавной игрой, такие глубокие разговоры были бесполезны. Лучше промолчать. Чэ Бомджун покачал головой и снова перевёл взгляд вперёд.
- У моих сыновей хороший вкус, правда?
В этот момент Су Сонхва, сидевшая сзади, наклонилась к нему и прошептала. И она была абсолютно права. Со Хэйюн был мужчиной, чья притягательность бросалась в глаза любому. Красота - само собой, но его аристократичная аура, высокий рост, стройная фигура и то, как он играл на этом огромном контрабасе, извлекая звуки, способные растрогать до слёз - как тут было не поддаться его чарам?
- Мы выросли, глядя на вас, разве мог наш вкус не стать изысканным?
Бомджун улыбнулся и так же тихо ответил ей, убивая двух зайцев одним комплиментом - и Хэйюну, и самой Су Сонхва. Она рассмеялась, слегка хлопнув его по спине. Рядом с ней был Юн Хи Су с сонным выражением лица. То ли от недостатка воспитания, то ли просто потому, что он, похоже, проспал весь концерт.
- А кто возлюбленный господина Чэ?..
Сегодня здесь были не только Бомджун, но и Су Сонхва, Шин Гён, его Юн Хи Су и Шин Юджин. Именно Юджин и Сонхва уговорили Хи Су пойти на новогодний концерт, а благодаря этому присоединился и Шин Гён с его страстью к контролю.
Свидание с начальником на дневном концерте в будний день? Чудовищная идея, но ради того, чтобы увидеть Хэйюна, он мог потерпеть. Бомджун украдкой взглянул в его сторону, а затем, словно подкидывая загадку жалкому младшему братишке, каким казался Хи Су, спросил:
- Попробуй угадать. На кого он похож?
- ……
В ответ Хи Су моргнул своими кошачьими глазами, окидывая взглядом участников квинтета. Вариант был только один. Среди тех, кто стоял на сцене, лишь Со Хэйюн обладал внешностью, способной покорить Чэ Бомджуна.
Но Юн Хи Су, переводивший взгляд с одного на другого, после долгих раздумий вдруг указал на Джин Сурён, которая в этот момент фотографировалась со зрителями, и ответил:
- Вон та. Пианистка.
- …Почему?
Если бы Со Хэйюн это услышал, он бы сверкнул глазами. «Ну конечно, у него вообще нет вкуса». Бомджун нахмурился. Тогда Хи Су, с совершенно серьёзным лицом, поднял на него взгляд и объяснил:
- Тот, кто играет на контрабасе… Похоже, он вас терпеть не может.
- …У вас настолько нет глаз? Он меня обожает. До безумия.
Ответил он, стиснув зубы, но Хи Су лишь фыркнул. Видимо, решив, что это шанс подколоть Бомджуна, он продолжил:
- Не похоже. У него вид человека, который вас на дух не переносит. Будто вот-вот скажет: «Не подходи ко мне!» Вам с ним не по пути. Он слишком утончённый.
Однако Хи Су был далеко не на уровне, чтобы переиграть Бомджуна. Тот прищурился и начал загонять его в угол:
- Утончённый? Верно подмечено. Тогда выходит, пианистка Джин Сурён - что, дешёвка? Жестко сказано. И откуда в вас такая мерзкая натура?
- Э-э, нет, я разве такое говорил?! Я имел в виду, что пианистка выглядит доброй и, наверное, даже такого человека, как вы, смогла бы принять!
- А, значит, контрабасист Со Хэйюн - негодяй? С характером, как у… ну, вы поняли? Отличный анализ. Обязательно передам ему лично.
- Да не-е…!
Хи Су, вечная жертва подколов Бомджуна, зашипел и заёрзал, озираясь по сторонам. Но его возлюбленный Шин Гён, который должен был бы его поддержать, лишь смеялся, глядя на его растерянность. А остальные «союзники», способные дать отпор Бомджуну, уже давно сбежали в туалет.
Выручила Хи Су лишь Су Сонхва, стоявшая рядом и до сих пор улыбавшаяся этой сцене.
- Хватит издеваться, Джун. Малыш сейчас расплачется.
- Я не плачу-у…!
- Кто это ещё посмел довести нашего Хи Су до слёз?!
Как раз в этот момент вернулась Шин Юджин, которая сразу после концерта умчалась в туалет.
Дочь Шин Кёнджу и Су Сонхвы, бесшабашная младшая сестрёнка, открытая лесбиянка, которая в юном возрасте совершила каминг-аут и превратила председателя Шин Кёнджу - главу могущественного клана «Тэгам» - в спонсора фестивалей.
Заметив, что Шин Юджин встала на сторону Юн Хи Су и бросила на него убийственный взгляд, Чэ Бомджун поспешно отвёл глаза. Она была очень похожа характером на Ан Ёвон. Порой даже превосходила её. Лучше не связываться.
- Похоже, скоро закончится. Может, выйдем пораньше?
- Да, давайте подождём снаружи.
В центре зала выстроилась длинная очередь из желающих сфотографироваться. Одна - чтобы сняться со всеми пятью музыкантами, другая - отдельно с Джин Сурён. Из-за этого внутри царила суматошная толпа.
В любом случае, пока все групповые снимки не закончатся, Со Хэйюн не сможет покинуть собор. Поэтому семья, договорившаяся о совместном ужине, решила заранее выйти на улицу.
Бомджун убедился, что Су Сонхва и остальные вышли через боковой проход, затем развернулся. Он наблюдал, как Хэйюн фотографируется с гостями, и, дождавшись момента, когда тот освободился, тихо подошёл и спросил:
- Хэйюн, родные решили подождать снаружи. Может, я позабочусь об инструменте? Ты не против?
Контрабас Со Хэйюна стоял прислонённым к стулу, на котором он сидел. Взглянув на него, Хэйюн молча кивнул. По его раскрасневшимся щекам и дрожащим зрачкам было заметно, как он нервничает. Бомджун самодовольно улыбнулся и прошептал ему на ухо:
- Ты сегодня был потрясающий. Я видел только тебя.
- …Мм.
Убедившись, что уголки губ Хэйюна непроизвольно поползли вверх, Бомджун слегка сжал его руку и отпустил, затем направился к контрабасу. Проверив мягкий чехол, оставленный у колонны, он бережно подхватил инструмент и перенёс его туда.
Сегодня он впервые держал в руках контрабас Хэйюна. Оказалось, он довольно тяжёлый. Вспомнив, как Хэйюн, облокотившись на него, играл весь долгий концерт, Бомджун понял, откуда у того такая крепкая фигура, несмотря на худобу. Чтобы во время долгих репетиций сохранять баланс и добиваться чистого звука, нужна была именно такая устойчивость.
Каков молодец…
И при этом в его объятиях Хэйюн казался таким маленьким и хрупким - это сводило с ума. Бомджун, глупо ухмыляясь, встал у колонны, прижимая к себе чехол вместо Хэйюна.
- Концерт был восхитительным!
- Спасибо.
Большинство комплиментов доставались Джин Сурён, главной звезде вечера. Пока она сияюще улыбалась, остальные участники квинтета с усталыми лицами продолжали фотографироваться.
Дирижёр, не любивший подобные мероприятия, сохранял каменное выражение лица, скрипка и виолончель держались более-менее. Со Хэйюн выглядел крайне неловко. Он улыбался, но по его лицу было видно: «Можно ли вообще улыбаться в такой момент?» Даже эта неуверенность казалась Бомджуну очаровательной, и он не отрывал от него взгляда.
Только после почти сотни снимков очередь наконец закончилась. Джин Сурён и участники квинтета тепло пожимали друг другу руки. Так как у пианистки были дела на вторую половину дня, банкет решили перенести, и сейчас группа собиралась разойтись.
- Спасибо за работу, маэстро.
- Для меня честь. Это был прекрасный опыт, спасибо вам.
Кланяясь вместе с остальными, Со Хэйюн по-прежнему стоял с неловким выражением лица. Спустя некоторое время он, наконец, собрался с духом и пожал руку Джин Сурён. Когда он что-то сказал ей, та округлила глаза и рассмеялась. Смущённо улыбаясь, Хэйюн потряс её руку, затем попрощался и с остальными музыкантами.
Наконец Хэйюн, закончив все дела, направился к нему. Бомджун, мельком встретившись взглядом с дирижёром, стоявшим позади, молча кивнул ему, затем перевёл взгляд обратно на Хэйюна. Подняв мягкий чехол, который держал, он быстро помог ему надеть его на спину.
- Отлично справился, Хэйюн. Сегодня ты был великолепен.
- …Мм.
Его щёки по-прежнему пылали румянцем. Бомджун с теплом посмотрел на него.
Ещё живо стоял перед глазами тот Со Хэйюн, который кричал, что недостоин быть в квинтете, что он бездарный музыкант. Но теперь он больше не сомневался в себе. Он верил в свой потенциал и старался двигаться вперёд.
Таланта у него было с избытком - оставалось только расти. И Бомджун хотел молча поддерживать его на этом пути.
- Маэстро!
Они как раз направлялись к боковому выходу, избегая людного центрального прохода, когда сзади раздался чей-то голос, звавший Хэйюна, а затем - быстрые шаги.
- Маэстро, подождите секунду!
- …Да?
«Хочет сфотографироваться?» - удивился Бомджун, поворачиваясь вместе с Хэйюном. Но перед ними стоял не кто иная, как Джин Сурён, которая должна была сейчас находиться у центрального алтаря. Видимо, прервав фотосессию с поклонниками, она подбежала к ним и, слегка смущённо улыбаясь, протянул руку к Хэйюну.
- Я забыла телефон… Не могли бы вы одолжить мне свой на секунду?
- А… Вот.
Джин Сурён, в 19 лет победившая на конкурсе королевы Елизаветы и ставшая всемирно известной пианисткой, сейчас было всего лишь 22-летней девушкой. Полная уверенности и энергии, она действовала без тени смущения - и с Хэйюном обращалась так же непринуждённо.
Тот, решив, что Сурён хочет позвонить, протянул ей телефон. Но она набрала свой номер и сохранила контакты в телефоне Хэйюна.
- Джин Сурён. Так и запишите. В следующий раз угощу вас чем-нибудь вкусным. Вы обязаны ответить мне! Обязательно! До свидания!
- …Хорошо.
Ошеломлённый таким напором, Хэйюн неловко кивнул. Сурён, сияя, помахала рукой и помчалась обратно к алтарю, где снова начала позировать для фото с поклонниками. Хэйюн какое-то время смотрел на нее с немым недоумением, затем, обернулся к Бомджун.
- Ты прямо при своём возлюбленном даёшь номер?
Бомджун смотрел на него с театральным негодованием. Его губы подёргивались, а глаза сузились, направляя на Хэйюна безмолвный укор. Но в этой ситуации больше всех растерялся именно Со Хэйюн.
Хэйюн никак не мог понять, зачем Джин Сурён так себя ведёт. Сам способ, которым та выпросила номер, был смешон, а уж предложение «угощу чем-нибудь вкусным» от девушки на столько лет младше и вовсе сбивало с толку.
Впрочем, хотя Чэ Бомджун, похоже, что-то не так понял, вид его подёргивающегося века и надутых губ вызывал у Хэйюна не желание объясняться, а вдруг нахлынувшее озорное настроение.
- А что, нельзя было дать?
- Ого, как нагло!
- У тебя самого в телефоне куча номеров.
- ……
- И не только мужских. Женских - вообще море.
То, что Хэйюн увидел контакты Бомджуна, произошло случайно. После одной из их ссор, когда они помирились у него дома, Бомджун рассказал, что во время новогодних праздников ему звонила Ан Ёвон.
Услышав, что она осыпала его оскорблениями, Хэйюн, с одной стороны, был ошарашен, а с другой - ему стало любопытно, что же Бомджун ей ответил. Он спросил, не осталось ли записи разговора.
Бомджун по работе всегда записывал звонки, и, воспользовавшись моментом, тут же показал Хэйюну тот самый унизительный разговор.
В записи Ан Ёвон яростно орала, а Бомджун, игнорируя её, только повторял имя Хэйюна:
«А где Хэйюн? Где он? Он очень зол?»
Его жалобный голос, вопрошавший в пустоту, сжал Хэйюну сердце, и он едва сдержал слёзы.
Смущённый Бомджун, видя его реакцию, пошёл за водой, чтобы тот успокоился. Пока он отсутствовал, запись завершилась, экран телефона сменился - и Хэйюн невольно увидел список контактов.
Его взгляд упал на странные имена с цифрами. Машинально прокрутив список вниз, он обнаружил огромное количество номеров.
Вряд ли все эти почти тысяча контактов были рабочими. Да и цифры после имён… Большинство из них были однозначными, и Хэйюн догадывался, что они означали. Он ещё растерянно разглядывал список, когда услышал шаги и поспешно швырнул телефон обратно. Ведь подглядывать в контакты возлюбленного - дурной тон.
Но раз уж он это увидел, а стереть память невозможно, то теперь, коль речь зашла, следовало добиться ясности. Немного наглея, Со Хэйюн сердито взглянул на Чэ Бомджуна.
- Что означают эти цифры после имён?
- …К-как ты это увидел? Я точно не показывал.
- Бомджун, это сейчас важно?
- Конечно нет, ты важнее всего.
Бомджун тут же поджал хвост, что лишь сильнее разозлило Хэйюна. Ладно, сам факт хранения номеров он ещё мог понять - Бомджун, вероятно, нуждался в способе запоминать своих бесчисленных ночных партнёров. Но то, что эти контакты до сих пор оставались в телефоне, хотя они уже больше двух месяцев как вместе, было для Хэйюна неприемлемо.
- Надеюсь, это не «страховка»?
- Страховка? Какая страховка? У меня есть десять пенсионных полисов, пара страховок на случай смерти и медицинская. Больше ничего. Не понимаю, о чём ты.
- А, не понимаешь? Ладно. Тогда мне тоже надо завести страховку.
- Хэйюн …
Фыркнув, он отвернулся, но не выдержал и, резко остановившись, твёрдо спросил:
- Удалишь их или нет? Все контакты с цифрами.
- Удалю. Обязательно удалю.
- Я проверю!
- Конечно. Давай заодно добавим твой отпечаток в мой телефон. Мне нечего скрывать. Я невинен и чист.
«Какой ещё «невинен»!» - Хэйюн, раздражённый этой нелепостью, сделал вид, что не слышит, и направился к выходу. Виновный Бомджун с выражением «Когда он вообще это успел увидеть?» хлопнул себя по лбу и поспешил за ним.
- О, вот они идут! Здравствуйте!
Середина января, и, к счастью, погода стояла не слишком холодная. Семья, собравшаяся у уличного камина возле часовни, заметила Бомджуна и Хэйюна и помахала им. Тело Хэйюна, шедшего впереди, неестественно напряглось, и он обернулся с тревожным выражением лица. Бомджун, словно спрашивая «Когда я тебя вообще стеснялся?», мягко улыбнулся и положил руку на его плечо.
- Всё в порядке. Половина из них - хорошие люди.
Это было странное определение для так называемой «семьи». Хэйюн, озадаченно глядя на Бомджуна, спросил:
- …А другая половина кто?
- Психопат и жеребёнок …
Если насчёт психопата было неясно, то жеребёнка он, кажется, узнал. Хэйюн посмотрел на мини-юбку, облачённую в кожаное пальто и длинные сапоги посреди зимы. Её взгляд казался колючим, но, встретившись глазами с Хэйюном, она широко улыбнулась и вежливо поклонилась.
- Привет!
С такой лёгкостью, будто они уже встречались дюжину раз.
- Здравствуйте.
«Она всегда такая?» Хэйюн искоса взглянул на Бомджуна и поклонился в ответ, как вдруг с той стороны раздался возглас, больше похожий на стон.
- Ах, ну это просто смешно. У наших дядек совести - ноль.
- Юджин.
На эти непонятные слова элегантная, аристократичного вида женщина средних лет одёрнула её. «Жеребёнок» рассмеялась, откинув волосы, и, подтолкнув плечо стоявшего рядом миниатюрного миловидного мальчика или девочки, снова захихикала. Хэйюн, склонив голову набок, окинул взглядом компанию, собравшуюся на ужин.
Когда зашла речь об ужине, Чэ Бомджун упомянул, что придут его брат с возлюбленным, младшая сестра и мать.
С матерью, госпожой Су Сонхва, и братом всё было ясно, но вот насчёт возлюбленного и младшей сестры возникала путаница. Та, что с короткими волосами - то ли это младшая сестра, а та, что с длинными, возлюбленная, то ли наоборот... Может, возлюбленный вообще мужчина?
Впрочем, если подумать, Хэйюн слышал, что эту встречу организовала сама госпожа Су Сонхва. Раз она, зная, что он мужчина, сама предложила познакомиться, значит, она человек очень открытых взглядов. Тогда, получается, второй вариант?
Как раз в тот момент, когда Хэйюн задумчиво разглядывал миниатюрного паренька, высокий мужчина шагнул вперёд, перекрывая обзор, и протянул руку:
- Рад познакомиться. Шин Гён, глава DG O&M.
- Здравствуйте. Со Хэйюн, контрабасист оркестра «Сусон».
Пожимая руку, Хэйюн с любопытством разглядывал Шин Гёна. Разве не этот человек, по словам Бомджуна, травмировал голову из-за кошки? Но выглядел он совершенно нормально.
- Рада познакомиться, господин Со Хэйюн. Я мама нашего Бомджуна. Су Сонхва.
Стоявшая напротив него Сонхва представилась как мать Бомджуна - просто и естественно. По одному только этому Хэйюн понял, как сильно она любит приёмного сына. Он улыбнулся и пожал ей руку:
- Со Хэйюн. Можете обращаться ко мне неформально. Говорите на «ты», если удобно.
- Правда можно? Тогда и ты меня зови просто. Как Бомджун - «мама» или «Сонхва-сси».
«…Серьёзно? Ты называешь свою мать «Сонхва-сси»?»
Он старался держаться официально, но это было настолько абсурдно, что Хэйюн не удержался и, как обычно, повернулся к Бомджуну с немым вопросом. Тот лишь пожал плечами, словно говоря: «Что тут такого?», затем шагнул вперёд и представил остальных:
- Это наша младшая сестра, Шин Юджин. А это возлюбленный нашего господина Шин Гёна - Юн Хи Су.
- Привет! И со мной тоже на «ты», ладно? Я тоже из ваших.
- …Привет.
Но Юджин, подмигнув, выдала странную фразу. «Ваших»? Озадаченный Хэйюн перевёл взгляд на Бомджуна, и, встретив его глаза, тут же понял.
А, «ваших»…
Осознав, что она лесбиянка, Хэйюн с новым интересом взглянул на компанию, собравшуюся за ужином. Столько представителей ЛГБТ в одном месте - казалось, их специально собрали, чтобы он не чувствовал себя неловко.
- Давайте быстрее пойдём ужинать. Бомджун говорил, что ты ничего не ел с самого утра - ни на репетиции, ни на концерте?
- А, да. Привык голодать, чтобы держать форму.
- Да, среди артистов много таких, как ты. Надо упрямо придерживаться своих привычек - так спокойнее на душе.
Вместо того чтобы отчитывать его с позиции старшего, Су Сонхва лишь улыбнулась и поддержала его. Она оказалась невероятно тёплым и чутким человеком.
«Так вот в какой семье вырос Бомджун…»
Хэйюну было искренне любопытно. С интересом разглядывая его родных, он последовал за ними в ближайший отель.
http://bllate.org/book/12419/1607953
Готово:
