На следующий день Джин прибыл во дворец за десять минут до полудня. Должно быть, поступил приказ наследного принца: никакого отдельного досмотра не проводили, и кучер остановил карету прямо перед резиденцией. Нет, точнее, перед садом. Несколько человек, по-видимому, дворцовые слуги, подошли, дали краткие указания и так же стремительно исчезли.
Джин чуть опустил край шляпы. Хотя стояла зима, солнечный свет нещадно палил. Увидев впереди широко раскинувшийся сад, он первым делом невольно вздохнул. Капли воды, застывшие на листьях садовых деревьев, сверкали и переливались в свету, ослепляя взгляд.
Мужчина медленно двинулся вперёд, тяжело ступая. Ему сказали, что дворец наследного принца находится в конце сада. Слуга пояснил, что принц пребывает в самой первой комнате.
Примерно через десять минут Джин вышел к неработающему фонтану. В конце дорожки, ведущей прямо к нему, действительно возвышалось величественное здание. Тень дворца, стелющаяся по земле, зловеще накрыла Джина, однако фасад, простоявший здесь долгие годы, уже давно потускнел и не вызывал былого трепета. По обе стороны дворцовых дверей был крупно вырезан волчий символ – отличительный знак императорского дома Йоахим.
Джин взялся за дверную ручку в форме раскрытой пасти зверя и несколько раз постучал. Ответа не последовало. Немного подождав, мужчина рывком потянул дверь. Она оказалась не заперта.
Обернувшись, он взглянул на часовую башню в центре сада. Ровно полдень. Джин медленно вошёл внутрь. В ноздри сразу ударил резкий запах. Непривычный, но знакомый. Запах краски. Джин слегка прикрыл нос кончиками пальцев.
Комнату наследного принца заливал солнечный свет. И в его лучах возвышался не человек, а мольберт. Под ним, точно ковёр, был расстелен гобелен с преданием об основании империи Йоахим. Джин остановился. Сняв шляпу, он держал её в руке в знак почтения.
Кровать стояла не по центру, а у правой стены – там, куда не попадал солнечный свет. На полу валялось шёлковое одеяло, соскользнувшее с постели. Всё вокруг пребывало в полном беспорядке.
– Ваше высочество.
Джин по-прежнему не двигался. Он слишком хорошо знал: люди высокого положения не терпят, когда на них смотрят сверху, стоя у кровати.
– Кто там…, – раздался приглушенный осипший голос.
Он звучал сонно. Следом послышался тихий стон. У края кровати показалась рука наследного принца, небрежно свесившаяся вниз. Белоснежная, точно припудренная известковой пылью.
Джин невозмутимо ответил:
– Джин Эрхардт, Ваше высочество.
Слуга, которого он встретил у входа во дворец, велел идти прямо в покои. Неужели тот не знал, что Его высочество лежит в беспамятстве и спит? Или же распоряжение гласило впустить его независимо от того, бодрствует он или нет? В любом случае ситуация выглядела крайне абсурдно. Ведь наследный принц пригласил его на чай ровно в полдень.
– Эрхардт? – простонал Максимилиан.
Он медленно поднял руку. Следом приподнялась и верхняя часть тела. Ночная рубаха расстегнулась так низко, что обнажала грудь, а халат сполз до самых плеч. Джин поспешно отвёл взгляд. Затем послышалось тихое:
– А-а, – наследный принц прошептал, – Эрхардт.
Его голос звучал так, будто он пытался убедиться, что не ошибся. Вскоре он с трудом встал, слегка покачиваясь. Рыжие волосы растрёпанно топорщились в стороны. Сонливость, казалось, ещё не отступила: глаза оставались лениво расфокусированными.
– У нас ведь была договорённость о чае. Верно.
Пробормотав это, Максимилиан посмотрел на него и слегка улыбнулся. Словно всё ещё опьянённый сном, он коротко щёлкнул языком. После этого пересел на стул у маленького столика – прямо перед мольбертом, залитым солнцем. Джин остался стоять. Максимилиан коротко зевнул. Словно птица, объятая сонливостью.
– Садись.
Он указал подбородком на место напротив себя. Джин несколько раз перевёл взгляд с него на стул. Наследный принц – в столь неподобающем виде – и место напротив него. Мужчина не сдержал нервной усмешки.
– Вели подать чай.
Более того это была спальня самого наследного принца. Позвать в столь уединённое место и, не потрудившись даже прикрыться – с обнажёнными ключицами – предлагать ему чай. Даже для наследного принца подобная вольность была непозволительна, только если он не считал собеседника совершенно пустым местом.
– Похоже, всё уже подготовлено, Ваше высочество.
Однако Джин находился не в том положении, чтобы злиться. Садясь, он невозмутимо произнёс это. На столе стояли чайник, от которого всё ещё поднимался пар, и перевёрнутые чашки. Услышав это, Максимилиан бросил на него быстрый взгляд. И усмехнулся:
– Ах. Этот чай…
Произнеся это, он опустил глаза на чайник. Его пальцы едва коснулись губ. Затем взгляд плавно поднялся. Джин почувствовал на себе изучающий взор, скользнувший снизу вверх. Тут же губы Максимилиана изогнулись в ленивой, расслабленной улыбке.
– Это чай для императорской семьи.
Джин на мгновение потерял дар речи. Он растерянно моргнул. Максимилиан, будто ничего не заметив, небрежно продолжил:
– Пожалуй, стоит велеть принести и твою чашку. Тем более, слышал, из южных провинций как раз доставили отличный чёрный чай.
С этими словами он позвонил в колокольчик, вызвая слугу. Джин в несколько рассеянном состоянии ждал, пока принесут его чай. В конце концов он не смог сдержать нервной усмешки, и ему пришлось прикрыть лицо чашкой. Чай императорской семьи, который он не смел пить. Он давно знал, что различия между императорской семьёй и знатью, а также между знатью и простолюдинами, проявлялось в выборе украшений или цветов одежды. Но то, что разделение касалось даже того, какой напиток кому дозволено пить – такое он слышал впервые.
Этот проклятый статус.
Сделав глоток поданного ему чая, Джин слабо улыбнулся. Как же ему это всё опротивело. Тем временем Максимилиан не торопясь потягивал свой. Он сидел, закинув ногу на ногу, всё ещё с расстёгнутыми пуговицами. Сквозь распахнутую ткань местами проглядывала обнажённая кожа. Джин отвёл взгляд. А затем осторожно разомкнул губы. Эти слова он готовил всю дорогу сюда.
– Я слышал… Ваше высочество и мой покойный брат были однокашниками.
При этих словах Максимилиан, положив пальцы на ручку чашки и глядя в сад за окном, повернул голову. Возможно, из-за россыпи солнечных бликов его лицо казалось особенно бледным.
– Покойный брат? – спросил он.
Почти насмешливо.
У Джина пересохло во рту. Уловил ли он его скрытые помыслы?
Принц едва заметно улыбнулся.
– Молодой герцог Эрхардт.
Эта улыбка сразу растаяла, как кусочек сахара в горячем чае. Джин непроизвольно с трудом сглотнул.
– Я не забываю красивых вещей.
И одновременно всплыло воспоминание: вчерашний образ Максимилиана, медленно отступающего назад, обрывающего фразу на полуслове… и те недосказанные слова.
– Десять лет назад… Много ли найдётся тех, кто вспомнил бы его – всего лишь галанта, даже не принадлежавшего герцогской семье – кто сумел бы узнать в нём повзрослевшего юношу, но…
Джин интуитивно понял это. Слова, только что произнесённые принцем Максимилианом, несомненно, были продолжением вчерашней фразы. Леденящее заявление о том, что он не забыл прекрасную вещь, того мальчишку, его лицо.
– Тем более тех, что желал.
Максимилиан слегка подался вперёд. Джин бездумно следил за тем, как пальцы принца лениво скользят по ободку чашки. Его взгляд оставался внимательным, изучающим.
Вскоре их глаза встретились. Бледно-серые глаза Максимилиана смотрели на него так, будто готовы поглотить целиком. Каждый раз, когда принц медленно моргал, Джину чудилось, что его словно втягивает в глубину этого взора. Странное чувство. Невольно его губы чуть приоткрылись.
Пальцы, ещё мгновение назад скользившие по чашке, плавно поднялись и провели по подбородку Джина. Словно прикасаясь к тонкому фарфору, кончики пальцев мягко и почти интимно начертили линию от нижнего края уха до кончика подбородка. Мужчина почувствовал, как вдоль этой линии пробежала дрожь. Его губы дрогнули. Максимилиан смотрел на него, чуть наклонив голову.
И закончил:
– Никогда не забываю.
Он отнял пальцы от его лица. Джин не смог вымолвить ни слова. Максимилиан, опершись подбородком о сложенные ладони, усмехнулся. На короткий миг в комнате повисла тишина. Джин медленно закрыл глаза и снова открыл их. Затем прямо посмотрел на собеседника.
– Ваше высочество.
Его голос звучал приглушённо.
– Чего вы добиваетесь? – спросил Джин.
Пульс, участившийся ещё мгновение назад, теперь успокоился.
– Чего же я желаю…
Максимилиан плавным движением запахнул халат. Казалось, он о чём-то задумался и отвёл взгляд. Его взор скользнул к освещённому солнцем окну и стоящему перед ним мольберту.
http://bllate.org/book/12414/1577902
