– Приходишь только спать, уходишь без прощания. Видно, ночные гулянки так полюбились, что и дом родный теперь за постоялый двор принимаешь.
Сео нахмурился. Вчера за ужином Фетида был странно возбужден, а сегодня его будто подменили: сидел мрачнее тучи.
«…Я думал, брат уже уехал на работу».
Они с братом вообще никогда не были настолько близки, чтобы непременно желать друг другу доброго утра или прощаться.
Несколько здоровяков за спиной Фетиды опустили на пол огромный ящик.
– Отец велел непременно передать тебе подарок.
Передняя стенка ящика была прозрачной, и сквозь неё отлично просматривалось содержимое: внутри, аккуратно упакованная, стояла та самая золотая статуя, что ещё вчера украшала главный холл особняка.
– Это… мне? – Сео недоверчиво моргнул. То, что отец дарил ему дорогие вещи, не в новинку, но этот подарок не шёл ни в какое сравнение с прежними.
– Да. Именно «это».
Огромная золотая глыба, изображающая богиню из древних легенд, служила не просто украшением. Фамильная реликвия, передававшаяся в их роду из поколения в поколение вместе с особняком.
Голос Фетиды стал ещё тише:
– Статуя, которую особенно любила наша мать.
Сео этого не знал.
Фетида, дёрганый, сухой мужчина, стремительно приблизился к нему. В глазах, устремлённых снизу вверх на совсем не похожего на него младшего брата, полыхала ярость.
– Что ты там опять нашептал отцу? Он раскричался, что я, видите ли, задел твои чувства разговорами о матери.
«…».
Сео вдруг не нашелся с ответом.
– Он велел передать тебе эту статую и приказал извиниться лично.
– Я тут ни при чем, брат. Отец, видимо, что-то не так понял, – холодно отрезал Сео, чужеродный здесь, словно вырезанная из другой картины фигура.
Хотя сегодня дело приняло серьёзный оборот, сама ситуация, когда Фетида, искажая слова отца, срывал на нём злость, была до тошноты привычна.
– Ты теперь ещё и отца оговариваешь?
На людях Фетиду Онка считали «расчётливым, холодным, но разумным человеком», но Сео за всю жизнь не встречал человека более эмоционального и иррационального, чем его брат. Тот умел напустить на себя благородный вид, но нрав имел мелочный и нестабильный. По крайней мере, с самим Сео он вёл себя именно так.
– Ничтожный ублюдок.
Эти слова эхом разнеслись по тихому коридору.
Зейд слегка удивился. То, что Фетида оскорблял Сео, обзывая его ублюдком, он слышал так часто, что уже было привычным делом, но чтобы вот так, в лицо, да ещё в присутствии слуг, да и реакция прислуги оказалась странной.
Никто из них даже не вздрогнул. Мужчины, явно проработавшие в этом доме немало лет, лишь равнодушно взирали на происходящее, привыкшие к подобным сценам.
Сам Сео тоже ничуть не удивился и спокойно, с насмешкой, парировал:
– …Наверное, поэтому отец тебе и не доверяет. Из-за таких вот твоих выкриков.
Зейд, стоявший в углу, словно ширма, украдкой взглянул на Сео. К счастью, тот не выглядел задетым, но был заметно раздражён и напряжён.
– Подарок пусть доставят. Нести его самому слишком громоздко и неудобно.
– Как ты смеешь так говорить о сокровище моей матери…!
В ту же секунду раздался резкий шлепок, и голова Сео дёрнулась в сторону.
– Молодой господин!
Зейд вылетел вперёд и подхватил Сео под руку.
Он и подумать не мог, что дело дойдет до рукоприкладства, да ещё на глазах у стольких людей. И это сделал родной брат, который прекрасно знал о его слабости…
Тут Зейд осекся и мысленно обругал себя последними словами.
Именно потому, что Фетида знал о слабости Сео, он его и ударил.
– …Ах.
Сео схватился за щёку, тело била дрожь. Из прокушенной губы, которую он сжал, чтобы не закричать, сочилась кровь.
Настолько больно, что хотелось закричать, но он не хотел доставить Фетиде удовольствие видеть это. Сео, мелко подрагивая, всё же нашёл в себе силы холодно ответить:
– Давненько вы… собственноручно не били.
Зейд увидел, как побелели кончики пальцев, вцепившиеся в его мускулистую руку, и притянул Сео к себе чуть крепче. Сео медленно моргнул и прошептал:
– Идём.
Зейд несколько раз глубоко вздохнул и развернулся. В душе ему хотелось взвалить Сео на спину и бежать, но раз уж хозяин так крепится, не стоило задевать его гордость.
Фетида, глядя в спину уходящему Сео, мрачно пробормотал:
– …Это ты убил мою мать.
«Опять за своё».
У Сео не было сил даже рот открыть, он только сильнее прикусил губу. Самый застарелый бред Фетиды.
Двадцать лет назад он сам был грудным младенцем. Мать скоропостижно скончалась, и вскоре после похорон отец привёл в дом прижитого на стороне ребенка. Сео понимал, какой удар это могло нанести по Фетиде, тогда ещё совсем мальчишке.
Но у него самого не осталось ни сил, ни желания жалеть человека, который всю жизнь травил его по надуманному поводу.
Зейд подхватил пошатнувшегося Сео.
– Я отведу вас к машине.
Сео оперся на Зейда, поддерживавшего его, почти неся на руках. Кожа, кроме пылающей алым щеки, побледнела и покрылась холодным потом.
– Держитесь, молодой господин.
Выйдя из здания, Зейд рывком подхватил Сео на руки. Теперь, когда не нужно никого стесняться, главной задачей было как можно быстрее доставить его в безопасное место и дать лекарство.
Держа на руках взрослого мужчину, Зейд, не сбавляя шага, быстро пересёк парковку.
Едва оказавшись в машине, Сео тут же свалился на заднее сиденье. Он нашарил нагрудный карман рубашки, пытаясь найти постоянно носимое с собой обезболивающее. Но от острой боли не слушались даже руки. В конце концов Сео позвал Зейда.
– Обезболивающее…
– Вот оно.
Слёзы хлынули потоком. В отличие от детства, сейчас ему не грустно и не обидно, он плакал исключительно от боли.
Зейд протянул заготовленное лекарство и, увидев плачущего Сео, замер. Его застывшее лицо налилось гневом.
– Трогай.
Сео, заглотив несколько белых таблеток, приказал, крепко зажмурившись. Он не хотел оставаться здесь ни секунды дольше.
Зейд, на мгновение замешкавшись и глядя на Сео сверху вниз, быстро вернулся на водительское сиденье.
Ему хотелось что-то сказать, но слов не находилось. Да и не его это дело – говорить.
***
Злополучная статуя богини прибыла через неделю. Сео долго смотрел на неё, а затем распорядился поставить в углу дома, даже не распаковывая.
Зейду хотелось немедленно вышвырнуть эту дурную, пожелтевшую от времени мерзость, но не ему было это решать, и он просто молча наблюдал за действиями господина.
Вопреки опасениям Зейда, после возвращения из особняка Сео вёл себя как обычно.
В тот день он, правда, просидел взаперти в спальне до вечера, но уже на следующий день снова вёл себя, как ни в чём не бывало. По утрам плавал в море, по вечерам веселился на приёмах – словом, вёл праздную жизнь молодого аристократа, какую и всегда.
Однако Зейду почему-то стало труднее смотреть на него таким.
На рассвете, проверяя приготовленные вещи, Зейд вдруг опустился на пол и провёл ладонью по лицу. Ему стало и смешно, и противно от самого себя.
«Чушь какая. Решил уже всё, а теперь сомневаюсь».
Окончательный гонорар, обещанный Фетидой – такой, что хватило бы на безбедную жизнь в роскоши до конца дней. Если брать масштабом деревню, можно лет десять вообще не думать о деньгах. Это и было целью Зейда.
Достаточно побарахтавшись в этой грязи, где кровь лилась рекой, он собирался после этого дела вернуться на родину. Туда, где его ждали те, за кого он в ответе.
И провести с ними остаток жизни, пусть недолгий, зато в достатке и покое. Цель Зейда, а заодно и мечта всей его жизни.
«Просто член застоялся, а туда же мысли всякие лезут».
Грубая рука яростно взъерошила короткие седые волосы. В памяти сама собой всплыла гладкость чёрных, как шёлк, прядей.
Если уж выбирать между «нравится» и «не нравится», то скорее «не нравится». Это и сейчас так. Привычная высокомерная манера поведения вызывала отвращение, а безупречная, лощёная внешность – насмешку.
Но, в отличие от него самого, подлого и низкого по натуре, мягкий и благородный нрав Сео ослеплял.
А его чистый и прекрасный облик, которого никогда не касались грязные, ужасные раны, вызывал умиление…
«…Повалить его, что ли, разок».
В сущности, это могло оказаться просто иллюзией. Слишком долго он облизывался, и вот, несвойственно для себя, раскис. Скорее всего, интерес исчезнет сразу, как только он овладеет им, пусть даже силой.
– Это кого это ты собрался повалить?
Внезапно дверь распахнулась, и просунувший голову Сео с парочкой буклетов в руках уставился на него. Зейд чуть сердце не выронил.
– М-молодой господин?
– Зейд, у тебя опять? Похоже, придётся снова бегать, – прищурившись, пробормотал Сео.
Зейд с облегчением подумал:
«Значит, та тренировка до седьмого пота была просто из вредности».
– Вы ещё не спите? Может, зажечь благовония?
Он думал, раз Сео рано ушёл к себе, то уже спит.
Зейд, сидевший на полу, проворчал что-то себе под нос и поднялся. Накинул верхнюю одежду, небрежно брошенную на вешалку.
Из-за хозяина, которому, кажется, понравилось врываться к нему посреди ночи, пожалуй, стоило завести привычку спать одетым.
– Да нет, я не то чтобы не спал… просто читал вот это и не заметил, как время пролетело.
Сео помахал буклетами в руке. Приглядевшись, Зейд понял: это всё путеводители. Он удивлённо перевёл взгляд с буклетов на Сео.
– Наверное, за границей лучше, да? Ты тоже, если есть места, куда хочешь съездить, говори не стесняясь.
– Путешествовать… собрались?
– Ага.
– Но барон же не разрешает…
– Я такое говорил?
Неуверенная реакция Зейда заставила Сео удивлённо рассмеяться. Он помнил, что как-то заговорил о путешествиях, будучи пьяным. Но чтобы он ныл, что отец не разрешает, словно малое дитя…
– Теперь я совершеннолетний, так что отец не сможет просто так возражать.
Сео пожал плечами. Раньше невозможность поехать казалась ему само собой разумеющейся, и это оставалось лишь смутной далёкой мечтой. Но теперь, когда он начал строить планы, не видел причин, почему бы и нет.
Он любил Тепан, конечно… но другие города, другие страны – как же это, должно быть, ново и интересно!
– Раз уж ты всё равно не спишь, давай вместе посмотрим. Пошли в гостиную.
Красавец даже в пижаме выглядел безупречно. Он довольно улыбнулся и кивнул. Зейд, только что погружённый в тяжёлые думы, с растерянным видом поплёлся за ним.
«Путешествие, значит…»
Неизвестно, удастся ли ему на самом деле поехать, но предложение показалось стоящим. Было бы неплохо оставить на память хоть одно хорошее воспоминание перед расставанием.
И тут Зейд, поймав себя на мысли, что снова думает о чём-то, ему не свойственном, фыркнул от смеха – точь-в-точь спущенная шина.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12413/1442520
