Глава 108. Разбитый кулон
Когда тяжёлые веки снова поднялись, мир перед ним стал тёмным. Шэнь Умяню потребовалось время, чтобы постепенно адаптироваться к темноте.
Напротив него стояла неясная фигура.
Его нос заполнил влажный запах разложения и сырости, что круглый год не видят солнца. Знакомая обстановка мгновенно пробудила некоторые воспоминания в сознании Шэнь Умяня. Однако он всё ещё не сдавался. Он попытался пошевелить руками, но обнаружил, что его они скованы двумя толстыми цепями за его спиной. Сдвинуться он мог не больше, чем на несколько сантиметров.
Та же сцена, что и в предыдущей жизни, такое же обращение. Единственная разница заключалась в том, что на этот раз он не умирал и всё ещё мог встать и разговаривать с человеком перед ним.
В такт с его движениями в маленькой тесной комнате раздавался лязг металла. С тех пор, как он открыл глаза, лицо Чэнь И не изменилось. Он оставался очень спокоен. Было трудно сказать, сердится он или счастлив.
После того, как Шэнь Умянь встал, цепи, первоначально удерживавшие его руки, обвисли. Ещё две сковали его ноги. Цепи были очень короткими, их хватало только на то, чтобы он мог передвигаться вдоль стены. Однако это оказалось уже намного лучше, чем в его прошлой жизни, где у него было мало места для передвижения, поэтому он оставался привязанным к стене, как собака, потерявшая близкого человека.
Когда Шэнь Умянь поднял руку, чтобы проверить цепи, Чэнь И, стоявший напротив него, внезапно заговорил.
– Я отослал Шэнь Шилю.
Шэнь Умянь замер. Он поднял голову, выражение его лица было неясным.
Чи Чжао не волновала его реакция. Он опустил глаза, его взгляд был сосредоточен на серо-чёрных камнях в полу. Фактически, он не знал, какого они цвета, потому что они были слишком тёмными. Он ничего не видел. Даже близко стоящий к нему Шэнь Умянь немного расплывался перед его глазами.
Так даже лучше. Из-за этого ему было легче произносить следующие слова.
– Императорский доктор Сюнь вернулся в свой родной город. Я отпустил его с ним. Доктор Сюнь сказал, что Шэнь Шилю обладает хорошими способностями к медицине, и он возьмёт его в тихое место, чтобы обучить, а также запечатать его воспоминания о прошлом. Как только он перестанет быть тенью другого человека, в будущем он должен жить хорошо.
В оригинальной сюжетной линии после того, как доктор Сюнь вернулся в свой родной город, Шэнь Умянь не смог его найти. Было видно, как тщательно он спрятался. Также и по этой причине Чи Чжао решил передать ему на попечение Шэнь Шилю. Чи Чжао сказал доктору Сюню, что, если тот возьмёт с собой Шэнь Шилю, он согласится с просьбой доктора Сюня о возвращении в его родной город.
Теоретически, личность доктора Сюня не могла быть легко понята Чи Чжао, но по какой-то причине доктор Сюнь задумался только на мгновение, услышав предложение Чи Чжао, прежде чем сразу согласиться.
Никто не знает, действительно ли Шэнь Шилю станет лучшим врачом. Но будет достаточно, если он сможет жить как обычный человек.
Самым невиновным человеком в прошлой и настоящей жизни был Шэнь Шилю. Чи Чжао отпустил его не только для того, чтобы исполнить своё желание компенсировать ущерб, но и для того, чтобы предотвратить акт мести Шэнь Умяня.
После долгого молчания в тихой комнате, наконец, раздался голос Шэнь Умяня. Его тон звучал немного странно:
– Почему его отпустили?
Почему ты его отпустил?
Он тебе не нравится? Разве это не ты не мог забыть о нем? После того, как ты, наконец, получил его, почему ты его отпустил?
Чи Чжао нахмурился:
– В конце концов, он спас мне жизнь. Я не могу позволить ему оставаться в плену. Он также очень похож на тебя. Оставаться здесь ему не стоит.
Эти слова были беспристрастными, как слова человека, который намеревался просто отплатить кому-то за доброту. Шэнь Умянь на мгновение был ошеломлён:
– …Только это?
А что ещё?
Чи Чжао чуть не выпалил этот вопрос, но затем вспомнил, что в прошлой жизни, которую он никогда не испытывал, первоначальный владелец всегда любил Шэнь Шилю. Шэнь Умянь всё ещё твёрдо верил в это, поэтому он и задал этот вопрос.
После минуты молчания Чи Чжао тихо ответил:
– Моя любовь не такая уж дешёвая и случайная. Я бы не влюбился в кого-то только потому, что он спас меня.
Спасение жизни было просто введением. Будь то нынешний Чи Чжао или Чэнь И из предыдущей жизни, им нравился только человек в их сердце, а не какая-то спасительная благодать.
Чэнь И не любил Шэнь Умяня. На самом деле это видно по многим деталям. Шэнь Умянь чувствовал, что Чэнь И, который не знал правды, обращался с ним хорошо, но на самом деле, когда он узнал правду, он начал относиться к Шэнь Шилю ещё лучше. Несмотря на то, что он думал, что ему нравится Шэнь Умянь в течение нескольких лет, он даже не думал о том, чтобы сойтись с ним, но после появления Шэнь Шилю больше всего он хотел быть вместе с Шэнь Шилю.
Зрители видят больше, чем сами игроки. Шэнь Умянь не мог видеть, что происходит, но Чи Чжао видел.
Мысли Чи Чжао переместились в прошлую жизнь, но Шэнь Умянь всё ещё тупо смотрел на него.
Он не понял, что только что сказал Чи Чжао. Что он имел в виду? Он сказал, что ему не нравится Шэнь Шилю?
Тогда… кто ему нравится?
Прежде чем Шэнь Умянь смог задать этот вопрос, Чи Чжао, стоящий перед ним, уже возвратился из своих мыслей. Он глубоко вздохнул и продолжил:
– Все твои люди заперты в храме Дали. Вчера вечером я отослал служащих из храма Дали, а оставшиеся охранники очень слабые. Вероятно, совсем скоро твои люди сбегут и придут на помощь.
Не глядя в глаза Шэнь Умяню, Чи Чжао сказал на одном дыхании:
– Нефритовая печать и императорский указ об отречении Чжэня остались в Зале Циньчжэн. После того, как выйдешь, можешь забрать их. Мне не нравится быть Императором, и мне не нравится быть властителем, определяющим жизнь и смерть другого человека. Ты всегда хотел трон, поэтому я отдам его тебе. Я просто надеюсь, что ты справишься с этим лучше, чем я, пусть даже немного.
За последние несколько дней, когда я стоял у власти, в столице было бесчисленное количество смертей и раненых, и кровь текла по рекам. Император должен принести людям благословение, но я, как Император, принёс только смерть. Шэнь Умянь, после того, как ты станешь Императором, не будь таким, как я, хорошо?
После того, как Чи Чжао закончил говорить, он, наконец, поднял глаза. В одно мгновение он увидел глубокие и холодные глаза Шэнь Умяня. Чи Чжао инстинктивно напрягся. По какой-то причине нынешний Шэнь Умянь был очень пугающим. Хотя он не двигался, Чи Чжао чувствовал, что тот собирается убить его.
Шэнь Умянь действительно хотел убить его. Это желание возникало у него почти каждый день, но каждый раз он не мог его осуществить. Иногда, когда он заставлял себя быть жестоким, ему хотелось вместо этого убить себя.
Слова юного Императора были прямыми и спокойными. Это мог понять любой. Шэнь Умянь, однако, не мог поверить своим ушам, не говоря уже о том, что эти слова только что произнёс Чэнь И.
Он не чувствовал радости от того, что наконец получил трон, и не чувствовал радости теперь, зная, что Чэнь И не собирался убивать его и, возможно, даже любил его. Всё, что он чувствовал сейчас – это что его грудь сдавило так, будто вокруг неё плотно обвился питон.
Шэнь Умянь сделал шаг вперёд. Цепь тут же туго натянулась. Он не позволил даже самым незначительным эмоциям на лице юного Императора ускользнуть от его глаз и пристально посмотрел на него, спросив сквозь стиснутые зубы:
– А что насчёт тебя?
Юный Император отвёл глаза. Он потёр суставы пальцев и сказал, ведя себя беспечно:
– Не беспокойся обо мне. Небо большое, а земля широкая, мне всегда найдётся место. Пока я не Император, я буду счастлив, куда бы ни пошёл.
С тех пор, как он проснулся, тело юного Императора всегда слегка отклонялось влево. Более того, сейчас почти половина его тела была заблокирована. Шэнь Умянь нахмурил брови и посмотрел на закрытую левую руку. Чи Чжао почувствовал его взгляд и немедленно опустил правую руку, которая обхватила левую, и попытался отвлечь внимание Шэнь Умяня.
– До прихода твоих подчинённых я должен уйти, – Чи Чжао посмотрел на Шэнь Умяня. Он всё ещё хотел что-то сказать, но после долгих раздумий обнаружил, что ему сказать нечего: – … Вот и всё. Я ухожу.
С помощью главной системы Чи Чжао собрал волну жестокого обращения всего за пятнадцать дней. Согласно плану главной системы, Чи Чжао должен продолжать насилие до конца, изображать из себя неудавшегося Императора и ждать, пока Шэнь Умянь даст отпор. Как только это закончится, он должен быстро покончить жизнь самоубийством и принять позу, как умирающая королевская особа.
Но с самого начала Чи Чжао не собирался слушать главную систему.
До этого момента он сделал всё, что нужно сделать, и он также сделал всё, чего делать не следовало. Разве он не оскорбит его? Он уже совершил насилие и уже причинил вред, но для того, чтобы убедиться, что жизнь Шэнь Умяня не будет такой несчастной, а также ради собственного душевного спокойствия, он всё же хотел отчасти восстановить некоторые из нанесённых им травм.
Он хотел, чтобы Шэнь Умянь знал, что на самом деле он не так уж плох, не так сильно его ненавидит и что его искренность не напрасна. В каком-то неприметном месте скрывалась часть его искренности. Если Шэнь Умянь присмотрится достаточно внимательно, он сможет это увидеть.
Чи Чжао не мог объяснить, в каком состоянии он сейчас находится. Ему не нравился Шэнь Умянь, но он также не мог его оставить. Главная система оказался прав. Ранний уход был лучшим решением для него и его тела.
Чи Чжао обернулся. Шэнь Умянь, который до сих пор оставался неподвижен, наконец, слегка пошевелил запястьем. Грохот металла слился с насмешливой усмешкой.
Шаги Чи Чжао остановились. В комнате стало очень тихо. Голос позади него очень отчётливо достиг его ушей.
– А что насчёт меня?
Ты будешь счастлив, куда бы ни пошёл, а я, как ты думаешь, буду счастлив, если ты оставишь меня?
Чи Чжао не двинулся вперёд, но и не повернул назад. Шэнь Умянь посмотрел на его спину, и слова, которые, казалось, пропитались его собственными кровью и слезами, хлынули:
– Разве ты не можешь хоть разок!.. Подумать обо мне хоть немного?! Почему ты всегда такой самодовольный? Если бы ты подумал о моих мыслях и чувствах перед тем, как сделать это, ты бы не сказал мне ничего из этого!
Казалось бы, послушный юный Император на самом деле никогда не открывал своё сердце Шэнь Умяню. Он молча терпел, молча принимал и молча планировал. В его глазах в будущем был только он сам. Шэнь Умяня никогда там не было.
Он был прав. Чи Чжао сам подумал об этом и почувствовал, что это действительно так. В этом мире он, вероятно, стал настоящим «отбросом- шоу».
Закрыв глаза, Чи Чжао сделал шаг вперёд. Увидев, что он всё так же направляется к выходу, в маске Шэнь Умяня появилась трещина:
– Чэнь И!
Этот крик не имел никакого эффекта, но, услышав следующие за ним слова, Чи Чжао внезапно остановился и в панике повернулся обратно.
– Если ты сделаешь ещё один шаг, я умру вместе с тобой. Что до того, как сложится будущее Империи Чэнь – меня это никогда не волновало.
По сравнению с предыдущим криком, следующие за ним слова были произнесены довольно спокойно, но заставили Чи Чжао обернуться. Он увидел пару красных глаз и выступающие вены на висках Шэнь Умяня. Чи Чжао больше не мог сохранять спокойствие на лице. Он открыл рот и с большим трудом смог выдавить следующие несколько слов:
– Я не собираюсь умирать! Ты не в своём уме? Разве не ты всегда хотел быть Императором? Теперь ты получил то, что хотел, что тебя ещё расстраивает?
Шэнь Умянь не ответил ему. Его взгляд снова вернулся к левому рукаву Чи Чжао. Чи Чжао подсознательно прикрыл рукав, и вскоре после этого у человека напротив на лице появилась насмешка. Когда Чи Чжао увидел это, он поджал губы, и выражение его лица стало уродливым.
В рукаве был спрятан яд, о котором он просил охранника. Говорили, что после него человек поднимется на небо менее чем за секунду. Вчерашний снотворный препарат ему также передал охранник. Изначально Чи Чжао планировал отправиться в укромное место после этого, чтобы дождаться возврата Системы, и как только она вернётся и будет включён щит от боли, он с радостью уйдёт. К несчастью, Шэнь Умянь распознал его планы с одного взгляда.
– Разве ты не должен уже знать, чего я на самом деле хочу?
Глаза Шэнь Умяня были красными. Он спросил об этом, подчёркивая каждое слово. Чи Чжао поджал губы и не ответил. Внутри он всё ещё пытался придумать контрмеры. Слова Шэнь Умяня ранее были абсолютно серьёзными. Если он умрёт, он немедленно отомстит, убив себя. Шэнь Умянь был именно таким безжалостным человеком. Безжалостен к другим, а также безжалостен к себе.
Чи Чжао не думал о том, как его только что высказанное желание умереть вместе с ним показало, насколько Шэнь Умянь заботится о нём. Он просто хотел поскорее решить этот вопрос. Он не мог позволить Шэнь Умяню умереть. Можно сказать, что слова Шэнь Умяня только что поймали его на слабости.
Чи Чжао до сих пор упорно молчал. Внезапно он услышал странный звук, похожий на звук ломающейся стены. Чи Чжао подсознательно поднял глаза, и его глаза расширились от этого зрелища.
В какой-то момент Шэнь Умянь начал напрягать свои силы. Когда он посмотрел, стена треснула. Когда появилась трещина, остальная работа была проще. И так. Чи Чжао наблюдал, как Шэнь Умянь выламывал цепь из стены, и цепь вокруг его запястья оставила кровавый след. Чи Чжао ошеломлённо уставился на него и даже забыл сбежать.
После того, как он освободил руки, заняться цепями на ногах было не трудно. Шэнь Умянь сумел разорвать их голыми руками. Чи Чжао, наконец, смог увидеть, что означает этот мир, имеющий сильные боевые способности, но не был в настроении хлопать в ладоши.
Отражение Шэнь Умяня в его глазах становилось всё больше и больше. Чи Чжао, наконец, отреагировал и попытался сбежать, но Шэнь Умянь схватил его. Не обращая внимания на борьбу, он разорвал левый рукав Чи Чжао.
Вывалилась небольшая фарфоровая бутылка, мгновенно разбившись о пол. После этого выпал и круглый предмет. Этот предмет не был керамическим, но звук его удара о землю был более отчётливым.
Шэнь Умянь нахмурился и посмотрел на землю. Чи Чжао напрягся и внезапно начал бороться с ещё большей силой. Шэнь Умянь был ошеломлён, что позволило Чи Чжао успешно вырваться. Чи Чжао сразу же присел, чтобы поднять предмет с пола, а затем молча посмотрел на сломанную нефритовую подвеску в своих руках.
Чи Чжао сидел на корточках на земле, поэтому Шэнь Умянь не мог видеть выражение его лица. Он мог только заметить, что пальцы, держащие нефритовый кулон, побелели.
Чи Чжао был очень зол. Очень-очень зол. Он прожил столько лет и столько всего испытал. Даже когда он узнал, что умер жалкой смертью, он не чувствовал себя так, как сейчас, как будто его лёгкие и почки вот-вот взорвутся.
– Что ты творишь?!
Чи Чжао резко встал. Он выглядел так, будто собирался съесть его в гневе:
– Если я хочу умереть, какое твоё дело?! Какое у тебя право мешать мне делать то, что я хочу делать? Просто будь благодарен, что я не убил тебя. Почему ты мешаешь тому, что я делаю? Какое право ты имеешь препятствовать мне?!
Это было очень резкое заявление, его нельзя было прервать. У Чи Чжао обычно хороший характер, но именно потому, что у него обычно хороший характер, он может стать очень ужасным, как только потеряет равновесие. Этот самый момент был, вероятно, худшим за всю его жизнь, потому что он также использовал эту возможность, чтобы выплеснуть гнев, который сдерживал в течение очень долгого времени, в течение нескольких сотен лет.
Шэнь Умянь, который стоял напротив Чи Чжао, сначала был поражён, но вскоре успокоился.
Он позволил Чи Чжао продолжать делать ему выговор. Независимо от того, насколько глубоко нож вонзался в его сердце, он вёл себя так, как будто ничего не слышал, и продолжал смотреть на нефритовый кулон, крепко зажатый в чужой руке.
Когда Чи Чжао кричал, пока его горло не охрипло, он поднял руку, всё ещё скованную цепями. Тяжёлые цепи лежали на его запястье, делая его движения несколько неловкими. Чи Чжао сохранил прежнее выражение на своём лице и хмуро посмотрел на Шэнь Умяня. Когда последний положил руку ему на шею, он на мгновение напрягся, а затем ударил ногой.
– Отпусти меня! Ты должен быть рад, что я не умею ругаться. Если бы я мог, я бы проклял тебя до смерти! Не трогай меня. Ты понимаешь человеческую речь?! Я, твою мать…
Остальные слова были заблокированы внезапным поцелуем Шэнь Умяня, наполненным свирепостью. В ответ на это Чи Чжао рассердился ещё больше. Он пинал и пинал и даже прикусил кончик языка Шэнь Умяня, отчего вкус крови проник в его рот. Вместе с этим металлическим привкусом была и лёгкая соленость.
Чи Чжао внезапно открыл глаза. Прямо перед ним был Шэнь Умянь, у которого тоже были закрыты глаза. По его лицу текли слёзы.
Чёрт…
Чёрт…
Чёрт… Почему я такой чертовски бесполезный?
Из горла Чи Чжао внезапно вырвалось хныканье, как у детёныша, и он перестал бороться. Когда Шэнь Умянь заметил это, он обнял его ещё крепче.
С другой стороны, Система, успешно прошедшая предварительный раунд, вернулась после завершения процедур передачи. Она слышала, что Чи Чжао всё сделал правильно и что все задания в этом мире выполнены, поэтому ей просто нужно пойти и забрать Чи Чжао. Когда Система с радостью вернулась в сознание Чи Чжао, она была встречена этой сценой, которая вскоре подверглась цензуре.
Система: «………»
http://bllate.org/book/12388/1104825
