Не успев договорить, Чу Куан рванул с места, выхватил из курильницы горсть пепла и швырнул ее в воздух, погасив масляные лампы. Свет померк, и зал заполнили пляшущие тени, напоминавшие чудовищ и демонов. Сидевший за столом Страж Юйцзи даже не шелохнулся, лишь тихо рассмеялся, спокойно и величественно, подобно монарху:
— Ха, говоришь, ты мой враг? Моих врагов — что песка в море, их череде конца и края нет! И ты смеешь утверждать, что способен убить меня этой ночью? Жаль, — старец внезапно широко распахнул глаза, явив ауру убийственной мощи, — но такой человек еще не родился!
Чу Куан метнул топорик, затушив ряд свечей. Воцарилась кромешная тьма, словно все вокруг накрыли черным покрывалом. Чу Куан холодно усмехнулся:
— Эй ты, старый похотливый ублюдок! Родился такой человек или нет — сегодня я отправлю тебя на тот свет!
Внезапно Фан Цзинъюй почувствовал, как холод у его горла исчез. Человек позади него словно растворился в темноте, не издав ни звука. Он попытался вспомнить его облик: нелепо размалеванное лицо, рост почти такой же, как у него, одет в залатанное шелковое одеяние с цветочным узором... И тут его осенило: это же одежда его друга детства,Чжэн Дэли!
Почему одеяние Чжэн Дэли оказалось на том человеке?
Не успел Фан Цзинъюй как следует обдумать это, как услышал холодной, бесстрастный голос:
— Цзинъюй.
Это была его наставница, Страж Юйинь. Фан Цзинъюй поспешно отозвался:
— Ваш ученик здесь.
Пожилая женщина сказала:
— Хоть тебя и зовут Цзинъюй, но на деле ты просто глупец! (прим.пер.: напомню, что имя Фан Цзинъюй означает «поражающий/потрясающий глупцов/невежд»). Мыслишь ты узко и знания твои скудны, ты даже не заметил, как враг подобрался вплотную. Одно движение — и он перерезал бы тебе горло. Ты едва не погиб.
Фан Цзинъюй опустил голову.
— Твой меч он тоже похитил. Как может охотиться волк, лишившийся когтей и клыков? — ледяным тоном продолжала женщина и вытянула руку в сторону. — Подай мне Шоуцы (прим.пер.: Шоуцы 守雌 - Хранящая покорность, вероятнее всего, происходит от даосской концепции даодэдзин 守其雌)).
Шоуцы — меч Стража Юйинь, выкованный из железа горы Чжу, способный разрезать золото и нефрит, а сталь рассекать словно грязь. Обычно клинок всегда находился при ней, но в знак уважения к Стражу Юйцзи она оставила его в другой комнате. Фан Цзинъюй нащупал позади дверь, толкнул пару раз, но та не поддалась. Тогда он сказал:
— Наставница, дверь заперта.
Страж Юйинь вздохнула:
— Вот поэтому от тебя больше хлопот, чем пользы. Ладно. — Она взяла со стола тонкий разделочный нож для мяса. — Обойдусь и этим.
В зале царила кромешная тьма, лишь тонкие лучи лунного света просачивались сквозь узорчатые окна и расшитые занавеси, ложась на пол словно осколки белого фарфора. Она громко спросила:
— Убийца, где ты?
Чу Куан, разумеется, не ответил. Стоит издать хоть звук, как враг тут же обнаружит его. Даже малейший вздох мог выдать его укрытие.
— Можешь не отвечать, ибо где бы ты ни спрятался, — женщина медленно подняла нож, — я все равно найду и убью тебя.
В мгновение ока вспыхнул блеск клинка! Тонкие, изящные словно лепестки или снежинки, лезвия моментально заполнили зал. Сначала нож разделился на шесть лезвий подобно распускающемуся белому лотосу, затем шесть превратились в тридцать шесть, а тридцать шесть — в тысячу двести девяносто шесть, прорезая пространство и хаотично сменяя друг друга. В одно мгновение все фарфоровые вазы в комнате оказались разбиты, а вышитые занавеси превратились в пыль.
И в этом пыльном облаке Страж Юйинь внезапно открыла глаза — она уловила тихое, слабое дыхание. Тот, кто притаился во тьме, едва заметно всколыхнул выдохом мельчайшие пылинки. Она нашла его.
В тот же миг она вновь взмахнула ножом. Точные удары острых лезвий безошибочно устремились к затаившемуся противнику, словно гончие, преследующие зверя в горах.
Но тот, будучи изворотливым и хитрым, увидел стремительно летящие к нему клинки, покатился кубарем и поднырнул под Фан Цзинъюя, завопив:
— Бей меня, бей! Я здесь!
Женщина резко опустила нож. В тот же миг свет клинков померк, и все вокруг снова погрузилось во тьму.
Поняв, что она не рискнет нанести удар, опасаясь задеть своего ученика, Чу Куан стал еще наглее:
— Ну же! Я у твоего ученика прямо между ног! Руби, если кишка не тонка! Лучше всего будет, если оттяпаешь от него половину, чтоб потомства не оставил!
Мало того, что у этого человека язык грязный и тон непристойный, так он еще и глумится над ним! Фан Цзинъюй втайне возненавидел его. Схватившись за ножны, он ткнул ими вниз, выкрикнув:
— Заткнись!
Чу Куан ответил:
— А вот не заткнусь! Может, сам попробуешь заткнуть мне рот чем-нибудь? — словно скользкий угорь, он то и дело уворачивался от ударов. Фан Цзинъюй выхватил вторые ножны и, размахивая ими как веером, наугад бил в темноте. Тогда Чу Куан резко вытянул ноги, зажал ими ножны и, словно лиана, обвившая старое дерево, вскарабкался на него. Фан Цзинъюй вздрогнул, схватил со стола чашу и разбил ее об наглеца, но тот намертво вцепился зубами ему в щеку, оставив кровавый след от укуса.
Чу Куан пробормотал сквозь стиснутые зубы:
— Я передумал. Больше не буду болтать, лучше попробую на вкус твое нежное мясцо!
— Отпусти! — закричал от боли Фан Цзинъюй и влепил ему пощечину.
Чу Куан радовался победе лишь мгновение, как вдруг на его голову обрушился град кулаков. Сначала он не придал значения этой возне, пока один из ударов не пришелся по старому шраму от стрелы на лбу. Внезапно голову пронзила острая боль, словно от удара топором, и перед глазами все помутнело.
— М-м! — Чу Куан зажал лоб рукой, шрам полыхал огнем. Это был его давний недуг: однажды стрела пробила ему голову, и с тех пор кошмары, безумие и боль неотступно преследовали его, будто наросшая на кости язва.
Он терпел, пытаясь отдышаться, но тут Фан Цзинъюй внезапно ударил его кулаком в спину. Сила удара пронзила до костей, добралась до старой раны и застала Чу Куана врасплох. Тот, вскрикнув, отпустил его, кубарем покатился по полу, но тут же получил пинок и отлетел к столу.
Страж Юйинь негромко произнесла:
— Мальчишка, не смей убегать!
Отблеск лезвия рассек тьму подобно длинному хлысту. Забыв о боли, Чу Куан вскочил, метнулся к столу, схватил костяной лук и бросился наутек.
Он солгал. На самом деле этим вечером он вовсе не собирался убивать Стража Юйцзи. Старик и вправду был его заклятым врагом, но сейчас он был слаб и немощен, не имея шансов на победу. К тому же здесь была еще и Юйинь. Разве мог он тягаться сразу с двумя Стражами?
Все, чего он хотел — это костяной лук.
Заполучив его, он сможет сбежать куда подальше, залечь на дно, набраться сил, лет десять оттачивать свое боевое мастерство и только тогда будет способен тягаться со Стражем Юйцзи.
Страж Юйинь заметила, что он уже у окна, и медленно занесла нож для удара. Но в тусклом лунном свете она с изумлением увидела, как он вдруг выпрямился, натянул тетиву и прицелился. На фоне серебряного диска луны его черный силуэт был подобен Владыке Янь-вану.
— Я не сбегу, — сказал Чу Куан. — Это вам следует бежать! Слушайте сюда: сейчас я пущу три стрелы, и от каждой из них вы обделаетесь!
Внезапно он резко дернул тетиву — раздались три раскатистых, громоподобных звука. Страж Юйинь и Фан Цзинъюй приготовились отразить атаку, но быстро поняли, что этот тип прибегнул к хитрости. Они собрались броситься за ним, как вдруг ощутили уколы боли — несколько глиняных шариков, вылетевших из темноты, попали прямо в акупунктурные точки, заставив их тела оцепенеть. Оказывается, Чу Куан применил отвлекающий маневр: натягивая тетиву «вхолостую», он тем временем метнул кончиками пальцев глиняные шарики.
Конечно, эта маленькая хитрость, не могла остановить Стража Юйинь. В одно мгновение она освободилась от оцепенения и вновь занесла нож для удара. Зрелище было захватывающим — словно белая цапля расправила крылья, но при этом была пронизана ледяной убийственной аурой.
Однако Чу Куан был начеку. Он выбил плечом оконную раму и вылетел наружу. Зажав под мышкой костяной лук, он припустил прочь.
— Какой хитрый пес. А у него и правда есть способности, раз смог ускользнуть от меня, — негромко проговорила Страж Юйинь, убирая нож.
— Ускользнуть? Раз уж он посмел передо мной изрыгать подобные непотребства, разве я позволю ему так просто уйти? — из темноты вдруг донесся властный хохот. Это заговорил Страж Юйцзи.
С самого начала он даже не шелохнулся, лишь внимательно наблюдая за схваткой Стража Юйинь с убийцей. Теперь же он поднял грубую, мозолистую ладонь, соединил большой и средний пальцы и, прицелившись в улепетывающую с луком тень, легонько щелкнул.
Этот тихий щелчок породил яростный шквал энергии, словно меч, расколовший небеса! Ночной покров разорвала вспышка, оконные рамы с грохотом вылетели наружу, а в ушах у всех гремело так, будто рухнула гора. Чу Куан был уже в четырехстах шагах, но внезапно почувствовал, будто все его тело поразил удар тяжелого молота. Кожа его полопалась, кровь брызнула во все стороны.
Этот человек мог убить одним щелчком пальцев с расстояния в четыреста шагов! Фан Цзинъюй уставился на него с трепетом и ужасом. Только сейчас он понял, что в тот день у перевала Байцао Страж Юйцзи не прилагал особых усилий. Сила этого старца была непостижима — пропасть между ним и Фан Цзинъюем была огромна, как между небом и землей.
Чу Куан кубарем покатился с крыши, словно подстреленная птица. Лунный свет серебрил темную черепицу, и мир, казалось, замер в безмолвии.
Пожилая женщина поднялась и почтительно сложила руки в поклоне перед Стражем Юйцзи:
— То, что сегодня этот злодей пробрался сюда и потревожил вас — мое упущение, я потеряла лицо.
— Пустяки, всего лишь забавная возня, было довольно занятно, — рассмеялся старик.
Страж Юйинь взмахнула лезвием, перерубила дверной замок и подозвала дрожащую от страха, стоявшую на коленях снаружи хозяйку борделя.
— Ступай, притащи этого мальчишку, я его как следует допрошу.
— Не нужно, — сказал Страж Юйцзи. — Всего лишь надоедливая мошка, пусть хозяйка сама с ним разбирается.
Страж Юйинь хотела возразить, но, взглянув на непоколебимое выражение лица Стража Юйцзи, не решилась вмешиваться. Раз уж старец принял решение, его не изменить даже Нефритовому императору (прим.пер. 玉帝 – верховное божество даосского пантеона). Хозяйка принялась поспешно кланяться:
— То, что какой-то воришка пробрался в заведение и потревожил ваше веселье — моя вина, я заслуживаю смерти! Я непременно сдеру с него шкуру заживо, чтобы унять ваш гнев!
— Хе-хе, не стоит. Я сегодня уже отнял у вас один танец, чем доставил тебе немало убытков. Если лишу жизни еще одного человека, кровопролитие будет чрезмерным. Накажите его как следует и отпустите, — отпив вина, сказал он. — Я недавно принял «эликсир бессмертия», к тому же в последнее время питаюсь вегетарианской пищей, читаю священные тексты и стараюсь избегать излишних убийств.
Хозяйка была не в силах вымолвить ни слова, лишь отчаянно билась головой об пол в поклонах.
— Пусть будет так, как сказал господин Страж Юйцзи, — вздохнула Страж Юйинь и обратилась к хозяйке. — Но если впредь случится подобное безобразие... — она вдруг широко распахнула глаза, и взгляд ее стал ледяным, — ...то все до одного в павильоне «Цзуйчунь» потеряют свои головы!
В это время во внутреннем дворе среди сиротливых голых ив Чу Куан, весь в крови, с трудом полз по земле.
Даже на таком расстоянии сила удара Стража Юйцзи была чудовищной, — кости оказались раздроблены, сухожилия порваны. Едва зажившие раны вновь открылись. Собрав остатки сил, он дополз до берега озера, расколол лед и погрузил костяной лук в воду.
Он должен сохранить его. Пока Фаньжо при нем, сколько бы раз ни терпел поражение, он сможет вновь собраться с силами и вернуться. В полузабытьи Чу Куану явилось лицо Наставника. Он все еще барахтался на этой бесплодной земле Пэнлая. Когда же он сможет исполнить волю Наставника и вырваться из этой клетки? Он еще не отомстил Стражу Юйцзи, еще многое предстояло сделать.
В ушах до сих пор звучал предсмертный шепот Наставника: «Найди для меня одного человека... уведи его с Пэнлая».
Но Наставник испустил последний вздох, так и не назвав имени того человека. При жизни он говорил Чу Куану, что тот, кого он должен найти, будет выдающейся личностью не от мира сего, что он узнает его с первого взгляда. К сожалению, Чу Куан, будучи сам не свой, много лет скитался по Пэнлаю, но так и не нашел того, о ком говорил Наставник. Вместо этого он лишь страдал от множества ран.
Он был еще слишком далек от исполнения желания Наставника.
Чу Куан закрыл глаза и провалился в забытье.
http://bllate.org/book/12386/1601613
