Прибытия Стража Юйцзи ожидали со дня на день, и в павильоне «Цзуйчунь» царило оживление, как в первый месяц года.
Фонари из тонкого шелка развесили вдоль галерей, и сад теперь был освещен ярко, как днем. Куртизанки в струящихся платьях с широкими рукавами весело пели и грациозно танцевали, словно порхающие бабочки.
Павильон «Цзуйчунь» был жемчужиной квартала красных фонарей, возвышаясь над оживленным городом. Его светлые галереи и извилистые балюстрады были украшены жемчугом и нефритом. Здесь выступали не только блистательные артистки, танцующие с разноцветными лентами, но и утонченные молодые певцы — это был поистине райский уголок для высокопоставленных чиновников и богатых благородных господ.
Страж Юйцзи являлся одной из самых могущественных персон, его влияние было настолько велико, что одним лишь своим вздохом он был способен заставить содрогнуться весь Пэнлай. Поэтому все куртизанки напудрились, нарумянились и облачились в свои лучшие наряды, дабы не оскорбить взор Стража Юйцзи и не обречь себя на печальную участь.
Однако, как бы ни соревновались в великолепии эти прекрасные цветы, один человек в павильоне оставался ко всему безучастным. Солнце уже стояло высоко, но он все еще валялся в постели, раскинув руки и ноги, и пускал во сне слюни.
От яркого солнечного света в галереях стало жарко. Слуга, позвонив в колокольчик, распахнул решетчатую дверь, внес деревянный поднос с рисом и жидкой кашей и прикрикнул:
— Молодой господин, время завтракать.
Едва слуга произнес эти слова, как перед его глазами промелькнула тень. Тот, кто только что лежал в кровати, словно безжизненная тряпичная кукла, внезапно подскочил подобно расправившей крылья огромной летучей мыши и бросился к нему. Испугавшись, слуга выпустил поднос из рук, и тот вот-вот должен был упасть на пол. Однако человек тут же поймал обе миски, открыл рот, словил зубами вылетевшее из миски соленое яйцо и принялся усердно жевать.
Приглядевшись, слуга увидел неопрятного юношу с растрепанными волосами, одетого в простое, измятое шелковое одеяние. Из-под взъерошенных волос виднелся лишь левый глаз, его взгляд был унылым и безжизненным, словно догоревший пепел. У слуги слегка заболела голова: этого человека продали в павильон несколько дней назад, и хотя он и был хорош собой, но характером обладал странным и нелюдимым. Слуга не мог взять в толк, что в нем разглядела хозяйка.
Он вспомнил, как выглядел этот юноша, когда его только привезли: завернутый в рогозовую циновку, весь покрытый ранами так, что кровь пропитала промасленные стебли рогоза. Он тоже перевязывал ему раны и видел его тело, стройное и гибкое как у леопарда, но покрытое многочисленными шрамами, словно усыпанное звездами небо.
При воспоминании об этом сердце слуги смягчилось. Возможно, это была несчастная душа, которой досталось от какого-нибудь вспыльчивого господина.
Он наклонился, чтобы поднять поднос, но вдруг услышал, как человек невнятно пробормотал:
— Спасибо.
— Ты умеешь говорить? — удивленно поднял голову слуга.
— Мать твою, я чокнутый, а не немой, — сказал человек и принялся прихлебывать жидкую кашу, а листья маринованной капусты хватал руками вместо палочек. Ел он торопливо, каша прилипла к кончику его носа, словно у изголодавшейся псины.
Слуге стало любопытно, и он присел рядом с ним. Солнечный свет мелкими золотистыми песчинками рассыпался по его лицу, делая черты еще более выразительными и чарующими. Слуга спросил:
— Как тебя зовут?
— Чу Куан.
— Ай-я-яй, плохое имя, — замахал руками слуга. — Слишком высокомерное, господам, которые часто бывают здесь, такое не понравится. Разве госпожа не дала тебе новое? Например, Фэн-эр или Лянь-эр? (прим.пер.: Фэн (凤) – феникс, Лянь (莲) – лотос, эр – уменьшительно-ласкательный суффикс)
Чу Куан искоса взглянул на него и допил кашу. Языком, словно тряпкой, он тщательно вылизал дно миски до зеркального блеска.
Слуга осмелел и снова спросил:
— Откуда ты?
— Не помню.
— Я заметил, хозяйка очень ценит тебя, и ты был изранен. Неужели ты беглый раб из богатой семьи?
Чу Куан отвернулся, вспоминая о своем безрадостном прошлом, и скупо ответил:
— Можно и так сказать.
Слуга удовлетворенно кивнул, довольный своей догадкой. Вероятно, этот человек был рабом, которого хозяин избил почти до смерти, а потому оказался в безвыходном положении и теперь вынужден продавать свое тело здесь. А раз он служил в зажиточной семье, то и денег стоил немалых. Однако среди борделей павильон «Цзуйчунь» считался лучшим местом. В большинстве других заведений попавшие в немилость слуги влачили жалкое существование и спали под открытым небом, для них павильон «Цзуйчунь» был подобен небесному дворцу.
— Тогда… сколько тебе лет? — снова полюбопытствовал слуга.
— Не помню, наверное, за двадцать.
— О, так ты уже староват! Большинству юношей у нас лет тринадцать-четырнадцать. По достижению совершеннолетия тело грубеет, появляется щетина, и господам клиентам это уже не нравится. — Слуга оглядел Чу Куана и добавил: — Но у тебя лицо моложавое, и тот важный гость, который скоро прибудет в наш павильон, предпочитает таких крепких, как ты. Так что без работы не останешься.
Чу Куан доел руками капусту, затем, держа миску в зубах, дочиста слизал весь соус и только тогда, надув щеки, спросил:
— Важный гость?
— Да, тот, кто занимает второе место даже среди Стражей Священных Гор! — взволнованно воскликнул слуга и густо покраснел, словно был болен. — Страж Юйцзи!
Миска, которую Чу Куан держал в зубах, вдруг упала на пол, осколки разлетелись по полу.
Всем было известно, что десять Стражей охраняли пять Священных Гор, включая Пэнлай. Покойный император Бай (прим.пер.: Бай (白) – белый, чистый, светлый) был тираном, взимал непомерные налоги и вел бесконечные войны. Однажды он отправился на войну к вратам Чжэньхай, но обнаружил, что за пределами Пэнлая бушуют сильные метели и свирепствует чума. Тогда император Бай воздвиг множество небесных барьеров за вратами Чжэньхай, а после возвращения в столицу издал указ, запрещающий всем простолюдинам, кроме десяти Стражей Священных Гор, отправленных наружу, покидать Пэнлай.
Эти десять Стражей получили от прежнего императора десять драгоценностей из императорской сокровищницы, каждая из которых получила свое название: Тяньфу, Юйцзи, Губи, Байхуань, Бибао, Жуи, Мохэ, Лангань, Юйцзюэ и Юйинь (прим.пер.: подробнее в примечаниях к главе). Позже названия этих драгоценностей стали именами десяти Стражей. Из-за беспутства императора Бая народный гнев поднялся, как приливная волна, его младший брат убил правителя и взошел на трон, но сохранил эти титулы, назначая на них самых смелых и решительных. По сей день Стражи оставались вершиной, достичь которой могли лишь самые выдающиеся воины.
Страж Юйцзи стоял во главе Стражи Священных Гор. Выше него когда-то был лишь Страж Тяньфу — важный сановник, сопровождавший покойного императора в походах, но он давно погиб в море Мин. Таким образом Страж Юйцзи стал предводителем остальных, и его власть была огромной.
У этого старца были словно выкованные из железа руки, не боящиеся ни мечей, ни копий, ни воды, ни огня, способные легко сломать человеку шею или раздробить конечности. Ходили слухи, что его сила безгранична, он мог голыми руками двигать горы и менять течение рек. Также говорили, что его энергия ян была настолько сильна, что за ночь он мог овладеть десятком людей независимо от пола, и большинство куртизанок, скатившихся с его ложа, теряли полжизни. Поэтому этот старец отдавал предпочтение молодым, здоровым юношам — по крайней мере, они не умирали после одной ночи, проведенной с ним.
Чу Куан когда-то жил в его поместье в качестве презренного домашнего пса и хорошо знал характер этого человека.
И именно поэтому он понимал, насколько ужасен этот старец. Страж Юйцзи был кошмаром, запечатленным в его сердце и оставившим глубокие, гноящиеся шрамы.
— Отведи меня к нему! — прежнее беззаботное выражение Чу Куана исчезло, он оскалил белоснежные зубы и скользнул по лицу слуги свирепым взглядом.
Проснувшись, он обнаружил, что его продали в бордель, но это еще не всё: работорговец увидел клеймо на его затылке и захотел вернуть его в руки прежнего хозяина, чтобы снискать расположение Стража Юйцзи.
Слуга испугался его гнева и задрожал как осиновый лист:
— Страж Юйцзи еще не удостоил наше заведение своим присутствием!
— Раз он еще не прибыл, я сам его найду, — Чу Куан резко поднялся, переполненный убийственной аурой, и пнул слугу ногой. — Ну, где он? Веди меня.
Но не он успел сделать и нескольких шагов, как вдруг споткнулся. Опустив голову, он обнаружил, что к его лодыжке прикована железная цепь.
Слуга поднялся, отряхнул пыль с одежды, и в его улыбке промелькнуло коварство:
— Молодой господин, хозяйка заплатила за тебя немалые деньги, она тебе благоволит и хочет угодить Стражу Юйцзи. Кто же тебя так легко отпустит?
Чу Куан потянул цепь что было сил, но понял, что от нее не избавиться, закатил глаза и плюхнулся на кровать:
— Почему я? Разве нельзя найти кого-нибудь со здоровой башкой?
— Потому что у тебя крепкое тело, как раз то, что нравится Его превосходительству Стражу Юйцзи. К тому же, каждый раз, когда он посещает наш павильон, погибает немало наших юношей и девушек, и людей теперь не хватает! — хотя слуга смутно разглядел его безумие, но не придал этому значения, усмехнувшись: — Впрочем, если не знаешь здешних правил, ничего страшного. Госпожа сказала, что после того, как ты примешь несколько гостей и разберешься, как здесь всё устроено, только тогда сможешь обслужить Его превосходительство Стража Юйцзи.
Чу Куан лишь рассмеялся, выражение его лица стало мрачным и хищным, словно у свирепого волка.
— Значит, я смогу его увидеть?
— Да.
— Так чего ждать? Кого я там должен развлечь? Живее гони их сюда.
Чу Куан перевернулся на кровати, закинул ногу на ногу и развязно махнул рукой:
— Мне не терпится встретиться с этим старикашкой Юйцзи.
***
Полмесяца спустя, переулок Линша.
Хотя стояла глубокая зима, здесь было многолюдно, носильщики, торгующие вином и другими товарами, беспрерывно сновали туда-сюда. Однако прямо в этом узком переулке несколько человек схлестнулись в драке, сражаясь не на жизнь, а на смерть.
Кулак одного из них жестоко ударил по лицу слабого и хрупкого на вид ученого, тот отлетел, перекатившись несколько раз по земле, словно колесо.
Ударивший его был дородным, широкоплечим молодым господином в расшитых парчовых одеждах, с маленькими глазками, носом картошкой и грубым лицом, напоминавшим плохо вспаханное поле. Он вытащил из-за пазухи ученого маленький кошель, открыл его и сплюнул:
— И это всё? Сукин ты сын, разве я не говорил тебе принести побольше денег? На какие шиши я пойду сегодня в бордель?
Ученый робко приподнялся. Его шелковая мантия с цветочным узором хоть и была хорошего качества, но на спине была покрыта заплатками. Его звали Чжэн Дэли, младший сын семьи Чжэн. Несколько поколений этой семьи получали жалованье в астрономической академии Пэнлая. Его отец когда-то возглавлял её, но из-за допущенной ошибки в составлении календаря был разжалован, и положение семьи Чжэн резко ухудшилось. Чжэн Дэли тоже пострадал от этого, терпя повсюду насмешки и презрение.
А отобравший у него деньги молодой господин был отпрыском знатной семьи Тао. Пользуясь тем, что его предки занимали высокие чиновничьи посты, он обращался с Чжэн Дэли как с собакой, избивая его и понукая им.
— У меня… у меня почти ничего не осталось. Мы живем очень скромно, у нас действительно нет денег… — заикаясь, сказал Чжэн Дэли.
— Раз нет денег, почему не заработаешь? — ощетинился молодой господин Тао. — Сходи в трущобы, разденься догола и дай какому-нибудь бродяге трахнуть тебя в зад. Получишь семь монет!
Чжэн Дэли попытался подняться на ноги, молодой господин Тао вздернул густые брови и жестоким ударом ноги по колену отправил юношу лицом в грязь.
— Разве я разрешал тебе вставать? Встанешь только когда в этой грязной миске для подаяний окажется достаточно монет, чтобы этому господину хватило на чаепитие, тряпка!
Тут же подошли приспешники молодого господина Тао, обрушивая град ударов на Чжэн Дэли, пока его лицо не превратилось в палитру синяков всевозможных оттенков.
Когда молодой господин Тао ушел, он покачиваясь поднялся и побрел домой.
Чжэн Дэли шел, стискивая зубы и не позволяя слезам вырваться наружу. Характер его был мягок, как вода, он не любил ссориться с людьми, что делало его лакомой добычей для уличных хулиганов.
«Просто терпи», — говорил он себе. Что он до сих пор и делал.
Вернувшись домой, Чжэн Дэли увидел фигурку, прислонившуюся к облупившимся золоченым воротам, всхлипывающую и плачущую. Ее тело дрожало, словно увядший лист на ветру.
Он поспешил к ней и увидел, что это их служанка, Сяо Фэн.
— Сяо Фэн, что ты здесь делаешь?
Девушка посмотрела на него, ее подобные жемчугу глаза были полны слез, стекавших по ее щекам. Чжэн Дэли с ужасом заметил, что ее одежда была в беспорядке.
— Господин! — Сяо Фэн не сдержалась, закрыла лицо руками и громко разрыдалась. — Сегодня поутру я вышла купить немного ниток и иголок и столкнулась с молодым господином Тао. Они затащили меня в паланкин, отвезли в безлюдное место и надругались надо мной!
Чжэн Дэли словно громом поразило.
Слуг в их семейном особняке было немного, он знал Сяо Фэн еще с детства, и она была ему как старшая сестра. В детстве, когда он допоздна занимался каллиграфией, клюя носом, Сяо Фэн тихонько сидела рядом, вышивая цветы. Когда он случайно разбил любимую вазу отца с росписью цветов сливы, Сяо Фэн взяла вину на себя и получила за это сотню ударов плетью, оставивших на ее теле шрамы. Они с Сяо Фэн делили печали и радости. Молодой господин Тао издевался над ним — и ладно, но теперь он поднял руку на Сяо Фэн.
Сяо Фэн плакала, закатав рукав и обнажив тонкую, белоснежную руку. Чжэн Дэли уставился на нее. Помимо синяков от пальцев на ней были видны бесчисленные крошечные кровоточащие ранки — следы от уколов вышивальной иглой.
Внезапно боль в его теле исчезла. Сердце Чжэн Дэли стало подобно раскаленной печи, таящей в себе неистовое пламя.
Насмешки молодого господина Тао над ним, казалось, все еще звучали в ушах: «Тряпка!»
Его пинали бесчисленное количество раз, но ни разу он не был так взбешен, как сейчас. Даже будучи по натуре мягким, как хлопок, теперь он воспламенился от одной искры.
Чжэн Дэли поспешил во двор и взял целебную мазь, нанеся ее на раны Сяо Фэн. Он любил проводить свободное время за книгами, особенно о врачевании, и обладал кое-какими познаниями в этой области. На заднем дворе работник что-то мастерил на верстаке, Чжэн Дэли подошел, поднял с земли плотницкий топорик и широкими шагами вышел наружу.
— Молодой господин, куда вы? Что вы собираетесь делать? — испуганно спросила Сяо Фэн, увидев, как его глаза налились кровью.
Чжэн Дэли ответил:
— ...Я иду убивать!
Гнев в груди разгорался все сильнее, как если бы в него подбросили дров. Он решительно направился к рынку, словно герой, вознамерившийся отомстить. Однако мужество быстро прибывало и так же быстро отступало; едва дойдя до перекрестка, он снова превратился в труса.
Плотницкий топорик в его руке внезапно стал подобен раскаленному железу. Разве сможет он в одиночку справиться с молодым господином Тао и его подручными? Тот крепок и силен, а он по сравнению с ним — просто скелет. К тому же, если он действительно совершит убийство, разве это не усугубит положение его семьи?
Нерешительность, словно невидимые лианы, опутала его ноги. Чжэн Дэли вспомнил, как молодой господин Тао говорил, что сегодня пойдет на чаепитие, вероятно, в павильон «Цзуйчунь». Но ноги понесли его не туда, а нерешительно свернули в переулок Цинъюань.
Там он нашел маленький дворик с низкой крышей. Двустворчатые деревянные ворота были еще более ветхими, чем у него дома, и шатались так, словно с трудом выдерживали осевшую на них пыль. Грубая бумага на окнах была порвана в нескольких местах и кое-как заткнута соломой. Чжэн Дэли постучал в ворота и громко крикнул:
— Фан Цзинъюй!
Ответа не последовало, и сердце Чжэн Дэли сжалось. Фан Цзинъюй был его давним другом, которого он знал много лет. Хотя тот и был холоден по натуре, но справедлив и прямолинеен, а теперь еще и стал чиновником Стражи. Он пришел к Фан Цзинъюю в поисках поддержки, но того дома не оказалось, и сердце Чжэн Дэли словно окатили ледяной водой.
— Фан Цзинъюй! Цзинъюй... ты здесь?
Деревянные ворота внезапно со скрипом распахнулись, в проеме появилась миловидная девушка в красном. Скрестив руки на груди, она рявкнула:
— Его нет! И денег у нас нет, проваливай!
Чжэн Дэли остолбенел и только теперь разглядел, что это была Сяо Цзяо, девушка, которая жила в доме Цзинъюя. Она тоже узнала его, и выражение ее лица смягчилось, но все равно смотрела на него свысока:
— Я думала, это сборщик долгов. А ты — тот молодой господин Чжэн без яиц? Зачем тебе тыква-молчун?
— Я... хочу с ним поговорить...
— Хм, его наставница позвала его кутить! — надула губы Сяо Цзяо. — Он не скоро вернется, приходи в другой раз, уважаемый.
С этими словами она с грохотом захлопнула ворота у него перед носом, оставив Чжэн Дэли в полном недоумении.
Не найдя своего спасителя, Чжэн Дэли понуро вышел из переулка Цинъюань.
Он бродил по улицам, сжимая в руке топорик и не зная, куда идти. Вспомнив полные слез глаза Сяо Фэн, он переполнился праведным гневом, но стоит ли в самом деле идти на убийство? Сможет ли он в одиночку справиться с молодым господином Тао и его компанией? Его сердце словно пронзали тысячи игл, и он терзался в нерешительности.
Не успев опомниться и следуя за толпой прохожих, он оказался в переулке Уцзю, где располагались величественные здания и бордели. Напудренные и нарумяненные куртизанки заигрывали с прохожими, грациозно прислонившись к дверям. Запаниковав, Чжэн Дэли вознамерился убежать, но врезался в чьи-то объятия.
Это была нарядно одетая женщина с налобной повязкой на голове, явно куртизанка. Исполнившись страстным энтузиазмом, она позвала его:
— Молодой господин, хватит бродить в одиночестве, заходите!
Чжэн Дэли отчаянно замотал головой и поспешно сказал:
— Нет, нет... — однако тонкие пальцы женщины уже шарили по его груди. Она нащупала топорик, который Чжэн Дэли завернул в ткань и сунул за пояс. Почувствовав нечто твердое, она хихикнула:
— О, у молодого господина изысканный вкус! Он даже пришел подготовленным! Давайте повеселимся вместе? — с этими словами она втащила Чжэн Дэли внутрь.
Чжэн Дэли покраснел до ушей и пару раз пытался улизнуть, но женщина крепко сжимала его запястье. Они прошли через несколько полукруглых арок, как вдруг перед ним предстало зрелище ослепительной роскоши: беседки с бирюзовой черепицей и галереи, расписанные алыми орнаментами. Оказалось, это был потайной ход в павильон «Цзуйчунь». Куртизанки, завлекавшие клиентов, приводили их сюда именно этим путем.
Один за другим зажигались шелковые фонари, и их было так много, как звезд на небе. Ничего не соображающего Чжэн Дэли втолкнули в галерею. В полузабытьи он вспомнил, что молодой господин Тао сегодня вечером тоже собирался сюда на чаепитие — выходит, он попал куда нужно.
Группа ярко одетых куртизанок проплыла мимо него, словно разноцветные облака, девичий смех был подобен серебряным колокольчикам. Та, что притащила его сюда, усмехнулась им:
— Я привела нового клиента, есть свободные комнаты?
Одна из куртизанок со смехом поддразнила ее:
— Скоро прибудет господин Страж Юйцзи, а ты всё клиентов заманиваешь! К тому же, госпожа говорит, ты хороша в пении и игре, так что иди готовься выйти на сцену. Этот уважаемый гость — не твоя забота! — с этими словами она взглянула на Чжэн Дэли.
Чжэн Дэли, напротив, вздохнул с облегчением, вырвавшись из объятий куртизанки, и замахал руками:
— Если вы заняты, не нужно меня развлекать, — и дабы предотвратить навязывание услуг, добавил: — Кроме того, я предпочитаю мужчин, так что прошу, дамы, не настаивайте.
Девушка изумилась, но всё же протянула руку, чтобы схватить его:
— Оказывается, молодой господин предпочитает сухопутную дорогу, это я проглядела. Но ничего страшного, в нашем заведении также есть множество нежных и гладкокожих сянгунов, не торопитесь уходить! (прим.пер.: сянгун (相公) мальчик-наложник, юноша из публичного дома)
Чжэн Дэли уже догадался, что попал в крупнейший бордель Пэнлая — павильон «Цзуйчунь», и мысленно отругал себя за неосторожные слова, из-за которых его так легко заманили в ловушку.
Другие куртизанки тут же подхватили:
— Верно, мы слышали, в нашем заведении появился новый молодой сянгун. Госпожа приказала приводить к нему побольше клиентов, дабы умерить его нрав. У него и лицо миловидное, так почему бы ему сегодня не обслужить этого молодого господина?
Другая девушка хихикнула:
— Сестры верно говорят.
Чжэн Дэли был ошеломлен, и в мгновение ока его уже радушно втолкнули в комнату. Одна из девушек снаружи задвинула засов и со звонким смехом сказала из-за двери:
— Молодой господин, всё, что вам может понадобиться, в комнате уже приготовлено. И сянгун тоже внутри, не торопитесь.
Сказав это, она грациозно удалилась. Чжэн Дэли изо всех сил принялся колотить в дверь, отчаянно крича:
— Постойте, я здесь не за этим, не уходите!
Однако дверь оказалась обита железом и даже не шелохнулась.
Куртизанка торопилась заманить клиента, но не знала об одном: сянгун в той комнате был свиреп и жесток. Всего за полмесяца он переломал кости шестнадцати посетителям. Большинство из них не смогли приблизиться к нему даже на пять шагов, не говоря уже о том, чтобы овладеть им.
В комнате стояла кромешная тьма. Чжэн Дэли развернулся и, прислонившись к двери, бессильно опустился на пол. Он всего лишь хотел пробраться в павильон «Цзуйчунь», чтобы отомстить господину Тао, опорочившему Сяо Фэн, и теперь оказался здесь. Как же ему выбраться из этой комнаты? Голова шла кругом, он не знал, что делать.
Внезапно легкое дуновение ветра всколыхнуло занавеси. Пьянящий, густой аромат цветов ударил в нос, затуманив разум Чжэн Дэли. Кто-то приблизился к нему в темноте, он вздрогнул от испуга и вдруг почувствовал навалившуюся на него тяжесть — будто черная тень набросилась на него.
Она двигалась с молниеносной скоростью. Чжэн Дэли почувствовал, как его конечности прижала пара рук и ног, кости затрещали, и по всему телу распространились онемение и боль.
В ужасе он вглядывался в темноту. Тусклый лунный свет смутно выхватывал очертания комнаты. Он увидел пару светящихся, словно светлячки, глаз — то были глаза затаившегося хищного зверя. Пьянящий аромат роз уже не казался нежным, пронзая его ноздри, словно стрелы.
Внезапно в груди стало легче: тень зубами распахнула края его одежды, достала из-за пояса спрятанный там плотницкий топорик и зажала рукоять в зубах.
— Господин, вы пришли со мной поиграть?
Чу Куан вытащил рукоять топорика изо рта и оскалился в ухмылке.
— Не волнуйтесь, я мастер своего дела, гарантирую вам наслаждение до небес.
От переводчика:
Стражи Священных Гор:
1. Тяньфу (天符)– Небесный талисман
2. Юйцзи (玉雞) – Нефритовый петух
3. Губи (谷璧)– Нефритовый диск с изображением колосьев
4. Байхуань (白環) – Белое кольцо
5. Бибао (碧寶) – Яшмовое сокровище
6 Жуи (如意) – Жезл исполнения желаний (символ удачи)
7. Мохэ (靺鞨) – Мохэский самоцвет (драгоценный камень, добывавшийся некогда племенами мохэ)
8. Лангань (琅玕) – Драгоценный камень, возможно, разновидность нефрита, яшмы или бирюзы.
9 Юйцзюэ (玉玦) – Нефритовое кольцо с выемкой, может использоваться в качестве брелка или поясного украшения
10. Юйинь (玉印) – Нефритовая печать
http://bllate.org/book/12386/1506267
