***
Похоже, в преддверии каникул, когда предстояло решить немало бумажной волокиты, в школе царила суета – по коридорам туда-сюда сновали толпы студентов. Карл и я направились прямиком в административный корпус. Здесь тоже было многолюдно. Карл решительно подошёл к ближайшему сотруднику и задал несколько вопросов. Тот уточнил моё имя, а затем велел обратиться к некой Анне. Поскольку именно она отвечала за процесс перевода, и для начала следовало получить от неё некоторые бумаги.
Мы прошли в другой офис, где работала Анна. Но каждый кабинет, в который мы заглядывали, был переполнен студентами, так что отыскать в этой суматохе нужного человека оказалось не так-то просто. Я огляделся по сторонам и не сдержал усмешки, заметив женщину, сосредоточенно работающую за своим столом. Рядом стоящий Карл бросил на меня недоумённый взгляд. Однако вместо объяснений я просто уверенно направился в её сторону, пробираясь сквозь толпу. Теперь не имело смысла расспрашивать других, где же нам отыскать некую сотрудницу по имени Анна. Я сразу понял, что это она. И она была мне слишком знакома.
Именно Анна – та самая сотрудница, протянувшая мне зелёный шарф в мой первый день нахождения здесь со словами:
<В отличие от Калифорнии, здесь, в Блюбелле, зима длится до самого мая>.
Она же в своё время дежурила у входа в женское общежитие вместо коменданта, когда у Джуди украли школьную форму. В памяти всплыла её ярко-зелёная блузка, совсем не подходящая для этого дела. Они все – от комендантов общежития, до администрации школы – были в сговоре. Не удивлюсь, если к этому причастны и сами учителя.
Перед Анной уже сидел студент. Я остановился за спиной студента и молча наблюдал. Почувствовав мой взгляд, она подняла голову. Наши глаза встретились. Анна пристально посмотрела на меня, а затем заговорила с парнем, сидящим перед ней:
<Простите, но у меня нет копии разрешения. Я поищу её, а вы приходите через полчаса>.
Как только Анна выпроводила студента, я тут же плюхнулся на его место. Карл, ничего не подозревая, встал рядом и обратился к Анне:
<Мы хотим поменять комнату в общежитии. Поэтому пришли к вам – сказали, что у вас есть необходимые документы>.
Она ответила машинально:
<Во время каникул смена комнат запрещена. Таково правило>.
<Никогда не слышал об этом правиле>, – растерянно пробормотал Карл. – <Почему это запрещено?>.
Анна ответила:
<Правило введено, чтобы избежать путаницы из-за постоянной текучки студентов во время каникул. Мне жаль. Вы можете сменить комнату в начале семестра. Приходите в это время>.
Ложь. Слишком очевидная ложь. Но Карл, похоже, обманулся ею. Он смотрел на меня в полном отчаянии, не в силах произнести ни слова. И я позволил ему выплеснуть свои эмоции. Даже если Анна что-то заподозрит, это уже ничего не изменит – он уезжает сегодняшним вечером.
Скорее мне следовало больше беспокоиться о себе, чем о Карле. Анна вполне могла донести мальчишкам, что я пытался сменить комнату. Нет, скорее всего, так и будет. Когда я вернусь в общежитие, скорее всего, они меня накажут. Но всё это терпимо.
Некоторое время я просто спокойно смотрел на Анну, а затем спросил:
<Анна, вы остаётесь в школе на каникулах?>.
И нарочито застенчиво добавил:
<Мне нужно снова прийти из-за документов на перевод. Нам сказали, что именно вы занимаетесь моими документами...>.
Она ответила:
<Я живу в школьном общежитии. И работаю даже во время каникул, так что можете приходить в любое время>.
Очевидно, этим она хотела сказать: <Я слежу за тобой. Всегда и везде>. Но я лишь слабо кивнул в ответ, поднялся со своего места и нетвёрдой походкой покинул кабинет. И только когда преодолел коридор, пробираясь сквозь толпу ожидающих студентов, в моих глазах загорелся огонь решимости.
Я отомщу им всем. Не только мальчишкам с верхнего этажа, но и каждому, кто посодействовал им.
Как только мы вышли из коридора, Карл снова схватил меня за руку и решительно куда-то направился. Он выглядел так, будто не собирался так просто сдаваться. Я не знал, что ещё он задумал, помимо смены комнаты, но, если это могло хоть немного облегчить его вину, стоило подыграть. Тем более, когда осознал, что после визита к Анне наказания от мальчишек мне не избежать, я мог позволить себе чуть дольше понаблюдать за попытками Карла. Пусть они и не увенчаются успехом.
Что до меня, то ровно в тот момент, как только увидел Анну, я потерял всякую надежду найти иной выход. Точнее, вырвал с корнем то, чего изначально по сути и не существовало. Они сплели слишком прочную и слишком продуманную паутину. Даже мой малейший трепет крыльями мгновенно передавался им – тем, кто затаился на другом конце паутины. Их нити оплетали всю школу.
Паутина, натянутая ими повсюду – это сообщники внутри пансиона, лица которых я даже не знал. Комендант, Анна… кто ещё?
Впрочем, уже неважно, кто именно. В своей мести я не нуждался в союзниках. Пока они плели свою паутину, я тихо распутывал её изнутри. И прежде чем они осознают, что угодили в ловушку – их сеть обратится против них же.
Между тем Карл остановился в неожиданном для меня месте. Перед кабинетом директора. Остановившись, парень вдруг достал из кармана пачку фотографий. Ту самую пачку, которую ранее я убрал в свою сумку вместе с ключом от комнаты Джерома. Однако в тот вечер, когда в общежитии отключили электричество, в суматохе я забыл её в столовой, и, судя по всему, Карл нашёл её и вернул мне снимки.
Как только я увидел Карла перед кабинетом директора с протянутыми фотографиями, то сразу понял его намерения. Молча взяв снимки, я пристально уставился на дверь. На чьей же стороне директор? Как бы абсурдно это ни звучало, но я был твёрдо уверен, что он на стороне Джерома. Так что я решил отправить Карла обратно. Парень явно намеревался войти вместе со мной, но я твёрдо остановил его, оставив ждать снаружи.
<Не показывай другим, что мы как-то связаны>.
Эти слова, кажется, напугали его. И пока Карл в смятении застыл на месте, я без стука распахнул дверь и шагнул внутрь.
Директор восседал за своим письменным столом и что-то сосредоточенно записывал. Удивлённый моим внезапным появлением, он снял очки и поднял голову. А затем строго произнёс:
<Я не слышал стука>.
Однако я не шелохнулся, игнорируя замечание директора.
<В чём дело?>, – сурово произнёс пожилой мужчина, – <Кто разрешил тебе войти?>.
Я не ответил. Вместо этого медленно подошёл к столу. Незаметно вытащил из пачки ключ от комнаты Джерома и спрятал его в задний карман, а сами фотографии молча положил перед директором. Мужчина лишь бросил на них беглый взгляд. На первом же снимке была запечатлена откровенная сцена изнасилования. Но директор даже не удосужился рассмотреть их внимательнее. Вместо этого он вновь посмотрел прямо мне в глаза.
<Кто тебе разрешил?>.
В его голосе звучало любопытство.
<Джером? Или Хью?>.
И как бы я ни пытался держать себя в руках, в этот момент не смог скрыть своего потрясения. Я думал, что не удивлюсь тому факту, что все учителя окажутся с ними заодно, но, оказывается, была огромная разница между простыми догадками и столкновением с реальностью лицом к лицу.
Я осторожно посмотрел на директора. Тот холодно уставился на меня, словно на досадную помеху. Меня охватил стыд, будто он видел меня насквозь – я почувствовал себя обнажённым под этим пристальным взглядом. Мне стало физически неуютно стоять перед незнакомцем, который знал все мои тайны. Губы словно склеились. Я не мог произнести ни слова. Всё, что хотел сказать вслух, все амбициозно выстроенные планы, в тот момент крутящиеся в моей голове – так и остались невысказанными.
Директор какое-то время молча разглядывал на меня, а затем всё же взял в руки пачку фотографий. Надел очки и стал внимательно просматривать снимки, один за другим. Я невольно сжался под изучающим взглядом директора. Он был мужчиной, как минимум на тридцать лет старше меня, и мне, едва перешагнувшему порог двадцатилетия, было трудно сохранять невозмутимость.
Директор ещё какое-то время листал фотографии, а потом неожиданно прищёлкнул языком. Простой звук, из-за которого я содрогнулся всем телом. Заметив мою реакцию, мужчина перевёл на меня взгляд и прищурился.
<Как правило, я не вмешиваюсь в дела Джерома и Хью. Так заведено>, – сказал он, снимая очки. – <И, очевидно, ты пришёл сюда без их разрешения>.
К моему удивлению, директор сам завёл разговор. Значит, у нас ещё мог состояться диалог. Ещё не всё потеряно. Только тогда оцепеневший разум, наконец, пришёл в движение. Я отбросил прочь стыд и унижение. Нельзя было играть по правилам директора. Его намерения не имели значения. Важно было показать ему мой <нюанс>.
Если директор действительно состоял в хороших отношениях с Джеромом и Хью, то наверняка расскажет им о произошедшем. Я пытался сбежать отсюда. Директор это понял. Так что теперь мне следовало изменить <нюанс> моего визита к нему. Как и <нюанс> моего побега. Я пришёл к директору не для того, чтобы отомстить им, а потому что <боюсь> их.
Возможно, это был идеальный шанс. Случайная возможность, которая больше могла не представиться – полностью развеять подозрения парней с верхнего этажа. Следовать сохранять спокойствие. Спокойно. Говорить спокойно. Когда я открыл дверь и вошёл, то повёл себя излишне дерзко с директором. Вошёл без стука, не ответил на вопросы. Значит, теперь мне предстояло показать ему, что на самом деле я постепенно ломаюсь и теряю себя…
Правильно… я должен был сделать всё правильно…
<Пожалуйста, помогите мне>.
Ровным тоном произнёс я.
<Помогите мне сбежать>.
Намеренно говорил тихим и жалким голосом.
<Это невозможно>, – неторопливо ответил мужчина.
Я видел, что он забавляется ситуацией. Меня охватило отвращение от мысли, что директор испытывает какое-то грязное удовольствие от всего происходящего.
Однако я сохранял хладнокровие.
<Вы даже не представляете, что здесь происходит…>.
<Верно. Не представляю>, – мягко отозвался тот, – <И не должен>.
Мой голос чуть дрогнул:
<Эти ребята… Меня… со мной…>.
И затем снова взял себя в руки.
<Я больше не выдержу>.
Директор не ответил. Только изучающе посмотрел на меня. Я смиренно опустил взгляд. На какое-то время в кабинете повисла тишина. И это молчание стало пугающе долгим. Внезапно меня охватило зловещее предчувствие. Осторожно подняв взгляд, я посмотрел на директора. На лице мужчины расцвела похоть. Гнусный и хитрый взгляд старческих глаз жадно прошёлся по моему лицу, шее, а затем спустился ниже к промежности.
Казалось, чем бы ни закончилась сегодняшняя встреча с директором, в конечном счёте мне придётся раздвинуть перед ним ноги. Это предчувствие не покидало меня. Но это не имело особого значения. Пусть делает, что ему хочется. Я уже не чувствовал, что меня насилуют. Это пустяк. Пару толчков члена и пара капель спермы – больше меня не волновали. На данный момент я принял в себя десять мужчин, а может, и больше, пока спал.
Это не имело большого значения. Верно. Так и должно было быть. Скорее я даже собирался воспользоваться этим. Если директор попросит – то я охотно отсосу ему. Ведь так, поглощённый собственной похотью, он облегчит мне задачу.
<Они пугают меня… Сэр, мне так страшно, что я больше этого не вынесу. Я хочу домой>.
Я продолжал бормотать, дрожа:
<Когда я рядом с ними… то сам становлюсь каким-то… странным…>.
<Как?>, – с интересом спросил мужчина, – <Как именно ты становишься странным?>.
Я смотрел на директора, а по моим щекам стекали крупные слёзы.
<Я правда… по-настоящему… как-будто… становлюсь… их… собакой>.
Его глаза уже горели откровенным желанием.
Мужчина откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы и пристально посмотрел на меня. Я стоял перед его столом и всхлипывал, сотрясаясь всем телом от рыданий. Директор с явным наслаждением наблюдал за тем, как я плачу. А когда я, устав от собственных всхлипов, постепенно начал успокаиваться, лениво поманил меня пальцем. Я обошёл стол и остановился прямо перед ним. Он повернул свой стул в мою сторону и раздвинул колени.
И хотя я сразу догадался, что он от меня хочет, всё равно посмотрел на мужчину непонимающим взглядом дрожащих глаз. Директор молчал, с мягким выражением лица глядя на меня. Нельзя было просто покорно подчиниться. Поэтому я помедлил, делая вид, будто колеблюсь, и только потом нерешительно опустился на пол между его ног. Опустившись на колени перед мужчиной, поднял на него испуганный взгляд. Слёзы продолжали катиться по моему лицу. Мужчина медленно провёл рукой по моим волосам, а затем резко схватил за затылок и ткнул лицом в свой пах.
У него уже была эрекция. Я чувствовал его твердеющий член сквозь ткань одежды. Озабоченный ублюдок. Что ж, если это то, чего он хотел, я сделаю всё, что потребуется. Нарочно дрожащими руками расстегнул молнию на штанах и достал его полуэрегированный член. Обхватив его руками, посмотрел на директора, словно не зная, что делать дальше. Мужчина крепкой хваткой сжал мои щёки, тем самым заставив открыть рот, и ввёл внутрь свой пенис. Я терпел, пока горячий, твёрдый член размеренными толчками входил в мой рот и проникал в горло.
Я не знал, как доставлять удовольствие мужчине. После нескольких медленных толчков директор вдруг схватил меня за волосы и глубоко вогнал свой член. Спустя какое-то время он кончил. Я почувствовал подступающую тошноту и задрожал всем телом, но директор крепко держал мою голову, не позволяя опустить её. И мне ничего не оставалось, кроме как проглотить эту мерзость.
Затем он вытащил свой скользкий от моей слюны и его спермы член и потёрся им о моё лицо. Грёбанный ублюдок. Но я был готов стерпеть и это. Наоборот, даже закрыл глаза и застонал, словно получал от этого удовольствие:
<Ха-а… м-мх… Господин директор…>.
И продолжал постанывать, прижимаясь к его бедру. С довольным выражением лица мужчина медленно провёл рукой по моей щеке, перепачканной слезами и его спермой.
<Я вижу, ты хорошо приучен>.
<Умх, хы-ых… помогите…>.
Я плакал и умолял.
<Сэр, пожалуйста, помогите мне…>.
<Хорошо. Раз уж ты так постарался, думаю, стоит тебе помочь>.
Его голос звучал нарочито доброжелательно.
<Я поговорю с Джеромом и Хью>.
Ненормальный ублюдок… И это он называет помощью? Мне хотелось оторвать висящий передо мной член и запихать его в глотку директору. Но, разумеется, я изобразил именно то выражение, которого он так ожидал увидеть.
<Пожалуйста, не говорите им, сэр, прошу вас… Они рассердятся… Меня накажут… Пожалуйста, сэр, простите… Я больше не буду пытаться сбежать… Правда… только молю вас…>.
Я потёрся лбом о его колени, умоляя.
<Пожалуйста, не говорите им…>.
Директор с интересом слушал мои мольбы. Разумеется, он с большим удовольствием расскажет обо всём парням. Впрочем, именно этого я и добивался. Наоборот, я был готов умолять его сделать это как можно скорее. Ведь тогда они точно купятся на мой обман.
Мольбы оказались бесполезны. Директор сжёг фотографии прямо у меня на глазах. И вдоволь насладившись моим отчаянным видом, бесцеремонно выставил вон. Покинув кабинет директора, к своему удивлению, я обнаружил там Карла, о котором к тому времени совершенно позабыл. Сгорбившись, парень сидел у двери, а завидев меня, вскинул голову. Лицо его было мрачным. Я сразу понял, что он подслушал мой разговор с директором.
Я посмотрел на измученного Карла, затем схватил его за руку и помог подняться. Мы молча пошли прочь от кабинета. Я продолжал держать его за руку, пока мы шагали под арочными сводами монастыря. Карл, шедший позади, наконец, заговорил:
<Рэймонд, остановись. Ты ведь делаешь это ради мести, да? Поэтому остаёшься здесь?>.
Он старался казаться спокойным, но его голос дрожал. Я шёл, не оглядываясь.
Карл продолжил:
<Я всё слышал. Директор тоже на их стороне… И кто знает, сколько ещё людей…>
И добавил почти безнадёжно:
<Тебе никогда не победить их>.
Я остановился.
Обернулся к Карлу. Парень смотрел прямо в глаза. И не отводя взгляда, он произнёс:
<Давай вместе уедем отсюда. Я отвезу тебя домой. Или… или как вариант поехали со мной во Францию? Посмотрим финал Кубка мира, съездим в Ниццу, искупаемся в море, порыбачим… Будет здорово! Давай проведём каникулы вместе?… М? Рэймонд. Давай просто уедем>.
Я смотрел на него, никак не реагируя. Вглядываясь в побледневшее от отчаяния лицо, вдруг кое-что осознал всем сердцем. Я сломил Карла. Если бы он не связался со мной, эти каникулы стали бы для него самыми захватывающими в жизни.
Финал Кубка мира – то, что можно посмотреть лишь раз в четыре года, и то, только если очень повезёт. Я отчётливо представлял себе Карла, воодушевлённого после просмотра чемпионата и отправляющегося купаться в море. Но сейчас передо мной стоял лишь мрачный, подавленный мальчишка. Если бы он не повстречал меня – он бы выглядел бы совершенно иначе.
Как мне вообще пришло в голову втягивать его в это? Как я мог так безрассудно впутывать других? Ведь прекрасно понимал, что любого связавшегося со мной, шайка Джерома так просто не оставит. Я оказался таким же сумасшедшим. Меня поглотило их безумие. Не только они были одержимы мной. Я тоже был одержим ими. Разве не я упорно вёл эту игру вместе с ними – с Джеромом, Саймоном, Хью и Джорджем?
Невинный Карл оказался втянут в это безумие только из-за моей помешательства. И теперь он тоже это понял. Что не только они, но и я оказался безумцем, зацикленном на них. Тем не менее он не сдался и до последнего пытался меня спасти….
К сожалению, Карл оказался здесь бессилен. Он не знал меня. Моей одержимости местью. А если бы и узнал – то не смог бы понять. Потому что моя жажда мести зародилась слишком давно. С тех самых пор, как Джулия забрала меня и заточила в своём доме, мой гнев копился годами, пока, наконец, не вспыхнул пламенем и не обратился огненными стрелами против мальчишек. Теперь это не остановить. Ни мальчишек с верхнего этажа, ни меня.
<Карл. Езжай домой>.
Я мягко коснулся его руки.
<Меня не нужно спасать. Потому что я могу справиться в одиночку>.
Карл ничего не сказал в ответ, только мрачно посмотрел на меня. Я же оставил его в коридоре и ушёл. Вышел из монастыря и поднял взгляд к безоблачному небу. Засуха неумолимо продолжалась. Не наблюдалось ни единого признака надвигающейся бури. Я зашагал по сухой траве в сторону общежития.
Пришло время наказания.
http://bllate.org/book/12384/1104559
