***
Собака жаждет внимания своего хозяина.
И причина такого поведения до банального проста – потому что именно он приучил её к этому. Хозяин терпеливо и настойчиво воспитывал щенка, чтобы выдрессировать из него милую домашнюю собачонку. И даже если в какой-то момент он перестанет проявлять былую заботу, собака всё равно будет жаждать его любви и внимания.
Чем больше усилий прикладывает хозяин к воспитанию своей собаки, тем глубже и крепче её привязанность и доверие к нему. На протяжении семи предыдущих попыток, включая <Джорджа>, они пытались достичь того же.
Подозреваю, до этого они бросали всё из-за чрезмерного насилия или потери интереса к дрессируемым. И лишь после шести попыток появился <Джордж>, который сумел выжить. Должно быть, тогда они, наконец, поверили, что смогут сделать всё правильно. Что смогут приручить меня и превратить в ещё более послушную собачонку. Я ведь и правда мог таким стать. Меня топили в болоте, предал сосед по комнате, которому я доверял как самому близкому другу, подвергли групповому изнасилованию те, с кем я был ближе всего в этом пансионе.
Я понимал, почему все мои предшественники умирали и встречали жалкий конец своей жизни. Выдержать такое в здравом уме просто невозможно. Так что у них не было иного выбора, кроме как сойти с ума и отправиться в психиатрическую больницу, или покончить жизнь самоубийством или, как <Джордж>, оправдываться, оставаясь их преданным питомцем.
Так было до сих пор. Однако <Я> оказался переменной. <Саймон> многократно повторял, что в этот раз всё по-особенному, и <Джером> смеялся как конченный псих каждый раз при встрече со мной – это дало мне понять, что я отличаюсь от своих предшественников.
Но как же я мог их осчастливить? Ответ на этот вопрос очевиден. Моё сопротивление доставляло им удовольствие. Сам процесс приручения. Должно быть, для них это стало новым, свежим, интересным и невыносимо весёлым занятием. Потому что отличалось от того, что было раньше.
Но что, если, несмотря на все усилия, щенок не проявит никакого интереса к хозяину? Или же…
Если он станет проявлять больше внимания к другим?
<Привет>.
Девушка лежала на животе на полотенце, расстеленном поверх травы, и что-то писала. Когда я поприветствовал её, она удивлённо оторвала взгляд от бумаги.
Я протянул ей шарф, который всё это время валялся в её ногах.
<Думаю, это твоё>.
<И правда. Спасибо>.
Девушка села, покраснев до самых кончиков ушей. Она взяла шарф и неловко заправила прядь волос за ухо. В этот момент я мельком бросил взгляд на лист бумаги, на котором она что-то усиленно выводила.
<Что пишешь? Кафка?>
<Верно, это Кафка, Рэймонд>, – тихо ответила она.
Я же удивлённо уставился на неё при упоминании своего имени.
<Мы вместе посещаем уроки немецкой литературы. Ты не знал, да?>
Понятия не имел. Потому как изначально у меня не было возможности завести друзей в этой школе. Но и это оказалось к лучшему. Всё обернулось большой удачей для меня.
Я тут же плюхнулся рядом.
<Прости. Я не слишком внимателен к окружающим>.
<Ничего страшного. Я Джуди>.
Девушка протянула руку. К моему удивлению, та была покрыта множеством царапин и маленьких шрамов. Я пожал её ладонь и улыбнулся в ответ.
<Джордж> говорил мне, что я ничего не знаю о школе. И он был прав. Всё то время, что я жил с ними в одной комнате, они ловко контролировали моё восприятие: всё, что я видел, чувствовал и знал. У меня не было ни единого окна, через которое я мог бы увидеть школу вне их влияния.
Однако здесь, в этом пансионе, кроме них, жили и учились другие ученики. Было бы слишком самонадеянно с их стороны полагать, что я всегда буду игнорировать существование других.
Именно так. Может, для них я и был единственным, но они для меня – нет. Всего лишь <друзья, с которыми я поссорился>. Такое ведь случается, верно?
Я ярко улыбнулся своей новой знакомой по имени Джуди.
Джуди писала эссе и ждала друзей. И пока мы сидели на траве и болтали, к нам постепенно начали подтягиваться другие ребята. В итоге собралось пятеро: два парня и три девушки, включая Джуди. Я никого из них не знал.
Все они оказались разного возраста и из разных слоёв общества, но сблизила их совместная деятельность в одном кружке. Джуди состояла в клубе скульптуры. Что объясняло многочисленные ранки на её руках. Некоторые из учеников занимались этим просто для развлечения, но вот Джуди серьёзно готовилась поступать в художественный колледж.
Я опять удивился, впервые услышав, что в этой школе вообще есть клубы по интересам. В итоге мы вместе пошли в кафе, выпили там кофе и поговорили об экзаменах, а затем направились к ним в студию.
Мастерская находилась в одной из школьных пристроек, и она оказалась гораздо больше, чем я ожидал. Один из ребят, надев комбинезон, больше похожий на скафандр, ушёл в другую комнату, сказав, что будет работать там. Я же остался с Джуди и парнем по имени Карл. Оба сели за верстак и стали показывать мне свои деревянные скульптуры.
<Вау>.
Я взял в руки лошадь, которую вырезал Карл, разглядывая её со всех сторон. Она была размером с человеческую голову.
<И это не пустые слова, твоя работа действительно потрясающая!>.
<Я почти целый месяц провёл в конюшне, чтобы смастерить эту лошадь. Неплохо вышло, правда?>, – усмехнувшись, произнёс Карл.
<У вас есть преподаватель?>, – спросил я, глядя на работы Джуди и Карла. Скульптуры действительно вызывали неподдельное восхищение.
Джуди ответила:
<Да. Каждую пятницу к нам приезжает специально приглашённый учитель>, – и затем игриво спросила, – <Ну как, заинтересовался скульптурой, Рэймонд?>
Я бы не назвал это внезапной заинтересованностью скульптурой. Конечно, я мог уверенно сказать, что мастер на все руки, ведь до того, как жить с Джулией, мне приходилось часто помогать отцу по дому, но именно поэтому я не очень жаловал ручной труд. Но об этом необязательно было рассказывать новым друзьям. Ведь моя цель заключалась в том, чтобы держаться подальше от шайки <Джерома> и больше времени проводить время с новой компанией. Более того, среди них нашлась подходящая приманка по имени Карл.
Шайка <Джерома>, не проявляющая интереса к девушкам, вряд ли обеспокоится, если я начну проводить время с Джуди. Но вот Карл… совсем другое дело. Я всё ещё сомневался в своих догадках, поэтому планировал общаться и с Джуди, и с Карлом в равной степени, хотя именно Карл, казался более ценной приманкой. Меня забавляла сама мысль о том, как отреагирует шайка <Джерома>, узнав о моих новых друзьях.
Я уже долгое время держал в своих руках рукоять меча. Они могли сколько угодно издеваться надо мной и унижать меня, но они не могли добиться покорности, только если я это не позволю А в мои планы не входило подчинение им.
Ну и какую игру они затеют на этот раз?
Я мягко улыбнулся, глядя на Джуди.
<Да. Научишь меня чему-нибудь?>
Остаток дня мы провели в мастерской. Время пролетело незаметно, пока мы вырезали фигуры из дерева и рисовали эскизы.
А вечером вместе отправились в столовую. Поскольку Карл жил в том же общежитии, что и я, то решили поужинать в столовой корпуса B. Я сидел между Джуди и Карлом, и мы оживлённо обсуждали предстоящий экзамен и недавний инцидент с проколотыми шинами. Мы громко смеялись и шутили даже над самыми незначительными вещами.
И вот в какой-то момент я ощутил на себе взгляд, которого так долго ждал.
Обернувшись, сразу заметил <Джерома> и <Хью>, сидящих за соседним столом и молча наблюдающих за мной. Что редко бывает, <Джером> выглядел из ряда вон плохо. Парень, на котором практически не было лица, встретившись со мной взглядом, попытался натянуто улыбнуться. Но получилась лишь неуклюжая гримаса. После этого он просто продолжал бесстрастно смотреть на меня. И за всё это время даже не притронулся к своей еде.
Ах, как же сладостны были торжествующая радость и ликование, охватившее моё сердце, когда я увидел это выражение лица! Яркая и сияющая улыбка озарила моё лицо, когда я улыбнулся <Джерому>, который даже не мог заставить себя сделать это же в ответ! <Хью> же, контролировавший свои эмоции куда лучше, лукаво махнул мне рукой и вскоре вместе с <Джеромом> покинул столовую. Они ушли, так и не притронувшись к своим тарелкам. Глядя им вслед, я счастливо улыбнулся и, впервые с тех пор, как оказался в этой школе, почувствовал истинное удовлетворение.
После ужина мы с Карлом вместе поднялись в общежитие. Он жил в комнате 201 с тремя другими парнями. Когда мы спустились в общую гостиную на втором этаже, в самой комнате и с балкона доносился шум – около семи или восьми парней собрались вместе. Это была незнакомая ранее мне картина. Внутри царила оживлённая атмосфера: кто-то полулежал на краю дивана, перекидываясь теннисным мячом, кто-то растянулся на полу и готовился к экзамену, а другие сидели с вытянутыми ногами и курили.
Все они оказались жильцами 201 и 202 комнат. Двери по обе стороны коридора были распахнуты настежь. Казалось, внутри никого не осталось. Все они покинули комнаты, создавая шум и суету в самой гостиной. Когда на пороге появился Карл, мальчишки дружно поприветствовали его и тут же с интересом посмотрели на меня. Карл поспешил нас познакомить.
<Это Рэймонд. С сегодняшнего дня он присоединился к нашему клубу>.
<Привет, Рэймонд>.
Один из мальчишек, лежавший головой на подлокотнике дивана, бросил в меня теннисный мяч. Я ловко поймал его и вернул, поздоровавшись в ответ:
<Привет>.
Вот так общаясь и развлекаясь, я провёл с ребятами ещё какое-то время. Затем с Карлом и Эриком (соседом по комнате Карла) мы перебрались на балкон, где болтали о предстоящих экзаменах и вечеринках, которые должны состояться уже после их окончания. Спустя какое-то время Эрик сказал, что ему нужно готовиться к экзамену, и поднялся, чтобы уйти. Я тоже встал. Мы обменялись пожеланиями спокойной ночи, и я направился к лестнице.
Меня вдруг одолело внезапное любопытство, поэтому, поднявшись на третий этаж, я тихонько выглянул в коридор. Картина ничем не отличалась от того, что творилось этажом ниже. В гостиной и на балконе третьего этажа толпились мальчишки. Всюду стоял шум, и часто раздавался взрыв хохота. Двери комнат также были широко распахнуты.
Я продолжил свой путь вверх, пока не достиг четвёртого этажа.
И там столкнулся с полной противоположностью того, что происходило на нижних этажах – с абсолютной, нерушимой тишиной. Двери по обе стороны коридора были плотно закрыты, а диван в гостиной, выглядел так, будто никто и никогда на нём не сидел. На полу лежал идеально расстеленный ковёр, без единой складочки, и даже дверь на балкон казалась открытой только для вида. На всём четвёртом этаже царила зловеще тихая и гнетущая тишина.
Медленным шагом я двинулся по левому коридору. И чем ближе подходил к двери, тем ярче чувствовал нарастающее беспокойство, словно внутри все органы скручивались в узел. Лёгкий холодок пробежал вдоль позвоночника. Неприятное предчувствие становилось всё сильнее, пробирая до онемевших кончиков пальцев.
В тот момент, когда я коснулся холодной дверной ручки, волосы на затылке встали дыбом. Хотя её поверхность была ледяной, я отдёрнул руку, словно обжёгся, прикоснувшись к раскалённому металлу. А затем поднял взгляд на массивную дверь из орехового дерева.
Они ждали меня – там, за этой дверью. Я мог физически ощутить их необузданную враждебность и гнев.
И к своему же удивлению не смог сдержать смеха.
<Ха-ха-ха-хах, ха, ха-ха-ха!>
Мой смех, должно быть, был слышен даже им, сквозь плотно закрытую дверь. Этот гнев был поистине сладок. Стоя буквально в нескольких метрах, я смеялся как безумец, а затем резко развернулся. Раньше я бы открыл эту дверь и вошёл. Но теперь осознал. Умение вовремя отступить перед неизбежным поражением – качество, которым должен обладать истинный победитель.
Так и оставив дверь закрытой, я без колебаний спустился по лестнице. В тот вечер до самой глубокой ночи я болтал с Карлом у него на втором этаже, там же и уснул на диване в гостиной, укрывшись одеялом.
А на следующее утро, проснувшись, поразился, наблюдая за утренней сценой, которая разительно отличалась от того, что я привык видеть. Парни в одних трусах с зубными щётками и намазанной пастой в одной руке, с тостами – в другой, были заняты поиском носков и галстуков. Один из них, уткнувшись в свои конспекты и бормоча себе под нос, не смотрел под ноги и в итоге споткнулся о чьи-то брюки, брошенные накануне вечером, и упал. В это время другой парень настойчиво стучал в дверь ванной, подгоняя соседа. Всё вокруг наполнилось утренней суетой.
И среди них я, с птичьим гнездом на голове, наспех накинул на себя мятую школьную рубашку, кое-как завязал галстук и, даже не удосужившись как следует зашнуровать ботинки, вместе с Карлом поспешил выйти из общежития. Разумеется, умыться я не успел. Всё ещё сонные, мы спустились в столовую и наспех позавтракали.
Всё это было удивительно свежо и ново для меня. И многим отличалось от того, что происходили по утрам на самом верхнем этаже общежития. Мои дорогие соседи всегда тщательно распределяли время для посещения ванной комнаты, чтобы никто и никогда не стучал в дверь, поторапливая друг друга. Они вели себя сдержанно и аккуратно, за исключением <Хью>, конечно. Да и сам <Хью>, несмотря на свою яркую личность и общительность, никогда не создавал лишней суеты.
Если вдуматься, то четверо двадцатилетних, полных энергии парней, живя вместе, ни разу не ссорились. И делали всё пугающе тихо. Всё было настолько безукоризненно упорядочено, что это казалось странным. Их жизнь протекала по поразительно строгому распорядку.
Почему раньше это не казалось мне странным? Почему я даже не задумывался о том, чтобы обратить внимание на других учеников? Теперь стало очевидно, что они умело контролировали даже то, под каким углом я смотрел на школу. Сейчас же у меня возникло такое чувство, будто я, наконец, прозрел.
После завтрака я вместе с Карлом и его друзьями отправился на занятия. Погода была что надо: чистое голубое небо и утренний воздух, свежо наполняющий мои лёгкие. Ворча о предстоящем экзамене, мы вошли в здание школы. А после разошлись по своим классам. Я отправился на экзамен по немецкой литературе, Карл – на экзамен по истории, остальные тоже разбежались по своим делам, кто на экзамены, кто сдавать письменные работы. В самой школе царило оживление.
Поднимаясь на второй этаж, смешавшись с потоком учеников, я вдруг почувствовал на себе чей-то пронзительный взгляд. И тут же обернулся. Вдали, позади студентов, стоял <Саймон>. Он смотрел на меня спокойным, но при этом мрачным взглядом своих тёмных глаз. Внезапно на ум пришёл недавний разговор с <Джорджем>:
<Скоро наступит время, когда и тебе придётся выбирать. Потому что <Саймон> начинает проявлять нетерпение>.
В этот момент шедшие позади парни подтолкнули меня в спину, и мне ничего не оставалось, как отвернуться и продолжить подниматься по лестнице. Добравшись до второго этажа, я снова оглянулся вниз, но <Саймона> уже не было видно. Он исчез, словно призрак.
Я сел сдавать экзаменационный тест, хотя изначально не был заинтересован в этом. То же самое касалось и школьных экзаменов, и вступительных в университет. Джуди была поглощена созданием портфолио для вступительных в художественный колледж, Хью старательно готовился к поступлению в Кембридж, меня же совершенно не интересовала учёба.
До сих пор я жил только лишь прожигающей жаждой мести Джулии – это и являлось моей единственной целью. И хотя сейчас неожиданно оказался втянут в конфликт с шайкой <Джерома>, я не думал, что это противостояние продлится долго. Если судить по опыту моих предшественников, максимум – один сезон.
В конце лета, моё сопротивление шайке <Джерома>, так или иначе, подойдёт к концу. Либо я признаю поражение и уйду из школы, либо <Джером> и его шайка будут сломлены мной. В любом случае после этого я снова сосредоточусь на своей мести Джулии.
Тем не менее, несмотря на то, что <Джордж> был моим врагом, я не собирался игнорировать его предупреждения. Я всё ещё не мог выкинуть из головы то выражение лица <Саймона>, которое увидел по пути на экзамен. <Джордж> сказал, что <Саймон> занимается сексом только тогда, когда другой человек спит. И это не походило на ложь. Также это объясняло некоторые поступки <Саймона>, которые до этого я никак не мог понять.
Например, узнав, что меня изнасиловали несколько человек, пока я спал, одним вечером я попросил <Саймона> сделать то же самое прямо здесь и сейчас. Но он проигнорировал меня. Даже когда <Джером> и <Хью> впервые изнасиловали меня, пока я находился в сознании, <Саймон> не притронулся ко мне. Он просто наблюдал со стороны и гладил мои волосы. Во второй раз, когда в изнасиловании принял участие <Джордж>, опять ничего не произошло – <Саймон> просто держал мои ноги раздвинутыми.
Чем больше я об этом думал, тем более зловещими казались его поступки. Неужели это правда, что он вступает в подобного рода связь только с теми, кто уже спит? Неужели такая связь действительно возможна с тем, кто никак не реагирует? Тогда можно ли вообще назвать это <связью>? Нет. Действия <Саймона> носили односторонний характер. Это скорее походило на игру с куклой. Он играл с живым человеком, как с куклой.
Если для <Саймона> не было важно, реагирует ли человек на его действия или нет, возможно, его особо не волновало, жив ли этот человек.
В этот момент я осознал. Связь со спящим мало чем отличалась от связи с мёртвым. Стоило только подумать об этом, и каждое слово, сказанное <Саймоном>, стали терзать меня. Оба раза, когда <Джером> чуть не убил меня, он всегда спрашивал у <Саймона>: с ним всё в порядке? Он ещё жив?...
Словно <Саймон> хорошо разбирался в этом. Как будто <Саймон> знал, до какого предела можно довести, чтобы не убить человека….
Я был настолько поглощён своими мыслями, что буквально подскочил, когда прозвенел звонок, знаменующий конец экзамена. И даже не заметил, как за это время покрылся холодным потом. Сдав листок с ответами, вышел из аудитории, всё ещё пребывая в состоянии странного оцепенения. Стоило Джуди внезапно коснуться моего плеча, я вздрогнул от испуга и невольно стряхнул её руку. Девушка удивлённо моргнула.
<Рэймонд, с тобой всё в порядке? Ты какой-то бледный>, – обеспокоенно спросила она.
Всё так, как и сказала Джуди. Мои ладони были влажными от холодного пота. Так что я поспешил спрятать руки в карманах.
<Ничего…Просто экзамен оказался сложнее, чем я ожидал. Волнуюсь немного, но со мной всё в порядке>.
Когда я произнёс это с улыбкой, Джуди облегчённо выдохнула.
<Ты прав, было сложно. Особенно последнее задание — я едва смогла написать хотя бы восемьсот знаков...>.
Под весёлую болтовню Джуди мы вышли из аудитории. И уже спускаясь по лестнице, я вновь ощутил чей-то пристальный взгляд, от которого по спине пробежал озноб. Но в этот раз я не обернулся. Под влиянием чувств можно утонуть в иллюзиях. Только вот <Саймон> не был иллюзией. Никто из них не был.
Все они были реальны, как и я, с бьющейся в жилах горячей кровью. А всё, что существует – можно уничтожить. Вернув себе самообладание, я вместе с Джуди вышел в сад, где нас встретил тёплый, солнечный свет.
"Именно. Беспокоиться не о чем. Пока что…"
Разумеется, мы сразу направились к школьной пристройке, в которой располагалась мастерская нашего клуба. Но как только переступили порог, моё тело вновь прошиб холодный пот. <Джером>, сидевший на верстаке и рассматривавший резец, поднял голову. Заметив нас, он широко улыбнулся.
<Привет, Рэймонд! Как прошёл твой экзамен?>
Игра началась.
http://bllate.org/book/12384/1104549
