И эта возможность представилась раньше, чем я рассчитывал. Всё случилось в ту самую пятницу.
К третьей неделе мая погода резко изменилась. Стремительно наступало начало лета, и все студенты снимали форменные пиджаки и ходили исключительно в рубашках и галстуках. Хотя по утрам и вечерам ещё было прохладно, днём становилось намного теплее, так что это не доставляло неудобства. Я, как и остальные, ходил на занятия с закатанными до локтей рукавами рубашки и небрежно завязанным галстуком.
По мере того как дни становились теплее, ученики, ранее не желавшие заниматься спортом на свежем воздухе, стали проявлять энтузиазм к физическим нагрузкам. После обеда с моими однокурсниками по истории кто-то предложил провести остаток дня за игрой в футбол. Все согласились. Мы выделили по пятнадцать минут на первый и второй таймы, определились с тем, кто будет судить игру, и быстро сформировали команды.
Чего я не ожидал, так это присутствие <Джерома>. Парень с интересом наблюдал за нами с того момента, как мы стали искать судью и в итоге присоединился к нам в самую последнюю минуту. Я играл за красную команду, а <Джером> – за синюю. И вплоть до этого момента я чувствовал себя ужасно, ведь даже не предполагал, что так скоро подвернётся шанс отомстить ему.
Судья подал сигнал в свисток, и мяч бросили на лужайку. Мы все кинулись за мячом, ослабив галстуки и расстегнув три-четыре пуговицы на рубашках. Трава под ногами немного скользила, поскольку я был в туфлях.
Я играл правым полузащитником и отыгрывал старательно. У меня было очень мало шансов пробить по воротам, но поскольку большинство атак проходило справа, возникало больше возможностей перехватить мяч. <Джером> играл за центрального защитника, поэтому мы с ним не сталкивались. И только когда мне подали угловой, у меня, наконец, появилась возможность приблизиться.
<Джером> произнёс у меня за спиной:
<Хорошо играешь, Рэймонд. Похоже, тебе нравится футбол>.
Я холодно ответил:
<Не разговаривай со мной, сумасшедший ублюдок>.
Над головой пролетел мяч. Никто не забил гол. <Джером> недовольно прищурился и подмигнул. Я же проигнорировал его.
Вместо этого через несколько минут мне представилась прекрасная возможность ответить на подмигивание. Мяч был у меня, и пришло время для удара со средней дистанции. Перед воротами стояли только сам вратарь и <Джером>. На мгновение мы встретились взглядами.
Я одарил парня злобной ухмылкой. А затем, притворившись, что наношу удар со средней дистанции, изо всех сил пнул мяч в сторону головы <Джерома>. Мяч попал прямиком в ничего не подозревающего <Джерома>, и тот упал навзничь. Все в шоке бросились к нему. Я же хотел внутренне ликовать, будто забил гол, но сдержался и, притворившись удивлённым, поспешил к <Джерому>.
Из одной ноздри текла кровь. Зрелище было что надо. В этот момент я почувствовал себя настолько хорошо, будто оставшиеся синяки на моих бёдрах и спине мгновенно зажили. Однако я не был глуп. И вместо того, чтобы в открытую показывать свою радость, с величайшим беспокойством протянул руку <Джерому>.
<Ты в порядке? Я не смог как следует ударить по мячу из-за обуви… Мне очень жаль, <Джером>. Давай помогу тебе>.
Однако случилось неожиданное….<Джером> снова смеялся. Он широко улыбался, даже когда из одной ноздри текла кровь.
<Голова кружится. Но всё в порядке! В какой-то степени>.
<Джером> тоже не был идиотом, поэтому я даже не надеялся, что тот на меня рассердится. Однако всё же рассчитывал хотя бы на напряжённое выражение лица. Вместо этого, <Джером> усмехнулся, схватил меня за протянутую руку и встал. Несмотря на его заверения, что с ним всё в порядке, когда парень поднялся на ноги – он тут же споткнулся. Сам того не осознавая я рефлекторно протянул руки, чтобы поддержать его. <Джером> в ответ поблагодарил меня.
<Перед глазами всё плывёт… Рэймонд, если не возражаешь, не мог бы проводить меня до лазарета? Благодарю>.
Я даже не успел ответить, а <Джером> уже улыбнулся и попрощался с остальными. Мне ничего не оставалось, кроме как придерживая его, помочь уйти с поля. Парень невозмутимо перекинул руку через моё плечо, опёрся на меня всем телом и медленно заковылял в сторону лазарета.
И именно в тот момент, когда мы отошли на достаточное расстояние от других учеников, <Джером> тихо прошептал мне на ухо:
<Наверное, трудно пробить голову футбольным мячом, правда?>
Это то, что я сказал ему на прошлых выходных. <Пробью самодовольную бошку>.
Вместо ответа, я двинулся вперёд и вошёл в прохладное здание старого монастыря.
Коридоры пустовали, будто все студенты разбрелись по кампусу. Мы молча шли в сторону лазарета. Сам он располагался недалеко от главного входа в здание. В лазарете тоже было пусто, похоже, что школьный врач отсутствовал. Я усадил <Джерома> на ближайшую кровать и обернулся.
И это стало моей ошибкой.
В тот момент, когда я отвернулся, <Джером> грубо выдернул карниз рядом с кроватью и безжалостно ударил меня по плечу. Было не так больно, как от удара хлыстом, но ощутимо. Мои колени подкосились, и я рухнул на пол. Превозмогая боль, я попытался подняться. Однако прежде чем успел встать, <Джером> пнул меня. Удар пришёлся прямо в солнечное сплетение.
Дыхание перехватило. То, чем я недавно отобедал, поднялось и застряло у меня в горле, меня едва не вырвало. Я зашёлся в кашле и на миг мне показалось, что не могу дышать. Задыхаясь, я схватился за живот и инстинктивно свернулся в клубок. Совсем рядом с грохотом <Джером> швырнул на пол карниз. И пока я, уткнувшись лбом в холодный каменный пол, пытался отдышаться, в этот момент из поля моего зрения исчезли чёрные туфли <Джерома>.
Только слышал, как парень открывает и закрывает ящики в поисках чего-то.
"Что, чёрт возьми, он опять собрался сделать?"
Хотя мне казалось, что меня вот-вот в любой момент вырвет, я приподнялся и пополз в сторону двери.
"Если я открою дверь…если я открою дверь и закричу, кто-нибудь точно услышит".
И когда я почти оказался у выхода:
<Разве я разрешал тебе уходить?>
Позади меня раздался гнетущий голос, и в это же время парень пнул меня в бок. Блять! Мне показалось, что мои внутренности сейчас разорвутся. Он ударил настолько беспощадно, что это ощущалось так, будто он ударил ножом. Когда я в очередной раз свалился на пол даже не в силах закричать, <Джером> подошёл ко мне. А затем сел сверху на меня. Зрение было затуманено слезами, которые я не мог сдержать.
<Джером> обхватил мои дрожащие запястья. Что-то мягкое, похожее на ткань, коснулось моих рук. Я пытался сопротивляться, но боль слишком ослабила моё тело, чтобы я мог противостоять этому парню. И только сморгнув слёзы, я, наконец, увидел свои запястья, туго связанные компрессионными бинтами.
<Джером> снова спросил более мягким тоном:
<Что ты теперь будешь делать? Твои руки связаны, так что ты не сможешь снова вытащить трубу>.
Моё плечо, живот и бок всё ещё болели, и я чувствовал себя на грани смерти, однако, это не помешало мне со всей ненавистью плюнуть <Джерому> в лицо. Только на этот раз я не стал делать никаких глупых предположений. Ведь знал, что и сейчас парень только рассмеётся. Вместо того, чтобы приходить в ярость от моего сопротивления, <Джерому> скорее нравилось, что я держался до последнего, ругаясь и пытаясь ответить насилием на насилие.
Ну и.
Разве я не прав?
Мы злобно уставились друг на друга. Нет, не так. Я единственный, кто смотрел со злобой. <Джером> же взирал на меня с улыбкой на лице. Он даже не скрывал своей радости, внимательно наблюдая за моим лицом, искажённым от боли, гнева и презрения.
Я не зря недооценивал <Джерома> всё это время. Этот тип был самым мразотным человеком, которого я когда-либо встречал – и я никогда не забывал этого факта. Однако <Джером> оказался намного сильнее во многих аспектах, чем я предполагал. Он был физически развит, имел твёрдую хватку, а, главное, был слишком умён. Он не поддавался на провокации и оставался спокойным даже в самых экстремальных обстоятельствах. У <Джерома> по переносице и щекам стекала моя слюна, но он даже не удосужился её вытереть.
А затем неожиданно <Джером> спокойно поднялся и отступил от меня на пару шагов.
<Ты и правда пришёлся мне по душе>.
"Он уже порядком достал с этим".
Я холодно ответил, с трудом ослабляя тугие повязки:
<Ну и? Жаждешь заполучить мою любовь?>
<Именно так>, – весело ответил <Джером>, а затем добавил: – <Хочу завоевать твою любовь, Рэймонд>.
<К твоему сожалению, тебе это не светит.
Я оскалился в ответ, но <Джерома> это ни капли не задело.
<О, нет. Я так не думаю, Рэймонд. Правда. Мы всегда получаем то, что хотим>.
<Ты сильно заблуждаешься>.
<Джером> больше не ответил. Он с нежностью посмотрел на меня, затем умыл лицо в раковине в углу лазарета. Вытерев кровь из носа и мою слюну, он слегка кивнул мне на прощание и вышел из лазарета. После его ухода я ещё минут десять боролся, прежде чем мне удалось развязать узлы на запястьях. Бинты были затянуты настолько туго, что на коже остались красные следы.
Массируя свои сведённые судорогой руки, пошатываясь, я вышел из лазарета. В отличие от прошлых выходных, в этот раз мы с <Джеромом> обменялись любезностями. Но в следующий раз всё будет не так-то просто. Потому что я ясно осознал, насколько <Джером> силён, искусен, подл и хитёр. Однако и самому <Джерому> теперь придётся остерегаться меня.
К тому же побои, нанесённые этим парнем, оказались слишком тяжёлыми. В субботу утром, как только Саймон вышел на пробежку, я разделся и посмотрел на себя в зеркало в полный рост. Бледное тело – из-за долгого заточения в собственном доме – было сплошь покрыто синяками. На плече, куда пришёлся удар карнизом, красовался тёмный налитый синяк, а на груди и боку – многочисленные кровоподтёки. А там, где был избит кнутом, виднелись отвратительные багровые синяки с желтоватой каймой, на которые противно смотреть.
Пока я рассматривал в зеркале свой ужасный внешний вид, дверь неожиданно распахнулась. Это был Саймон.
Сосед по комнате, который всегда казался невозмутимым, удивлённо приподнял брови, заметив следы на моём теле. Стало неловко. Поскольку я стоял только в нижнем белье, то быстро натянул халат, брошенный на кровати. Саймон молча ждал, пока я справлюсь с поясом. И когда я, наконец, повернулся к нему лицом, парень заговорил своим обычным резким тоном:
<Могу я поинтересоваться, что с тобой стряслось?>
Я скрестил руки на груди и посмотрел на Саймона. Мы делили одну комнату уже около двух месяцев. И я знал, что он – человек, заслуживающий доверия, но мне всё равно не хотелось рассказывать ему о <Джероме>.
<Я думал, ты ушёл на пробежку>.
Саймон стоял в дверях, держа спину прямо.
<Забыл про почту и вернулся. И теперь, когда вижу это, думаю, хорошо, что я вернулся>.
В этот момент я принял решение. И твёрдо произнёс:
<Если хочешь мне помочь, то спасибо, не стоит. Я не нуждаюсь в этом>.
Мы некоторое время молчали. Я напряжённо смотрел на Саймона. Нетрудно было прочитать его выражение лица. А стоило ему сделать резкий шаг в мою сторону, как я невольно отступил назад.
Но парень всего лишь достал из ящика аптечку. А затем, положив её на стол, пристально посмотрел на меня.
<Извини, если я вмешиваюсь. Но прошу, позволь мне обработать твои раны>.
Я не смог отказать в этой просьбе. Нет… на самом деле, мне даже симпатизировало, что парень предложил помочь. Поэтому я уступил и снял халат. Следуя жесту Саймона, лёг на кровать. И тут же меня коснулась очень тёплая и нежная рука.
Он осторожно погладил мою спину возле тех мест, куда ударили кнутом. Раздался шорох – и я почувствовал, как на синяк наложили пластырь. Саймон прошёлся по моим плечам, бокам, груди и бёдрам аккуратно прикладывая лечебные пластыри. Его прикосновения были по-братски ласковыми, но взгляд оставался таким же жёстким, как всегда.
А после того как парень закончил, я ухватился за его руку и поднялся. Саймон молчал, пока я надевал халат. Затем также молча вышел из комнаты, а когда вернулся, принёс на подносе две порции завтрака – мне и себе. Мы с Саймоном ели, не обменявшись ни словом, но атмосфера между нами определённо отличалась от привычной. Казалось, что общая тайна сблизила нас.
Никто из моих соседей не покидал общежития на выходные. Вместо этого мы сидели в гостиной, делали домашнее задание и вместе ели. Однако в четыре часа дня, как всегда, пришёл <Джером>. Мы переглянулись, но даже не обменялись приветствиями. Он играл в шахматы с Хью, а с Джорджем беседовал о непонятной мне компьютерной программе.
Тем временем мы с Саймоном смотрели сериалы по тв и играли в дартс в гостиной. Не сказать, что я был в этом хорошо, но навыки Саймона в дартс оказались просто ужасны. В итоге он бросил игру после пяти поражений подряд. <Джером> даже не взглянул на меня, не говоря уже о том, чтобы попытаться обратиться ко мне – и так ровно до шести часов, пока он не ушёл к себе.
***
На следующий погода по-прежнему стояла солнечная, поэтому мы решили не засиживаться в общежитии. Джордж, как всегда, остался на излюбленном диване, а Хью, Саймон и я отправились на прогулку. Саймон повёл нас в лес, куда он обычно выходил на пробежку.
Мы шли по тропинке, которая вела вглубь леса, и так не спеша дошли прямо до болота <Келли>. Мне понравилась тишина и уединение, которые царили на тропинке, по которой бегал Саймон, а ещё потому что тут было безлюдно. После прогулки Саймон и Хью решили сыграть несколько партий в теннис. Поскольку я не умел играть, то просто сидел на трибунах и наблюдал.
На удивление было спокойно. Однако я не был настолько глуп, чтобы ослабить бдительность. А ещё я не забывал о достойной <мести>. Если <Джером> думал, что я оставлю его в покое только потому, что он не трогал меня – то парень сильно заблуждался. Я планировал воздать ему по заслугам. Поступить таким же образом с <Джеромом>, как и он со мной до этого.
Идеально было бы отомстить, используя конский кнут. Тогда это стало бы довольно приятным опытом для меня. Я был уверен, что для <Джерома> не могло быть большего унижения, чем это. Я хотел посмотреть, сможет ли он по-прежнему так же улыбаться после того, как его изобьют его же хлыстом.
Не успел я оглянуться, как началась новая учебная неделя. И в тот день, наблюдая из окна школы за <Джеромом> верхом на лошади, я наконец-то придумал, как отомстить.
Во вторник пошёл дождь. Погода идеально соответствовала моему плану. Поэтому утром я пребывал в прекрасном настроении. Когда, умывшись, зашёл в свою комнату, меня уже ждал Саймон. С тех пор как он увидел мои синяки, каждое утро парень дожидался меня после водных процедур и накладывал на раны лекарственные пластыри. Сейчас сосед казался озадачен моим нехарактерно возбуждённым настроением, но, как обычно, ничего не спросил.
В тот день время текло чрезвычайно медленно и удручающе.
Как только закончился последний урок, а конкретно нудная математика, я сразу побежал на конюшню. Там было сыро и влажно от дождя – что довольно неприятно. Но меня это мало волновало. Я схватил острый шест и спрятался за кучей соломы у входа в конюшню.
<Джером> занимался верховой ездой каждый день – даже в дождь, даже в плаще. Поэтому я знал, что парень обязательно придёт. Часы показывали только час дня. Обычно он начинал около двух. Я планировал ударить лошадь шестом по крупу, когда <Джером> будет выезжать из конюшни.
"А что, если <Джером> упадёт и будет затоптан лошадью насмерть? Хотя… не думаю, что это случится, а если и произойдёт, то заранее прошу прощения".
В любом случае, в мои планы не входило убивать <Джерома>.
В результате пристального наблюдения за <Джеромом> во время его занятий по верховой езде, я заметил одну из его привычек. Во время езды он всегда держал хлыст в руке, даже если не использовал его. Я рассчитывал на то, что когда парень свалится с коня, то обязательно уронит кнут. И первым делом вместо того, что пытаться его подобрать, он отойдёт на расстояние от взволнованной лошади в попытках её успокоить. Именно в этот момент я отберу хлыст. И, благодаря туману, осевшему на школьном дворе после дождя, унижу <Джерома> его же кнутом в своё удовольствие.
План шёл гладко. Дождаться <Джерома> не составило труда. Как только прозвенел звонок, оповещающий, что наступило два часа дня, <Джером> появился в конюшне. Как и ожидалось, из-за дождя кроме него никого не было. Затаив дыхание, я наблюдал за парнем из-за тюков с соломой. Он был обут в сапоги из жёсткой кожи, и носил виниловый плащ и головной убор. Когда парень вывёл лошадь и оседлал её – я весь напрягся.
Лошадь <Джерома> медленно шла к входу. Казалось, будто моё сердце колотилось в такт стуку копыт. Лошадь прошла мимо соломы как ни в чём не бывало. Именно в этот момент представилась слишком хорошая возможность, чтобы упустить её. Не раздумывая, я ткнул палкой в крепкое, большое крестцо коня, когда тот проходил мимо меня.
Животное взревело от боли и подняло передние копыта. От неожиданности <Джером> выскользнул из седла и упал. Когда лошадь, громко заржав, вырвалась на территорию кампуса, я в этот момент прыгнул на <Джерома>, увязнувшего в грязи. Именно тогда.
<Джером> сильно ударил меня в грудь.
<А я всё думал, где же ты прячешься, и вот ты здесь, Рэймонд!>
Когда я рухнул в грязь от сковывающей боли, послышался весёлый смех <Джерома>.
"Как, чёрт возьми?!"
В тот день, когда меня впервые ударили кнутом – ничто по сравнению с тем, что случилось дальше. <Джером> поднялся из грязи и безжалостно ударил хлыстом меня по груди. На мгновение я почувствовал, как моя кожа рвётся. Но даже когда я рухнул на землю, не в силах закричать, в голове у меня был только один вопрос.
"Как, чёрт возьми, <Джером> узнал об этом?"
Никто не знал о моих взаимоотношениях с <Джеромом>. Никто не знал о моём плане отомстить ему. Потому что я никогда даже не говорил этого вслух!
Я валялся в грязи, мучимый болью и вопросами. Казалось, будто грудь горит. Я посмотрел на свою школьную рубашку, но не увидел крови. Да и кожа вроде бы не была разорвана, но всё равно боль ощущалась просто невыносимой. От этого чувства, казалось, помутнело не только зрение, но и моё сознание. И, к моему ужасу, порка не закончилась одним ударом.
Проклятый конский хлыст ударил меня ровно три раза – по груди, по нижней части живота и по промежности. Когда удар пришёлся именно по промежности, мне показалось, что парень целился конкретно по моим гениталиям, и от этого я чуть не потерял сознание. Кнут ударил по внутренней стороне бедра, очень близко к половым органам. Естественно, я едва дышал от боли и корчился в грязи. И вопреки всем моим планам, именно <Джером> стоял передо мной во весь рост целый и невредимый.
Я смотрел на <Джерома>, слёзы текли по моему лицу, искажённому ненавистью. Парень медленно наклонился и посмотрел на меня. А затем снова рассмеялся.
<Не могу поверить, что ты решился на такой опасный поступок>, – в его тоне не слышалось ни малейшего намёка на злость, – <Рэймонд. Запомни это. Не смей вредить моему коню. Понял?>
Я был не в силах что-либо ответить. Казалось, из-за боли у меня пропал голос.
Между тем <Джером> продолжил:
<Не стану отрицать, что в твоём безрассудстве было нечто достойное восхищения. Засада под дождём... классика. Мне это нравится>.
<Джером> погладил меня по щеке петлёй кожаного ремня на конце кнута.
<Но, Рэймонд, классику легко распознать. Уверен, ты вынес из этого урок>.
С этими словами <Джером> ушёл прочь из конюшни. Мне же потребовалось много времени, чтобы снова подняться. Но больше, чем боль во всём теле, меня мучили унижение и стыд.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12384/1104535
