Глава 104. Воссоединение (2)
1 октября 2021 года, пятница, 18:45.
VIP-кабинет на третьем этаже отеля «Наньвань Жуйбао» в городе Цзинь.
«Наньвань Жуйбао» раньше назывался «Жуйбао», тем самым отелем, где Инь Цзямин два года работал генеральным менеджером. Позже Инь Цзямин оказался по ошибке среди подозреваемых по делу об ограблении банка, а настоящий грабитель вскоре после намеченной передачи отеля погиб, и пришлось вновь назначать нового управляющего. Спустя ещё несколько лет отец Инь Цзямина состарился и решил уйти на покой. Отель «Жуйбао» выделили из семейного бизнеса, передали новым владельцам и переименовали в «Наньвань Жуйбао» — это название сохранилось до сих пор.
По сравнению с тем, что было тридцать девять лет назад, нынешний «Наньвань Жуйбао» пережил капитальную реконструкцию, рядом вырос ещё один корпус. В целом отель стал куда внушительнее и роскошнее, уже по одному фасаду было видно, что это заведение высокого класса.
В этот вечер Е Хуайжуй специально пригласил Чжао Цуйхуа, чтобы устроить ему встречу с Инь Цзямином. В последнее время режиссёр Чжао был особенно занят.
Дело об ограблении банка 1982 года было раскрыто, а «Великое ограбление города Цзинь», заранее «предсказавшее» истину, превратилось в блокбастер этого года. Фильм уже сняли с экранов, но по настоятельным просьбам публики решили вернуть в повторный прокат.
Чжао Цуйхуа внезапно закрутился волчком. Он согласовывал сроки релиза, выстраивал промокампанию, расписание интервью, а знакомые инвесторы один за другим интересовались планами на сиквел. Даже ведущие актёры лично звонили с надеждой снова поработать вместе, если продолжение всё-таки снимут.
Посреди этого цейтнота Чжао Цуйхуа всё же выкроил вечер и принял приглашение Е Хуайжуя, что само по себе было знаком большого уважения. Хотя полиция не предавала гласности детали расследования, у режиссёра были свои связи. Так он узнал, что давнее дело спустя тридцать девять лет наконец вышло на свет и что Е Хуайжуй, судебно-медицинский эксперт, сыграл в этом заметную роль.
Чжао Цуйхуа решил, что как бы ни сложились обстоятельства, с Е Хуайжуем нужно встретиться, расспросить о подробностях и официально поблагодарить. Поэтому днём он велел помощнику подготовить для Е Хуайжуя несколько весомых подарков, которые понравятся молодым. А перед банкетом зажёг благовония у домашнего алтаря на вилле, чтобы успокоить дух Инь Цзямина на небесах, сказав, что поблагодарит благодетеля от имени старшего брата.
Однако Чжао Цуйхуа и представить не мог, что «дух на небесах» в эту минуту сидит в приватном зале, потягивает улун «Морозный пик» и ждёт его торжественного появления.
В 18:55 Чжао Цуйхуа в сопровождении двух помощников приехал в отель на пять минут раньше.
Открыв дверь в кабинет, режиссёр автоматически надел добродушную улыбку, которой обычно встречал младших родственников, и по-домашнему позвал:
— А-Жуй, добрый ве…
Слово «вечер» застряло у него в горле. Он остолбенел, глядя на двоих у обеденного стола.
Увидев Чжао Цуйхуа, Е Хуайжуй поспешно поднялся, увлекая за собой чуть запоздавшего Инь Цзямина.
— Добрый вечер, дядя Чжао, — поздоровался Е Хуайжуй с улыбкой, а затем кивнул на стоявшего рядом Инь Цзямина: — Познакомлю вас, это мой друг Маркус.
Глаза Чжао Цуйхуа округлились так, будто вот-вот выкатятся, а во рту как будто застряло невидимое яйцо.
Хотя в молодости братья звали Инь Цзямина «брат Мин», Чжао Цуйхуа прекрасно знал, что английское имя их босса — «Маркус».
—— Это невозможно!!
—— Как такое может быть!!
—— Как это вообще может быть!!!
Проведший в киноиндустрии больше тридцати лет и успевший стать прожжённым мастером Чжао Цуйхуа не думал, что когда-нибудь потеряет самообладание вот так. Его так поразило случившееся, что он весь оцепенел, словно восковая фигура, и не смог вымолвить ни слова.
Внутри он кричал, мысли захлёстывала одна-единственная «невозможно», разум едва не сдавался, почти теряя способность думать.
Взгляд упёрся в лицо Инь Цзямина, будто он пытался найти хоть какие-то отличия от памяти в этих поразительно знакомых чертах. Но сколько ни вглядывался — слева, справа, сверху, снизу, из угла в угол — ни малейшей погрешности.
—— Слишком же похоже!! — Чжао Цуйхуа взвыл про себя: — Как в мире вообще могут существовать двое настолько одинаковых людей!!
Паузу Чжао Цуйхуа выдержал неприлично долгую, а выражение у него было такое, словно он увидел призрака, из-за чего два помощника позади застыли в полном недоумении и не понимали, что происходит.
— Режиссёр Чжао… — Старший помощник натянуто улыбнулся и робко подсказал: — Может, сначала войдём?
Чжао Цуйхуа по-прежнему был слишком потрясён, чтобы отвечать, и автоматически отфильтровал его голос.
— Дядя Чжао, проходите, присаживайтесь.
Опасаясь, что взволнованный Чжао Цуйхуа ляпнет что-нибудь необратимое, Е Хуайжуй поспешил сказать:
— И ещё…
Он перевёл взгляд на двух помощников. Фразу не договорил, но смысл был предельно ясен.
Чжао Цуйхуа вздрогнул, выходя из ступора.
— Поставьте подарки и пройдите в общий зал, закажите себе столик.
С суровым видом он обернулся и махнул им рукой:
— Мне нужно поговорить с племянником и… его другом.
Помощники переглянулись, увидев в глазах друг друга те же недоумение и любопытство. Но как сотрудники они знали негласное правило: говорить меньше, делать больше.
Два помощника ни о чём не спросили. Они просто поставили несколько дорогих коробок с подарками на низкий шкафчик в кабинете и молча вышли, плотно прикрыв за собой дверь.
Чжао Цуйхуа промолчал.
Как только посторонних не осталось, лицо Чжао сразу потемнело, стало холодным, как лёд. Сейчас он был в ярости. Хотелось спросить Е Хуайжуя во весь голос, что это всё значит. Привести к нему первоклассного самозванца, чтобы снова ударить по сердцу и сорвать старые раны или чтобы унизить?
И всё же, проведя столько лет в профессии, режиссёр сумел, несмотря на гнев, удержать остатки здравого смысла. Он верил, что Е Хуайжуй не опустился бы до мелочной подлости — привезти просто похожего человека и настоять на том, что это «Маркус». Значит, за этим стоит нечто большее.
—— Неужели это внебрачный сын брата Мина?
Но человек перед ним с упругой кожей и пухлыми яблочками щёк выглядел от силы на двадцать с небольшим. Как ни посмотри, ему никак не дашь за сорок.
—— Тогда внук брата Мина?
—— Но разве гены могут перескочить через поколение и дать такое невероятное сходство, будто это клон?
Мысли Чжао Цуйхуа на миг пришли в смятение. Воображение так разгулялось, что он был уже почти готов настрочить сценарий голливудского научно-фантастического блокбастера.
В этот момент «Маркус», всё это время стоявший рядом с Е Хуайжуем, наконец заговорил.
— Цуйхуа, — Инь Цзямин сказал на настоящем цзиньском диалекте: — Это я.
Чжао Цуйхуа:
— !!!
Он был так потрясён, что едва не выпалил: «Кто ты, чёрт возьми?!» Но на деле его губы задрожали, дёрнулись раз, другой, и он с трудом выговорил:
— Ты… ты… как такое возможно…
Да, голос этого «Маркуса» был пугающе знаком. Пусть он не слышал его тридцать девять лет, стоило тому заговорить, как мощная волна дежавю ударила в уши, обожгла барабанные перепонки, будто клеймом, и подняла из глубины памяти всё забытое.
— Это… это как привидение… — Чжао Цуйхуа пробормотал себе под нос: — Как такое вообще возможно…
Лицо то же самое, рост тот же, телосложение совпадает, и даже голос, интонации, ритм речи точь-в-точь как у того, кого он помнил. Пусть это был бы сын или внук, всё равно слишком натянуто.
— Я не обманываю тебя, — В этот момент «Маркус» снова заговорил: — Я Инь Цзямин, тот самый, которого ты знаешь.
— Блядь!!!
Чжао Цуйхуа окончательно сорвался. Он полностью забыл об имидже матёрого деятеля индустрии и, как кот, которому наступили на хвост, подпрыгнул на месте и заорал:
— Вы вдвоём решили меня разыграть, да? Ничего смешного! Что вы, чёрт побери, затеяли?! А?! Издеваетесь надо мной?!
Увидев, как у Чжао Цуйхуа заливается краской лицо и вздувается шея, будто он вот-вот кинется и в ярости начнёт царапаться, Е Хуайжуй всерьёз забеспокоился за давление пожилого человека и поспешил его унять.
Однако Инь Цзямин жестом остановил Е Хуайжуя, давая понять, что справится сам.
Инь Цзямин снял лёгкую куртку, обнажив футболку с коротким рукавом и две красиво прорисованные, жилистые руки под тканью.
— Это ты должен узнавать, верно?
Сказав так, Инь Цзямин подал Чжао Цуйхуа левую руку.
На его руке была татуировка. От плеча до нижней трети предплечья тянулась тонкая чёрная линия, вырисовывая Гуаньинь с безмятежным лицом, сложенные в мудру ладони мягко удерживали золотой лотос.
— Татуировка, которую ты показал в фильме, совсем не как моя, верно? — сказал Инь Цзямин. — Так что ты с первого взгляда понимаешь, что моя настоящая.
Чжао Цуйхуа:
— …………
Да, когда он снимал «Великое ограбление города Цзинь», он был особенно осторожен.
Режиссёр Чжао сознавал силу своего влияния. Стоило фильму выйти, и никто не смог бы поручиться, что «Гуаньинь с лотосом» не станет новым тату-трендом, и люди не кинутся её копировать.
Чжао Цуйхуа не хотел однажды увидеть тот же рисунок в сюжете о полицейской облаве, поэтому не стал воссоздавать его по памяти. Он поручил художникам придумать совершенно иной вариант. Кроме того, на финальных фотографиях Инь Цзямина в фильме ни одна не раскрывала татуировку полностью.
В конце концов, Инь Цзямин считался «мёртвым» уже тридцать девять лет.
Чжао Цуйхуа полагал, что если только кто-то не выведет узор по фотографии буквально по линиям, то даже самым близким людям из прошлого вряд ли удалось бы воссоздать рисунок по памяти.
Но теперь ему пришлось признать: татуировка на руке этого «Маркуса» действительно выглядит как настоящая.
— Дело не только в татуировке, — сказал Инь Цзямин, хлопнув себя по бедру. — У меня три родинки на правой ягодице. Хочешь, сниму штаны и покажу?
— Ты, ты…
Чжао Цуйхуа от ярости онемел.
В порыве он заорал:
— Если смелости хватит — снимай! Посмотрим, такой ли ты, чёрт побери, всезнающий, что даже знаешь, где у тебя на заднице должны быть родинки!!
http://bllate.org/book/12364/1329377
