Глава 17. Свидание
Когда Ван Чи появился в лавке, Ван Синьлэй сразу почувствовал, что с ним что-то не так.
— Синьлэй, — с порога сказал Ван Чи с широкой улыбкой, — набери тех холодных напитков, что обычно покупает Сяо Чэнъюй. Все, какие есть, я заплачу.
Ван Синьлэй весело закивал, достал большой пластиковый пакет и начал складывать бутылки.
— Брат Чи, а почему Сяо Чэнъюй сам не пришёл?
С утра Сяо Чэнъюй едва поднялся с кровати: ноги подкашивались, поясницу ломило, — стоило встать, чуть не рухнул на пол. Зато Ван Чи выглядел бодрым как ни в чём не бывало. Более того, уложив его обратно в постель, он ещё пытался «повторить».
Сяо Чэнъюй наотрез отказался куда-то идти, он поднял шум, требуя, чтобы Ван Чи «возместил ущерб». После долгих уговоров тот сумел задобрить его только холодными напитками.
Но, конечно, рассказывать всё это Ван Синьлэю было ни к чему.
— Жара стоит невыносимая, — невозмутимо ответил Ван Чи. — Не захотел выходить из дома.
Повод выглядел вполне правдоподобно, и Ван Синьлэй без сомнений кивнул, продолжая укладывать покупки.
Ван Чи наблюдал за ним и вдруг спросил:
— Ты говорил, собирался тогда на свидание в город. В итоге сходил?
— Конечно, сходил! — оживился Ван Синьлэй, почесал затылок и, хихикнув, добавил: — Тогда Сяо Тан была моей девушкой, а теперь уже жена!
— Какое кино смотрели? Любовное или боевик?
— Любовное.
— Кроме кино и гончарной мастерской, куда ещё ходили?
— Больше никуда, этих двух дел на целый день хватило. — Он нахмурился. — Брат, а ты зачем это спрашиваешь? Ты же сам говорил, чтоб я тогда не рассказывал.
— Так, просто интересуюсь, — мягко улыбнулся Ван Чи, принимая из его рук пакет.
Ван Синьлэй взглянул на него внимательнее и вдруг понял, что именно показалось в его брате странным.
Его кузен сегодня весь сияет! Будто счастье с ним само за руку идёт.
Но ведь вчера женился-то он сам, а не Ван Чи?..
С этого дня Ван Чи стал куда больше времени проводить в постели. Иногда даже днём не вставал часами. А Сяо Чэнъюй выглядел всё хуже: после того как две коробки презервативов закончились, тот и вовсе осунулся, словно хворал.
Сяо Чэнъюй и без того был не слишком вынослив, а Ван Чи, казалось, обладал неисчерпаемыми силами. Порой и одной ночи им было мало.
Когда всё «снаряжение» кончилось, Ван Чи немного поутих и взялся за кулинарию — то куриный бульон сварит, то уху из свежей рыбы. Он откармливал Сяо Чэнъюя до прежнего румянца и блеска в глазах.
Когда юноша снова ожил и повеселел, Ван Чи спросил:
— Хочешь съездить в город, развлечься немного?
Сяо Чэнъюй, который уже изрядно устал сидеть взаперти, вспыхнул от радости:
— Конечно хочу! Давай завтра!
На следующий день Ван Чи снова завёл свой «Улин Хунгуан» и повёз Сяо Чэнъюя в город.
Сяо Чэнъюй знал посёлок плохо, не представлял, куда можно пойти, и потому полностью положился на Ван Чи. Тот только этого и ждал, поэтому направил машину прямо к кинотеатру.
Они приехали слишком рано — до начала сеанса оставалось ещё порядочно времени. Сяо Чэнъюй, полный любопытства, оглядывался по сторонам, и Ван Чи предложил пройтись поблизости.
Через полчаса обе руки Ван Чи были заняты, в них оказалось по несколько пакетов.
В двух лежали вещи, которые он сам купил для Сяо Чэнъюя — новая одежда и обувь. Всё остальное — сплошь импульсивные покупки самого юноши: мягкая подушка с приятной на ощупь тканью, яркие магнитики на холодильник, тарелки и чашки с красивыми узорами...
Разумеется, платил за всё Ван Чи.
Он только вздыхал и, покорно следуя за своим молодым хозяином, исполнял роль верного сопровождающего. Сяо Чэнъюй тем временем взял в руки плюшевую морковку, радостно обернулся и спросил:
— А если купить это для Юаньбао? Мне кажется, Юаньбао понравится!
Ван Чи невольно рассмеялся… ещё и о пёсике не забыл подумать.
— Хорошо, покупаем.
Кинотеатр находился на третьем этаже большого здания, а первые два занимал главный супермаркет городка.
Ван Чи оставил все пакеты в камере хранения и повёл Сяо Чэнъюя наверх, в кинозал.
Фильм выбрал Ван Чи — точнее, за него это сделал Ван Синьлэй. Обычная банальная мелодрама.
Шло лето, на экранах — юношеская история любви, и зрителей было немало: в основном выпускники, недавно закончившие школу.
Их возраст как раз самый подходящий для первых чувств: стоило героям на экране перейти от слов к делу, как сидевшая перед ними парочка обменялась взглядом и тут же прильнула друг к другу.
Через щель между спинками кресел сцена поцелуя была видна во всей красе, подсвеченная огромным экраном. Ван Чи только покачал головой с лёгкой усмешкой.
Сяо Чэнъюй лишь мельком взглянул на экран и сразу сжал губы. Даже в темноте кинозала Ван Чи заметил, как вспыхнули его уши.
Вот уж удивительно… теперь застеснялся? Когда сидел на кровати, завернувшись в простыню, и твердил, что хочет на нём жениться, стеснение куда-то подевалось.
Ван Чи протянул руку и попытался взять его за ладонь.
Сяо Чэнъюй дёрнулся, будто его ударило током, и быстро забормотал, запинаясь:
— Я-я-я всё равно не соглашусь делать в кинотеатре такие вещи! Тут камеры!
Ван Чи, решив подразнить, тихо спросил, наклоняясь ближе:
— Какие такие вещи?
— Ну… как в фильме! Не прикидывайся! — прошептал Сяо Чэнъюй, бросив на него строгий взгляд. — Держи себя в руках! Сядь нормально!
Ван Чи выпрямился, откинулся на спинку кресла, будто послушно, — но через мгновение его рука всё равно нашла ладонь Сяо Чэнъюя и крепко сжала её.
— Просто держу за руку, ничего больше. Не выдумывай, — прошептал он.
Сяо Чэнъюй попытался освободиться — раз, другой — безуспешно. Щёки запылали, и он только выдохнул:
— Ладно уж…
Но вскоре пожалел, что позволил это сделать.
Всё выглядело невинно, просто переплетённые пальцы. Вот только большой палец Ван Чи никак не хотел лежать спокойно — он лениво скользил по его ладони, снова и снова, будто вычерчивал невидимую линию, и это движение слишком ясно напомнило Сяо Чэнъюю один из тех ночных эпизодов, о которых лучше не вспоминать в кинотеатре.
Когда Ван Чи наконец отпустил его ладонь, то тут же взялся за пальцы — один за другим, мягко сжимая их от основания до самых кончиков, а потом снова скользя вниз. Его пальцы двигались неторопливо, настойчиво, будто изучали каждую линию, каждую тёплую точку кожи.
От таких прикосновений ладонь Сяо Чэнъюя быстро вспыхнула жаром, а потом вспотела.
Движения Ван Чи были медленные, осторожные, но оттого ещё более мучительные. Казалось, будто лёгкое перо опускалось на кожу — то касалось её еле-еле, то давило чуть сильнее, снова и снова, проводя по самому сердцу. Всё внимание Сяо Чэнъюя сосредоточилось на руках; дыхание сбилось, во рту пересохло, и думать о фильме уже не представлялось возможным.
Когда в зале зажёгся свет и фильм закончился, лицо юноши пылало, словно его застали за чем-то запретным. Он мгновенно вскочил, рывком освободился от руки Ван Чи и сердито выпалил:
— Больше никогда не сяду с тобой рядом в кино!
Сказал и решительно направился к эскалатору.
Ван Чи догнал его и пошёл рядом.
— Почему? Я же ничего не сделал.
Сяо Чэнъюй сердито пнул его по голени:
— Врёшь! Ты всё прекрасно сделал!
Ван Чи взглянул на него. Уши парня всё ещё были залиты румянцем. Он лишь тихо рассмеялся, ничего не отвечая.
http://bllate.org/book/12345/1101763
Готово:
