Сад Шучуньюань.
Бай Лу проснулся, зевнул и, по обыкновению, позволил себе пять минут поваляться в постели.
Хм, в последнее время он вставал рано, Цюсо даже не успевал его будить. Сегодня можно по обычаю заглянуть в алхимическую лабораторию, и если гибереллин[1] закончится, нужно будет сходить в Ботанический сад Бацюань за новой порцией.
Именно так! Бай Лу выпросил в Ботаническом саду Бацюань больные растения как раз для того, чтобы выделить из находящейся на них плесени (Gibberella fujikuroi) гибереллин.
Эта штука удивительна: гибереллин может стимулировать быстрый рост растений, ускорять созревание плодов, но если его слишком много, растение начинает бесконтрольно тянуться вверх, что уже считается болезнью.
Очень простые знания из школьного курса биологии. Будучи магом из современного общества, которого родители еще и водили на дополнительные занятия, Бай Лу был знаком и с биологией, и с химией.
К тому же, в этих дисциплинах все еще сохранились следы алхимии; биология и химия неразделимы, и многие пионеры химии на самом деле были алхимиками.
Все эти дни Бай Лу изучал, почему же мечесливы не цветут, и убедился, что все, как он и предполагал, и никаких мистических причин нет. Обучающиеся по соседству алхимии шисюны прямо сказали: в последние годы подземный огонь стал интенсивнее, жар доходит даже до пика Дианьмэй, климат неподходящий — вот они и не цветут. Сливы ведь любят холод.
Просто на пик Дианьмэй мало кто поднимается, да и люди в мире культивации, сталкиваясь с проблемами, склонны мыслить абстрактно.
В такой ситуации гибереллин становится отличным инструментом для стимуляции: он нарушает период покоя слив и позволяет им зацвести без воздействия низких температур.
Итак, Бай Лу обменял в Ботаническом саду Бацюань нужные ему материалы и несколько дней в свободное время с ними возился. У него не было сложной лаборатории, но была хорошо оборудованная алхимическая мастерская и помощники-марионетки, а также прочная база знаний в алхимии.
Хотя самые могущественные алхимические эликсиры принадлежат миру минералов, растительные алхимические средства тоже имеют свои уникальные особенности, да и работать с растениями очень интересно. После нескольких экспериментов Бай Лу в алхимической лаборатории, которые едва не закончились взрывом, ему наконец удалось выделить гибереллин. О тяготах этого процесса и говорить нечего.
И вот он уже какое-то время применял это средство.
Пять минут валяния в кровати истекли. Бай Лу проворно вскочил. Ради лечения мечевых слив он начал вставать куда решительнее.
Едва выйдя сегодня из дома, Бай Лу почувствовал неладное. Принюхался… м-м, вроде бы чувствуется легкий аромат?
Бай Лу кое о чем догадался и выбежал из сада Шучуньюань.
Перед его глазами на мощных ветвях сливового леса сверкали, словно красный нефрит, лепестки. Под дуновением ветра цветы трепетали, их холодный аромат витал в воздухе. Вдали взору открывалось целое море ярко-алого цвета.
На седьмой день возни Бай Лу мечевые сливы зацвели!
Бай Лу, даже не успев собрать волосы, радостно помчался в чащу.
Под самым большим старым деревом, которое часто служило местом для уроков, уже неизвестно сколько времени стоял Хо Сюэсян. Его широкие рукава и белая шелковая лента, скрывающая глаза, колыхались на ветру.
— Это ты сделал? — слова Хо Сюэсяна, как и лепестки, были принесены легким бризом. В них слышалось запоздалое прозрение: так вот что означали слухи о том, что Бай Лу собирается кому-то подарить цветы.
Неудивительно, все это время Бай Лу то и дело ненароком упоминал мечевые сливы. Оказывается, он выяснял, действительно ли он любит эти цветы…
Да и постоянно выглядел так, словно что-то скрывает, но очень хочет рассказать.
Еще один опыт, которого у Хо Сюэсяна никогда не было. Если поначалу принятие Бай Лу в ученики было чем-то вроде выполнения обязанностей перед сектой, то впоследствии Бай Лу принес ему много… скажем так, занимательных минут.
И в этот миг сердце Хо Сюэсяна, подобно распускающимся бутонам крошечных слив вокруг, внезапно смягчилось.
— …Спасибо.
— Не за что! Шизун, эти сливы вообще-то просто не цвели из-за жара от подземного огня из алхимической лаборатории на соседнем пике! Поэтому я дал деревьям лекарство. Видите, они сразу выздоровели, и оно абсолютно натуральное, это именно то, что им было нужно! Не цвести для них это ненормально, но причина не в чем-то другом, а именно в соседях! — Бай Лу выпалил много всего, затем вдруг замолчал и забеспокоился: — Шизун, а вам нравится?
Неужто это просто «спасибо» из вежливости? Бай Лу судил по себе: он-то сам часто несет чепуху.
Хо Сюэсян слегка склонил голову. Шелковая повязка на его глазах колыхалась на ветру. Он ничего не сказал.
Бай Лу снова приблизился к наставнику, наклонил голову и попытался заглянуть ему снизу в лицо, допытываясь:
— Шизун, вы же еще не ответили, нравится вам или нет?
Хо Сюэсян улыбнулся ему, провел рукой по его лбу, скользнул по ресницам и бережно снял с них лепесток.
… Бай Лу невольно закрыл глаза, мысленно следуя за движением его пальцев.
Холодный аромат слив все еще кружился у него в носу. Он сосредоточился и почувствовал, как тянутся сливовые ветви, и даже падающие лепестки, казалось, издавали звук.
Все было так гармонично...
Хо Сюэсян словно вновь читал вслух передаваемый им метод сердца. А может, и не читал… может, это было просто эхо в сознании Бай Лу.
Раньше у него кружилась голова, но теперь, стоя в сливовой роще, которую он кропотливо возделывал несколько дней, и вдыхая аромат сливовых цветов, Бай Лу, казалось, вдруг понял что-то неописуемое. Это был величайший звук безмолвия, возвращающий к простоте.
На самом деле, погружаясь в практику, он уже мог понять, какое состояние ума необходимо для культивации. Это нечто беззвучное, незаметное, но истинное, ожидающее лишь последнего прорыва тонкой завесы.
Словно от тепла этих пальцев он внезапно узнал и то, что Хо Сюэсян не высказал вслух: этот подарок ему очень нравится.
Мечевые сливы не связаны с бессмертной судьбой. Хо Сюэсян просто не желал вмешиваться в их рост искусственно. Но теперь Бай Лу человеческими силами показал другую возможность, что заставило Хо Сюэсяна ценить это еще больше.
Вода течет, образуются каналы; духовная энергия собирается, разум пробуждается, и создается пейзаж. Пурпурное сияние, отражая алый цвет, устремилось к небесам, озарив все горы вокруг!
Бай Лу медленно открыл глаза.
Неужели это… закладка Фундамента?
***
― Мечевые сливы на пике Дианьмэй зацвели!!!
Кто там шумит…
Что?!
Лян Маньгу мгновенно проснулся, скатился с кровати, на ходу натягивая одежду, и помчался к месту с самым открытым видом. И правда: вдали пик Дианьмэй, который с момента его поступления и до сих пор ни разу не алел на вершине, теперь был сплошь покрыт багрянцем.
Среди этого багрянца к небу вздымалось пурпурное сияние, цвета смешивались и проникали друг в друга, почти неразличимые.
Лян Маньгу смотрел, и ему казалось, что это зрелище ослепительнее даже солнечного света. Ясно, что кто-то как раз среди сливового леса вступил на ступень закладки Фундамента, и нетрудно догадаться, кто это.
Здесь уже собралось множество шисюнов и шицзе, и даже дух меча его шифу, как ни странно, тоже вытянул шею, наблюдая за происходящим.
Лян Маньгу на миг растерялся, не зная, чему больше удивляться!
Хотя Бай Лу оказался последним среди учеников их набора, кто заложил Фундамент, но… но как ему удалось заставить цветы распуститься? Небесное знамение налицо, и невольно возникает ощущение, будто эти цветы расцвели именно как знак его закладки Фундамента.
― Я поступил раньше тебя, но тоже никогда не видел, чтобы мечевые сливы цвели, ― потрясенно произнес шисюн рядом. Для многих эти сливы были словно воплощением сяньцзуна Меча. ― Я, когда только увидел, почти подумал, что это знамение прорыва сяньцзуна.
Пока не проявились очевидные признаки закладки Фундамента.
Ветви слив мощные, цветы слив необыкновенные; последние уже давно стали почти легендой.
В отличие от Лян Маньгу, остальные вообще не связывали недавние слухи о «влюбленности» Бай Лу с этими цветами.
― А что, если теперь, когда мечевые сливы вновь зацвели, у Хо-шишу снова появился шанс на истинное вознесение?!
― О чем это вы тут галдите? — шифу Лян Маньгу, Сюй Цзуйчань, услышав шум с самого утра, был крайне недоволен и напустил на себя важность замглавы пика. — Культиваторы, а ведете себя как перепуганные торговцы с рынка. Би Юй, и ты не знаешь, как их усмирить…
Старик не успел закончить упрек, как увидел вдали картину на пике Дианьмэй. Он остолбенел на две секунды, а затем издал странный вопль:
― Мечевые сливы опять зацвели! Что происходит! Шисюн, шисюн, а-а-а-ААА!
Размахивая всеми конечностями, он полетел искать главу пика и в мгновение ока исчез.
Ученики: «…»
― Я тоже хочу узнать, в чем дело… Может, тайком проследуем на террасу Лазурных Облаков?
― А если поймают, побьют?
― Несомненно. Идем?
― … Идем.
― Да ну вас, — воскликнул Лян Маньгу, взмахнув рукой. — У меня есть связи! Не слушайте шифу, идемте со мной!
И правда, все знали, что Лян Маньгу и Бай Лу друзья-однокашники, да и их курс был очень сплоченным.
Все переглянулись и, окружив Лян Маньгу, двинулись в направлении, противоположном тому, куда улетел шифу.
― За мной! Пойдем смотреть на зрелище!
Дух меча Би Юй посмотрел направо-налево и тоже последовал за Лян Маньгу…
У подножия пика Дианьмэй уже собралась небольшая толпа, но войти без разрешения никто не решался: просто хотели посмотреть как можно ближе.
Даже Мэн Цайцин с да-шицзе были тут. Они патрулировали горы и проходили мимо, но прервали обход из-за того, что увидели. Правда, по неизвестной причине на лице да-шицзе было сложное выражение.
Был там и шисюн-оборотень с двумя рогами на лбу, непонятно с какого пика, который громко говорил:
― Я тоже знаком с Бай Лу-шиди, мы с ним даже обменивались ценными вещами!
Ученики одного набора с Бай Лу переглянулись и начали обсуждать:
― Неужели… это и вправду Бай Лу-шисюн заставил мечевые сливы вновь зацвести? У него и вправду получилось.
Что? Какие странные слова: Бай Лу, стимулирование, мечевые сливы…
Шисюн и шицзе, изначально думавшие, что у шишу вновь появился шанс на вознесение, теперь, слушая их разговоры и вспоминая ходившие по секте слухи, стали, подобно Нин Яньху, связывать все воедино.
― Бай Лу-шиди хотел стимулировать цветение мечевых слив… Бай Лу-шиди влюблен в своего шизуна??
― Так вот почему он так настойчиво хотел поступить именно на пик Дианьмэй?!
― Погодите, раз мечевые сливы и вправду зацвели, значит, они почувствовали, что сяньцзун Меча тоже питает чувства к ученику!
― О, вот почему сяньцзун так хорошо относится к своему ученику…
― Бай Лу-шиди выдающийся!
Все стало на свои места. Все стало ясно.
Так слухи снова эволюционировали.
В этот момент на пике Дианьмэй появилась деревянная марионетка Цюсо и невозмутимо объявила:
― Шао-чжу просит всех однокурсников подняться на гору полюбоваться сливами.
Дыхание Тайлао на миг остановилось:
― Меня… меня тоже приглашают на пик Дианьмэй взглянуть на меч?
На пике Дианьмэй любование сливами равносильно созерцанию меча. Даже в те дни, когда мечевые сливы еще цвели, это было зрелище не для всех. Хотя Цюсо сказал, что приглашает шао-чжу, но это почти то же самое. Если округлить, выходит, что у него точно есть какая-то связь с сяньцзуном Меча!
Цюсо кивнул:
― Шао-чжу сказал: все могут прийти.
Тайлао было все равно, что пригласили не только его. Он заплясал от радости. В обычное время подобного удостаивались разве что главы пиков!
Благодаря Бай Лу, Лян Маньгу и другие уже бывали на пике Дианьмэй, вот только мечевых слив тогда не видели. Теперь он шел в первых рядах:
― Быстрее, поднимаемся.
Эта поистине внушительная толпа взобралась на вершину пика Дианьмэй. Раньше, глядя издали, они уже чувствовали волнение.
Но теперь, вблизи, их взорам открылась мощь зелени и алого, и острая энергия, исходящая от деревьев, почти создавала иллюзию, что кожу режут. Эти много лет не зацветавшие сливы словно стремились явить миру всю накопленную за эти годы мощь, изливая ее в своем великолепии!
Такие ученики, как Лян Маньгу, у которых тоже был летающий меч, испытывали даже головокружение и помутнение в глазах.
― Закройте глаза, ― посоветовала Нин Яньху, сама едва сдерживая волнение. ― Мой шизун всегда очень сожалел, что мечевые сливы больше не цветут. Если бы не это, они уже давно стали бы достопримечательностью, сравнимой с бессмертным, рассекающим Нефритовый проход из секты Юйлин.
Много-много лет назад у входа в горы старой секты Юйлин культиватор меча одним ударом рассек горный хребет, что стало прекрасной легендой. Это место превратилось в точку паломничества для многих мечников, подобно пику Дианьмэй.
Нин Яньху иногда даже задавалась вопросом: быть может, то, что мечевые сливы не цветут, это и есть их главная загадка? Люди видят в этом великое сожаление, но именно оно и рождает бесконечные легенды.
Но сейчас, увидев их, она все же поняла: лучше, когда они вновь зацветают. Просто прекрасно!
Именно в этот момент Бай Лу весело спрыгнул вниз на горную тропу и с сияющей улыбкой произнес:
― О, вы пришли.
Почему-то при виде него все замолчали.
Бай Лу: «?»
Это… как же тут спросить…
Стоит ли нам продолжать называть тебя шиди, или…
Всем было любопытно, но никто не решался заговорить.
Нин Яньху, подумав, осторожно спросила:
― Бай Лу, это и вправду ты стимулировал цветение мечевых слив? Почему ты… Ты хотел подарить их сяньцзуну Меча?
― Да, да! ― Теперь, когда все удалось, Бай Лу не нужно было ничего скрывать. Он уже отпраздновал с наставником, а сейчас у него было другое важное дело.
― Стоите тут уже полдня, а не заметили, что я наконец заложил Фундамент? Не хотите меня поздравить? ― Бай Лу даже слегка обиделся.
Все: «…»
Э-э, разве закладка Фундамента сейчас вообще что-то важное?!
― Т-ты сначала скажи, как ты стимулировал цветение мечевых слив?
Неужели и вправду из-за настроения сяньцзуна… И абсурдно, и логично одновременно. Все же нужно подтверждение.
― Не понимаю, чему вы удивляетесь? Я просто выделил из риса вещество, которое помогает растениям расти, несколько дней возился в алхимической лаборатории и наконец добился успеха, ― сказал Бай Лу, скрестив руки.
Чтобы отпраздновать и соответствовать моменту, он специально надел красный халат, а ажурную золотую корону, которая сейчас была у него на голове, он надевал еще при посвящении в ученики. Весь его наряд был великолепнее, чем обычно.
― Я же говорил: сливы на пике Дианьмэй точно не из-за плохого настроения шизуна не цвели! Он не такой мелочный! Эти сливы просто страдали от жара подземного огня с соседнего пика, их нужно было лечить. Раньше не лечили, потому что мой шизун следует естественному ходу вещей.
На его лице явственно читалось: «Это вы слишком много думаете».
Нин Яньху на мгновение замолчала, обдумывая услышанное, потому что поняла: это, кажется, еще более пугающий факт.
― Ты… пилюлями… вылечил сливы?
― А? Ну, можно и так сказать. Я и правда сделал это средство в алхимической лаборатории, ― ответил Бай Лу, решив, что это близко к истине. Он использовал алхимию и современные знания. Вот она, сила учения!
Нин Яньху онемела от изумления. Так это же искусство алхимии и котлов!
Но как так? Почему закладка Фундамента… Нет, он же только сегодня утром заложил Фундамент! Как же он создал это, еще не заложив Фундамента?!
В отличие от однокурсников Бай Лу, которые просто радовались за него, все, кто практиковал хоть какое-то время, понимали, насколько это потрясающе.
Стоявший рядом Тайлао уставился в пространство и бессвязно пробормотал:
― Правда? Ты тогда пришел за больным рисом… чтобы стимулировать… мечевые сливы?
Бай Лу пристально посмотрел на него:
― Тайлао-шисюн, ты тоже еще не поздравил меня с успешной закладкой Фундамента.
Все только и делали, что торопили его с закладкой Фундамента, а когда он наконец его заложил, все молчат!
Из круглых, как шары, бычьих глаз Тайлао потекли две струйки слез:
― Моя жизнь прожита не зря… вырастил такой рис…
Бай Лу не понял:
― Шисюн, твой рис заболел и покрылся плесенью, чему тут радоваться?
Тайлао: «…»
― Бай Лу, ― раздался из глубины сливового леса голос Хо Сюэсяна. ― Не забудь предложить гостям чай.
Бай Лу:
― О, я не забыл. Я специально! Они же сразу не поздравили меня…
Все: «…»
Теперь, когда он отыгрался, Бай Лу вместе с Цюсо начал разливать всем чай.
― Я сказал, что хочу пригласить всех посмотреть на мое достижение, а шизун ответил, что тогда мне самому придется всех принимать, раз уж я заложил Фундамент. Он дал мне выходной на день.
― Что ж, это действительно стоит отпраздновать, ― произнесла Нин Яньху в легкой прострации. ― Я еще не поздравила шиди с вступлением на ступень закладки Фундамента. Молодец, не посрамил славы пика Дианьмэй.
Только сейчас остальные очнулись и начали наперебой поздравлять Бай Лу с успешной закладкой Фундамента, ведь его успех был ошеломляющим.
― Спасибо всем, что специально пришли на пик Дианьмэй поздравить меня, ― наконец-то дождавшись того, что хотел услышать, Бай Лу велел Цюсо вынести испеченный им торт. ― Я с утра пошел в кондитерскую при алхимической лаборатории и испек его, как раз ждал, когда народ подтянется на праздник. Давайте вместе его съедим.
Нин Яньху: … Он сказал «в алхимической лаборатории»?
Однокурсники Бай Лу ничуть не удивились, потому что регулярно собирались там на совместные трапезы. Они не только ели выпечку из кондитерской при алхимической лаборатории, но и вместе варили хого[2] в алхимическом котле…
Бай Лу испек торт «Монблан» по своему усовершенствованному рецепту. На маленьких пирожных крем был выдавлен в форме горных вершин, а сверху посыпан ярко-красным порошком из ягод и украшен ягодной крошкой. Выглядело все это точь-в-точь как сегодняшний пик Дианьмэй.
После такой локализации, пожалуй, его стоит называть «торт пик Дианьмэй».
Нежная, тающая во рту текстура сладкой выпечки, легкая кислинка малины, прекрасный сбалансированный вкус… Даже Нин Яньху, давно соблюдавшая би-гу, попробовав, потеряла дар речи. Хотя, возможно, это оцепенение началось еще когда она услышала об «алхимическом искусстве» Бай Лу.
Большинство присутствующих ели торт в состоянии легкой прострации.
Даже для секты бессмертных Сюаньшань, богатой на чудаков, то, что сделал Бай Лу был ошеломляющим.
Об этих странных отношениях между учителем и учеником лучше не спрашивать в лицо… Но как первый ученик сяньцзуна Меча, способный летать на мече лишь вплотную к земле, смог с помощью искусства алхимии и котлов, превзойдя свой уровень, заставить мечевые сливы вновь зацвести? Разве это логично?
Спросите себя: сейчас стоит поздравлять Хо-шишу или же… сочувствовать ему??
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Гибереллин (Gibberellin) — это научное название фитогормона (гормона роста растений), который в оригинальном китайском тексте обозначается как 赤霉素 (chìméisù) — дословно «красный фермент/гормон».
[2] Хого (火锅) — дословно «огненный котел». Это китайский аналог fondue или горячего pot, когда в общем котле с кипящим бульоном (установленном на столе) непосредственно за столом варят тонко нарезанное мясо, овощи, тофу и другие продукты. Часто это коллективная, веселая и неформальная трапеза.
http://bllate.org/book/12276/1226559
