Управляющий Дай на секунду замер, а затем тупо повторил:
— До еды или после?
Взглянув на внешний вид и название этого предмета, Бай Лу сразу понял, что это какое-то лекарство. А раз это лекарство, разве не нормально спросить, до или после еды его принимать? Почему же Дай-шисюн впал в ступор?
Зато да-шицзе, знавшая, что он из глухомани и его нельзя судить по обычным меркам, объяснила:
— Приняв эту пилюлю для отказа от пищи, больше не нужно есть. К тому же она укрепляет изначальную энергию и взращивает основу, помогая закладке Фундамента. Когда уровень практики возрастет, помощь пилюль тоже не понадобится. Люди, постигающие бессмертие, не едят пяти злаков[1].
— А-а, то есть не есть, а только это принимать…
Бай Лу посмотрел на пилюли. Оказывается, в восточной системе есть такое правило — не есть…
Но зачем??
Управляющий Дай тоже пояснил:
— Поначалу может быть непривычно, даже тяжко. Можно действовать постепенно: в один день принимать пилюли, а в другой есть обычную пищу.
Бай Лу наконец столкнулся с тем, что понимал, и, выпрямившись, кивнул:
— Знаю, интервальное голодание[2].
Увидев его уверенный вид, управляющий Дай: «?»
«Что это за новомодное словечко? Хотя звучит уместно».
Управляющий Дай решил, что впредь будет использовать этот термин для описания малых этапов ступени закладки Фундамента, ведь у этой ступени много маленьких стадий. Уровень перед полным отказом от пищи: интервальное голодание.
Эх, но похоже, этот первый номер, желающий стать мечником, и вправду не интересуется алхимией и пилюлями, раз задает такие вопросы.
— В следующий раз попробую, — без тени сомнения Бай Лу убрал пилюлю, а затем наложил себе огромную миску риса.
Управляющий Дай и Нин Яньху незаметно переглянулись. Оба хотели что-то сказать, но не решались.
На самом деле это испытание предназначалось для учеников, не вошедших в первую тройку, ведь обычно те, кто попадал в тройку лучших, и так обладали высокой самодисциплиной. Более того, некоторые уже сами заложили основу и пытались воздерживаться от пищи, употребляя лишь росу с линчжи[3].
И тут вдруг весь такой развязный первый номер Бай Лу…
Лян Маньгу тоже почесал щеку: не годится, если первый номер ест, а он нет. Он будет выглядеть, как позер.
— Тогда и я за компанию.
Он тоже сел и наложил себе полную миску риса.
Мэн Цайцин немного поколебалась, но, видя, как те уплетают за обе щеки, зачерпнула пару ложек риса и миску супа, положила туда пилюлю и глухо пробормотала:
— Я приму ее вместе с едой…
Нин Яньху спросила себя: а не кривыми ли ростками выросли первые трое в этом наборе?!
Пока она размышляла, светлячок-посыльный упал ей на ладонь. Коснувшись его пальцем, она пробежала глазами сообщение, бросила: «По всем вопросам обращайтесь к управляющему Дай», и поспешно удалилась.
Мэн Цайцин ела с аппетитом, совершенно не заметив озабоченного вида Нин Яньху.
После еды управляющий Дай раздал всем личные припасы: например, одежду нескольких фасонов, всю в зеленых и бирюзовых тонах.
Бай Лу: «Школьная форма. Красивая».
Также каждому выдали финиковую деревянную табличку с вырезанными на ней символами. По словам управляющего Дая, это знак принадлежности к ученикам секты бессмертных Сюаньшань, и в дальнейшем она понадобится для перемещения по территории секты и получения ресурсов.
Бай Лу: «Знаю-знаю, студенческий билет».
— Если в Сюаньшань прибудут ученики из других сект, они тоже обычно живут здесь.
Управляющий Дай объяснял назначение окружающих построек. Вокруг было еще много пустых домиков.
— Сюаньшань заключила союзные договоры с такими сектами, как Сюаньду Даоцзун с континента Хуаньхуачжоу и Фусиньдао с континента Синцзечжоу. Мы можем периодически обмениваться учениками для учебы и переписывания канонов.
Бай Лу понял: «А, еще и студенты по обмену!»
Его не проведешь! Если так подумать…
Бай Лу размышлял: «Разве я не своего рода студент по обмену?»
***
В последующие дни Бай Лу вместе с однокурсниками посещал занятия во временном общежитии. Управляющий Дай рассказывал им о правилах Сюаньшань, распределении ресурсов, тонкостях использования «студенческого билета» и т.д. Особо он предупредил:
— Горная система Сюаньшань невероятно обширна, ее называют «тысяча гор и десять тысяч ущелий». Внешние районы необитаемы, путь во время испытаний был специально огорожен. На самом же деле там множество чудищ, а также иноплеменных культиваторов, присоединившихся к Сюаньшань, и даже внутренние цяньбэи могут там уединяться для практики или оттачивания заклинаний.
Поэтому новичкам не стоит уходить далеко, а в случае неожиданных происшествий нужно сохранять спокойствие и подавать сигнал тревоги.
С каждым набором новичков им приходится кого-нибудь выручать.
— На окраинах Сюаньшань больше всего оборотней-культиваторов, есть еще какие-то древесные и водные народы, — Лян Маньгу был из мест, где жили люди, и видел иноплеменников лишь несколько раз. Ведь в эту эпоху передвижение смертных все еще затруднено, а в Поднебесной целых двенадцать континентов.
Из их слов Бай Лу смутно понял, что здесь тоже есть разные расы, как и в его магическом мире, где были феи, эльфы и прочие. Но, оказавшись в новом мире, он пока не мог составить полной картины.
Самое удивительное, что Бай Лу случайно услышал, как один младший брат по школе упомянул, что здесь есть еще и племя шаманов У[4]. Но, судя по всему, это лишь созвучие с его «чародеем» (тоже «У»), да и та народность живет в уединении, почти став легендой.
***
Разобравшись с положением в Сюаньшань, Бай Лу стал строить планы.
Управляющий Дай говорил, что в Сюаньшань богатые ресурсы, есть специальные места для выращивания растений, но в горах и лесах тоже разбросано множество диковинных цветов и трав, рожденных небом и вскормленных землей. Присоединившиеся к Сюаньшань иноплеменники тоже сами собирают их для пропитания, и секта не запрещает этого, если это в разумных пределах.
Бай Лу пришел сюда в пижаме, его метла сломалась и лежала в кольце-хранилище на пальце, усиленном пространственной магией. Но помимо метлы, там были в основном только бытовые мелочи, и использовать можно было разве что Ритуальный Кинжал.
Прочих магических свитков, посохов, кристаллов… всех этих инструментов он не успел взять с собой, отчего чувствовал себя неуютно.
Да и в этом мире культиваторов, хоть он и мог использовать магию, но не мог общаться с большинством природных стихий. Он подозревал, что это из-за языкового барьера. Стихии его не понимали…
Поэтому приходилось преобразовывать стихии через собственное тело, что было куда хлопотнее.
Все страхи происходят от недостатка огневой мощи.
И вот, в одну из ночей полнолуния, Бай Лу украдкой вышел из дому. Он не мог ждать, пока ему преподнесут обещанное, и решил сам поискать в горах материалы для починки метлы. Если говорить о починке, то с учетом степени разрушения его метлы это было почти то же самое, что сделать новую.
Бай Лу выходил несколько дней подряд.
В секте бессмертных Сюаньшань и вправду много ценных материалов. Он не знал их названий, но там были деревья, чьи листья на ветру звучали, словно нефрит, и бамбук огромный, как гора…
Только в первый день по возвращении его застал Лян Маньгу. Тот привык поздно ложиться и был бодр:
— Ты куда ходил? Дрова по ночам собираешь, деревенскую курицу жарить?
«…»
Бай Лу посмотрел на охапку веток в своих руках. Это были образцы для изучения свойств древесины, чтобы понять, подходят ли они для его целей.
— Э-э, да, не спалось, без дела скучно.
С бессонницей у Лян Маньгу был опыт! Он тут же пригласил Бай Лу вместе помедитировать. Бай Лу не смог отказаться и с трудом сел в позу лотоса. Посидев немного и слушая, как Лян Маньгу бормочет что-то о сосредоточении сознания, он склонился набок и сладко уснул…
Лян Маньгу завидовал.
На следующий день, проснувшись, Бай Лу уже забыл об этом. Услышав от Лян Маньгу: «Сегодня вместе жарить курицу будем?», он лишь через несколько секунд сообразил, что, кажется, это он сам вчера соврал.
Но почему бы и не поесть?
Мало того, что поел сам, еще и радушно пригласил всех на пикник.
Свойства древесины он уже изучил. Она даже на дрова не годилась. Бай Лу вместе с однокашниками натаскал еще веток и попросил управляющего Дай пожертвовать им деревенских кур для жарки.
Управляющий Дай в полном недоумении поймал им кур. За столько лет он не видел таких учеников. «Вы вообще собираетесь практиковать интервальное голодание или нет?..»
Не зря же деревенские куры выращены в бессмертной секте. Поедая тушеную курицу, Бай Лу заметил, что мясо очень нежное. Жареная была не менее вкусной: кожица глянцевая, золотисто-хрустящая, а внутри — сочная и нежная мякоть. Когда отрываешь кусок с кожей и мясом, иногда попадаются хрящики. Чем больше жуешь, тем ароматнее!
А еще одна младшая сестра по школе по фамилии Дин умела готовить курицу и приготовила для всех домашнее блюдо под названием «куриный тофу»[5]. Грудку измельчали до состояния кашицы, готовили вместе с яичным белком, затем варили в супе со свежими грибами Хуаньчжэнь, пока масса не свернулась в комочки, нежные и гладкие, как тофу. Отсюда и название.
Младшая сестра по школе Дин с гордостью сказала:
— Когда я дома тренировала тело, я упражнялась, нарезая куриные грудки. Нужно нарубить их достаточно мелко, иначе нужная текстура не получится.
Это блюдо было совершенно иным по сравнению с жареной курицей: курицу не узнать, на вкус как тофу, тает во рту, нежно, сладко и ароматно. Можно сказать, это вершина двух способов приготовления одной курицы. За это младшая сестра по школе даже получила прозвище Дин-доухуа (Дин-тофу).
«Кажется, я удачливый студент по обмену! Мама точно будет рада за меня».
Бай Лу был невероятно счастлив. Пилюлю для отказа от пищи он и думать не собирался принимать, а вот курицу каждый день приходилось выпрашивать у управляющего Дай…
Управляющий Дай был на грани срыва. Деревенские куры вот-вот закончатся! Не то чтобы Сюаньшань не могла их прокормить, просто в этом наборе пик Кайян, похоже, не сможет отобрать ни одного ученика.
***
Так случилось, что после того эпизода с жареной курицей Бай Лу в последующие ночи стал осторожнее: он раздобыл одну из шляп с вуалью, выданных новичкам, и наложил на нее заклинание, искажающее лицо того, кто ее носит, и его невозможно было запомнить.
— О, тут еще и ягоды…
Однажды ночью Бай Лу, блуждая в поисках, немного отклонился от цели и набрал два кармана ягод и каштанов, решив, что они помогут скрасить жирность жареной курицы.
Вдруг в лунном свете что-то блеснуло в кустах.
Бай Лу убрал ягоды в карманы, подошел и раздвинул кусты. Внутри рос стебелек, похожий на росток злака. Особенным было то, что роса, скопившаяся на его листьях, оказалась радужной. Именно она отражала свет, словно драгоценный камень, и привлекла Бай Лу.
«Что это такое?»
Бай Лу достал из кольца-хранилища Ритуальный Кинжал, чтобы получше изучить находку…
Внезапно Бай Лу, казалось, совершенно случайно пригнулся, и в следующее мгновение тень промелькнула у него над головой, словно действуя с ним синхронно.
Бай Лу обернулся и увидел птицу с огромным клювом, странноватую на вид. Она раскрыла клюв и заговорила хриплым голосом:
— До-ло-ло, не повезло-ло, еще и уклонился-ло. Это мое, парень!
То, что она говорит, не было удивительным. Многие магические существа тоже умеют говорить на человеческом языке. Вероятно, это и есть легендарный иноплеменник с гор.
Но Бай Лу не был знаком с восточными чудовищами, в голове у него долго было пусто, и он, вспоминая немногочисленных известных ему птиц и зверей, осторожно спросил:
— Ты феникс?
Птица Лоло остолбенела… но в душе возликовала!
Хоть родственную душу найти трудно, и птица не удержалась от ликующих, кудахчущих криков «до-ло-ло»,
Но внешне Лоло сохраняла невозмутимость:
— Стыдно признаться, но я лишь потомок феникса. Сяо-гунцзы[6], ночью в горах холодно. Ты вольный слушатель или внешний ученик?
Раз уж бродит по горам Сюаньшань, явно не чужак.
Бай Лу не подтвердил и не опроверг, лишь спросил:
— Это ты посадил?
— Нет, — сказала птица Лоло. — Это я у сяо-гунцзы отниму-ло.
Бай Лу: «…»
«Что еще за птица-грабитель? Школьный хулиган. У-у-у».
Лоло пригладил свои металлически переливающиеся перья. Большинство оборотней-культиваторов, коренных обитателей гор Сюаньшань, присоединились к секте бессмертных Сюаньшань. Если повезет, можно даже поступить в Сюаньшань, пусть даже как вьючное животное или записанным учеником.
Парень перед ним выглядел слабеньким, и он уже проверил его. Похоже, за ним нет влиятельных покровителей, так что можно отнять.
Сейчас Лоло на последнем этапе ступени закладки Фундамента, застрял уже на десять лет. Чтобы совершить прорыв, он каждый день либо дерется, либо по-разному пытается постичь Дао, либо ищет какие-нибудь диковинные цветы и травы, чтобы съесть…
Взгляд Лоло внезапно упал на руку Бай Лу. Тот держал маленький сияющий кристальный кинжал, даже не заточенный, но выглядел он занятно. Лоло уставился на него, его голос стал грубым:
— Эй, что это у тебя-ло? Красиво-ло, это кинжал?
Бай Лу в ответ уставился на хвост птицы Лоло. Его взгляд показался птице знакомым.
— Да! — ответил Бай Лу. — Ты тоже красивая. Это перья из хвоста?
Лоло: «…»
Лоло, будучи на позднем этапе ступени закладки Фундамента, хоть и не был великим мастером, но поколениями жил в горах Сюаньшань. Неужели этот парень посмеет на него позариться? Увидев взгляд Бай Лу, он рассердился:
— Парень, что ты имеешь в виду-ло!
«Надо же, как быстро у него настроение меняется!»
Но Бай Лу был еще быстрее. Он взмахнул Ритуальным Кинжалом, высвободив магическую энергию, которая сконцентрировалась в три темно-синие водяные колонны. Они обвились вокруг Лоло, сделав несколько витков, словно клетка, и опутали его тело. Только тогда Лоло понял, что уклонение от его прыжка было не случайностью.
Лоло никак не ожидал, что, не успев даже атаковать, не почувствовав изменений в духовной энергии этого юноши, он уже окажется под ударом. Эта непостижимая техника заставила его запаниковать.
Да и эта никогда не виданная магия, контролируемая с такой точностью, скользившая вокруг него… Неужели его ежедневное мелкое злодейство наткнулось на великого мастера? Может, это практик уровня Сокровенного Рубежа, притворяющийся слабым?
Лоло стал канючить:
— Я никогда тебя не видел… Нет, эта техника вообще не похожа на технику Сюаньшань. Ты что, вольный практик, пробравшийся сюда? Чего ты вообще хочешь-ло?
Бай Лу проигнорировал его вопросы. Зажав кинжал в зубах, он освободил руку, схватил Лоло и вырвал у него из хвоста несколько перьев, заставив того жалобно закричать.
Хм, судя по его проворным движениям, перья наверняка обладают эффектом увеличения скорости.
Все-таки быть хулиганом — самое удобное.
— Кстати, у тебя есть еще какие-нибудь папа, мама, старшие братья или сестры? — Бай Лу вынул изо рта маленький ритуальный кинжал, склонил голову набок и заговорил с якобы дружелюбным видом.
Птица Лоло: «…»
— Что, круговая порука-ло? — с горечью и негодованием воскликнул Лоло.
Бай Лу тоже озадаченно спросил:
— Что круговая порука-ло?
Он даже не понял, что значит «круговая порука».
«??»
Лоло, охваченный стыдом и гневом, подумал, что этот человек слишком язвителен. Наверное, он смеется над его речью.
— Не повторяй за мной-ло.
Бай Лу не удержался:
— Я не повторял-ло.
Птица Лоло: «…»
Лоло с яростью уставился на него, собрал всю свою духовную энергию для сопротивления и приготовился атаковать его в голову и лицо.
Но уровень этого юноши был поистине непостижим. Так же незаметно, с поразительной легкостью, он воздвиг водяной щит для защиты, а другой рукой прижал голову птицы Лоло.
— Да кто ты такой?! — в голосе Лоло послышалась тревога. И он постепенно начал замечать странную вещь: хотя они общались уже некоторое время, только сейчас, пытаясь запомнить его лицо, он понял, что, кажется, не может ни разглядеть, ни запомнить его облик.
С какой же он горы?
— Сначала скажи, что ты за птица, — Бай Лу приготовился записать, чтобы не забыть.
Только вот внезапный припадок Лоло показался ему непонятным, и он начал сомневаться, что его перья вообще пригодны. Нужно будет потом поэкспериментировать.
— Я… я птица Ло-ло-ло, — Лоло втянул шею. — Можешь звать меня Ло-цзун.
В последнее время среди внутренних учеников Сюаньшань, кажется, вошло в моду такое обращение, и птица Лоло не удержалась, чтобы не позаимствовать его.
«Ло-цзун… Это слово «цзун» у вас, культиваторов, просто как «Цзыхань» у нас».
Бай Лу совершенно не осознавал, что источником этого зла был он сам. Зато он вспомнил о своей маленькой идее… пора ее осуществить. Великодушно объявив свое восточное прозвище, он сказал:
— Тогда зови меня Мо-цзун.
Лоло аж вздрогнул. Хоть это и нелепо, и в последнее время в Сюаньшань только и слышно «цзун» да «цзун», но вспомнив его непостижимую магию, он невольно забеспокоился и осторожно спросил:
— А какие у тебя отношения с Янь Уцзи?
Бай Лу даже не слышал о таком:
— Кто?
Птица Лоло: «…»
«О, значит, все-таки язвит?»
И еще Мо-цзун… Наверное, иероглиф "мо" от слова "изматывать"[7].
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Пять злаков (五谷, wǔgǔ) — традиционный китайский набор основных зерновых культур (рис, два вида проса, пшеница, бобы).
[2] Интервальное голодание (轻断食, qīng duànshí) — букв. «легкое воздержание от пищи», современный термин для диетической практики.
[3] Линчжи (灵芝) — гриб «трутовик лакированный», считающийся в Китае «грибом бессмертия».
[4] У, народность (巫族, wūzú) — мифическое, фольклорное племя шаманов или колдунов в китайской мифологии, не имеющее отношения к западному понятию «witch».
[5] Куриный тофу (鸡豆花, jī dòuhuā) — деликатес сычуаньской кухни, где куриный фарш готовится так, что по текстуре напоминает нежный тофу.
[6] Сяо-гунцзы (小公子) — молодой господин, вежливое обращение к юноше из знатного, богатого дома.
[7] Мо (磨) — также «точить, изнашивать, изматывать», омофон иероглифа 魔 (демон).
http://bllate.org/book/12276/1213592
