Готовый перевод I Ride a Broom to Cultivate Immortality! / Я лечу на метле, чтобы достичь бессмертия!🌄 (перевод окончен полностью✅): Глава 3. Я из кожи вон лезу, а Бай-сюн все решает своим остроумием!

— Ха-ха, вот это неожиданная удача, — Бай Лу не удержался и чмокнул нефритовую табличку. Хоть он и присоединился к испытаниям на полпути, ощущение было словно после прохождения игры, и он не мог не воодушевиться.

Лян Маньгу тоже был на седьмом небе от счастья:

— Мы прошли?! Мы можем вступить в секту бессмертных Сюаньшань?!

Он тоже потянулся к табличке, собираясь, как и Бай Лу, поднести ее к губам.

Кто бы мог подумать, что табличка вдруг исторгнет человеческий голос:

— Бле-е-а!!

Испуганный Лян Маньгу отшвырнул ее прочь.

— Дух артефакта! — ловко поймав табличку, девушка бросила на нее сердитый взгляд и продолжила: — Мало того, вы вышли первыми.

Как и предполагал Лян Маньгу, испытания были в основном открытыми.

Девушка про себя подумала: экзаменаторы тоже активно обсуждали этот случай, но в итоге признали результат. Скрытый третий этап на самом деле проверял характер, требуя, чтобы соратник, в которого превратился жетон испытания, был выведен наружу. Лодка на самом деле никогда бы не потонула, но в критический момент мало кто способен сохранить ясность ума. Особенно обычные люди, никогда прежде не сталкивавшиеся с практикой.

Хоть решение и было своеобразным, они все-таки вывезли своего соратника…

— Первые трое!

Лян Маньгу от радости даже слова подобрать не мог. Столько усилий, и все ради сегодняшнего дня!

Искренняя улыбка озарила и лицо Бай Лу.

Видя их восторг, девушка, следуя комментариям некоторых экзаменаторов, приподняла бровь:

— Хоть методы ваши и были грубоваты, да и создавалось впечатление, что вы намеренно насмехались над заданиями, но характер у вас неплохой. Этот факт уже занесен в ваши досье. В дальнейшем, в стенах секты бессмертных Сюаньшань, вам предстоит усердно совершенствовать себя.

Бай Лу и Лян Маньгу переглянулись и принялись перешептываться.

— «Намеренно насмехались над заданиями» — это про тебя. Ты же его трижды пинал…

— Нет, ты тоже указания давал! И я еще так понял, что твое предложение обменять поступление на деньги, это ведь была намеренная издевка, да?

— Не-а…

Жетон испытания издал пронзительный вопль:

— Это про вас обоих!!! Оба негодяи! Негодяи!

Испытания завершились. Из тысяч ищущих Дао прошли лишь несколько десятков.

Девушка повела их на Золотой Нефритовый помост. Ранее, снаружи, они лишь смутно различали взмывающие крыши и мерцание мечей, на которых летали бессмертные. Теперь же, взойдя на нефритовую платформу у врат секты, они смогли по-настоящему увидеть внутренний мир Сюаньшань, и это зрелище потрясло их еще сильнее.

Горные хребты извивались, подобно драконам. Семь особенно исполинских пиков вздымались от самой земли, пронзая небеса, с облаками, обвивавшими их посередине.

Секта бессмертных Сюаньшань получила свое название от горной системы Сюаньшань, богатой рудными жилами, обильной духовной энергией и сосредоточением подземного огня, питавшего семь чудесных вершин — нынешние семь главных пиков Сюаньшань.

Созерцая это, Лян Маньгу испытал глубокое чувство: это было поистине редчайшее по масштабам место силы в Поднебесной!

Экзаменаторы, ранее наблюдавшие за участниками испытаний с Золотого Нефритового помоста, уже исчезли.

Девушка пояснила:

— Вон те семь пиков Сюаньшань: Тяньшу, Тяньсюань, Тяньцзи, Тяньцюань, Юйхэн, Кайян и Яогуан. Каждый относится к своей школе: талисманов, алхимии и пилюль, формаций, мастеров артефактов, суда и наказаний, канонов, и духовных зверей. Также есть ответвления — школы питания, музыки, телесного совершенствования и другие, расположенные на побочных пиках. Вступив в наши врата, вы также будете распределены по пикам. После определения школы вам предстоит каждому найти своего шифу[1]. День церемонии посвящения будет назначен отдельно. Однако первые трое могут самостоятельно выбрать среди чжуфэнов[2], которые также заинтересованы в вас. Бай Лу, Лян Маньгу, Мэн Цайцин — вы трое можете подумать, на какой пик хотите поступить. Определитесь в течение месяца.

Девушка знала, что Сюаньшань знаменита, и большинство пришедших сюда уже изучили все про нее, но по правилам она должна была подробно рассказать информацию об основных школах. Закончив, она сказала:

— Теперь я представлю вас шичжанам, исполнявшим сегодня обязанности экзаменаторов, а затем отведу вас в жилые помещения.

Она взглянула на Бай Лу, собиравшегося что-то сказать, и добавила:

— …а также на трапезу.

Бай Лу сразу закрыл рот. Все же он пришел в знаменитую на весь мир культиваторов Сюаньшань ради бесплатной еды и жилья!

Что же до выбора наставника… посмотрим, как все сложится.

— Цяньбэй, не подскажете, будет ли сегодня… — третья ученица, Мэн Цайцин, осторожно поинтересовалась, — …возможность увидеть чжуфэна Дианьмэй, сяньцзуна[3] Небесного Меча Хо Сюэсяна?

Все внутренние ученики живут на главных пиках, но достигнув великого мастерства, можно открыть свою обитель среди горных хребтов, а то и основать новую школу. В конце концов, Сюаньшань насчитывает тысячи вершин и ущелий, территория обширна.

— Прием новых учеников — важное событие. Каждый раз, когда секта выбирает учеников, шишубо[4] по очереди исполняют обязанности экзаменаторов. Что, ты хочешь поступить в ученики к сяньцзуну Небесного Меча?

Слова девушки также дали понять, что она старший товарищ по секте, поступившая раньше.

В глазах Мэн Цайцин вспыхнул огонек, и она твердо произнесла:

— Быть принятым в ученики к цзун-цзуну — величайшая удача в трех жизнях. Я слышала, что цзун-цзун[5] — самый молодой культиватор, достигший феномена Восхождения к звезде и вхождения в Ковш. Он не проучился и ста лет, а уже основал пик Дианьмэй. В былые годы один его меч озарил светом обитель Цзюньтянь[6], повергнув в трепет все двенадцать континентов, но сам он заявил, что не умеет фехтовать, посрамив тем самым всех мечников Поднебесной. Холодные сливы на его пике, вдохновленные его волей меча, меж листьев и ветвей явили мечевую мощь, и всякий, вступающий на пик, бессилен обнажить свой клинок.

Среди остальных также были слышавшие громкое имя сяньцзуна Небесного Меча. Даже в Сюаньшань, где гении рождаются один за другим, этот цзун-цзун был выдающейся личностью.

— «Тысячи гор содрогнулись, стужа беспричинна. Малая слива неостра, дерзостна, снегом одержима».

Девушка тихо продекламировала эти строки, известные по всей Поднебесной, заставив присутствующих замереть, и сказала:

— Шишу[7] Хо еще ни разу не брал учеников.

— Цзун-цзун, должно быть, не снисходит до заурядных дарований. Я лишь прошу дать мне шанс, — трепетно произнесла Мэн Цайцин. В ней еще теплилась надежда.

— Нет, — спокойно сказала девушка. — Все культиваторы Поднебесной стремятся к вознесению. Но цзун-цзун десять лет назад дал обет, добровольно отрекшись от пути Истинного Вознесения. Он не практикует методы сердца, его меч навсегда в мире смертных. Ты все еще хочешь к нему поступить?

***

В Золотом зале царил шум, словно на рынке.

— Говорил же, в этом году надо было тянуть жребий! Это все Лао Сюй[8] сказал, что у него неудачная полоса, настоял на собрании в зале…

— Эй, этого я присмотрел для моего шиди[9]! Очевидно же, что парень этот подающий надежды алхимик!

— Чушь собачья! Его нужно на пик Яогуан, чтобы ухаживать за духами зверей! Шишу, да как ваша пороховая мастерская вообще смеет выбирать людей?!

— На нашем пике сегодня еще ни одного взрыва печи не было! А вы там каждый день свиней кормите!

— Сколько раз повторять, это не свиньи, это бинфэн[10]!

— Получай в пятак, старик!

— Хватит вам спорить! Я лишь хочу набрать учеников красивых да умных…

***

Тихий стук дверных колец, и вот в зале мгновенно воцарилась тишина.

Девушка привела будущих учеников секты бессмертных Сюаньшань, и они, выстроившись в ряд, вошли внутрь. Она подняла руки в почтительном поклоне:

— Уважаемые цзунчжу, шишубо, Яньху привела новых учеников для представления.

Бай Лу последовал примеру, склонился в поклоне и поднял руки, копируя жесты других. Он украдкой поднял взгляд: наверху сидели семь или восемь культиваторов, и все они смотрели на них с величавой строгостью.

Лишь один человек в белых одеждах, с белой шелковой повязкой на глазах, сидевший позади справа, опустив голову, что-то крутил в руках и молчал, совершенно не интересуясь происходящим.

Пока Бай Лу размышлял об этом, мужчина с повязкой на глазах слегка поднял голову, и повернулся в его сторону. В этот миг, хотя глаза его и были закрыты, у Бай Лу возникло ощущение, что на него смотрят…

Но ощущение тут же исчезло. Показалось?

В душе Бай Лу осознавал: он должен идти позади других испытуемых, в точности копировать их слова и жесты, и быть предельно осторожным.

На самом же деле, среди толпы культиваторов в восточниых широких халатах с длинными рукавами он, в своей пушистой пижаме для сна и с распущенными волосами… выделялся невероятно.

— Не стоит лишних церемоний, — сидевший в центре культиватор с седыми висками сложил ладони и слегка кивнул, отчего сердца присутствующих забились еще сильнее. Похоже, это и был легендарный глава секты бессмертных Сюаньшань, Бо Лань-сяньцзюнь! Он не только лично исполнял обязанности экзаменатора, но и почтительно ответил на поклон этим только что прошедшим испытаниям ученикам!

Бо Лань-сяньцзюнь произнес несколько слов ободрения, коснулся сути пройденных испытаний, а затем обратился к девушке:

— Хуцзы[11], ты усердно потрудилась.

Услышав, что он снова назвал ее Хуцзы, уголок губ Нин Яньху дернулся. Она повернулась к остальным шичжанам и с невозмутимым лицом спросила:

— Есть ли у уважаемых шичжанов еще наставления?

— Сегодня все тоже на славу потрудились. Яньху, отведи их отдохнуть, — бесстрастно произнес один из глав пиков и потер глаза.

Лян Маньгу, видя это, подумал: «Что и говорить, знаменитая великая секта. Сколько тут гениев, и не сосчитаешь. Такие мелкие былинки, как мы, им и в глаз-то не попадут. Смотрите, как они спокойны».

Но раз он вошел в тройку лучших, то, наверное, сможет заполучить статус истинного преемника!

Пока он размышлял, третья по счету, Мэн Цайцин, уже заявила:

— Цяньбэй, я решила.

Нин Яньху, видя ее решительное выражение лица и то, что та даже не стала узнавать о других пиках (вспомнив, как та замолчала после рассказа о цзун-цзуне снаружи), осторожно спросила:

— Ты что, все еще хочешь поступить на пик Дианьмэй?

— Нет! — твердо и звонко ответила Мэн Цайцин.

Нин Яньху:

— …О.

— Я хочу поступить в ученики к цзунчжу. Будет ли мне оказана такая честь? — Мэн Цайцин была девушкой с характером. Раз первый вариант не прошел, она тут же перешла к запасному.

— О-о?? — Нин Яньху тут же кивнула, с такой скоростью, что это даже выглядело как нетерпение. — Конечно, можно. Цзунчжу уже отдал распоряжение: если кто из первой тройки захочет к нему, пусть приходит без колебаний. Значит, так и порешим.

Она откуда-то достала книгу и тут же внесла пометку.

— Поздравляю, шимэй[12], с вступлением на террасу Лазурных Облаков.

Глава секты не основывал собственный пик, а проживал отдельно на террасе Лазурных Облаков.

Теперь, когда один из трех будущих учеников уже определился с выбором, несколько глав пиков, бывших экзаменаторами, почувствовали сердечную боль. И как назло, Хуцзы действовала так быстро, что они не успели спросить: «Может, хочешь узнать подробнее?» — ведь годных ростков много не бывает.

Поскольку Мэн Цайцин уже выбрала, Нин Яньху заодно взглянула на Бай Лу и Лян Маньгу:

— Вам еще нужно подумать, да?

Лян Маньгу кивнул:

— Я еще подумаю…

Бай Лу тоже собрался кивнуть, но тут заметил, как тот мужчина в белом, сидевший сзади и казавшийся отстраненным, сунул в рукав то, что он крутил в руках и приготовился уйти. Теперь стало видно, что он держал пожелтевший шелковый свиток с какими-то письменами и рисунками.

Зеленые глаза Бай Лу мгновенно округлились, словно у испуганного кота.

До своего попадания сюда он участвовал в последнем Всемирном форуме по чародейству в Китае. Там были представлены множество течений: ритуальная магия, народное колдовство… да кого там только не было. Были и потомки древних шаманов, и герметисты, почитающие алхимию, и, разумеется, хозяева — различные чародеи из Китая, почитающие силу предков.

И вот, вероятно, из-за его восточного имени, предмет, предназначавшийся китайскому чародею, по ошибке доставили в его номер. Бай Лу не мог разобрать иероглифы на шелке и собирался вернуть его владельцу на следующий день, но внезапно попал сюда. Воспоминания о том моменте словно затуманились, подробности не вспоминались… Он изначально не связывал шелк с перемещением, тем более что после попадания сюда свитка при нем не оказалось.

И теперь, увидев в руках того человека идентичный шелковый свиток, как мог Бай Лу не взволноваться? Он и раньше подозревал, не магический ли артефакт или круг какого-нибудь участника форума стал причиной его попадания сюда.

Возможно, это как-то связано с его перемещением…

— Я… — Мозг Бай Лу заработал на полную мощность, и он спросил: — Я хотел бы узнать, набирает ли учеников пик, к которому принадлежит тот экзаменатор?

Он подумал про себя: «Хорошо, что не отказался от вступления, а то бы упустил важную зацепку». Теперь он уже поступил в Сюаньшань, едой и жильем он обеспечен. Интересно, сможет ли он приблизиться к разгадке?..

Но почему-то после его слов в зале повисла гробовая тишина.

Нин Яньху приоткрыла рот, глядя на него. Даже экзаменаторы едва смогли сохранить ровные выражения лиц.

Мужчина в белых одеяниях, хотя глаза его были закрыты, словно понял, что Бай Лу говорит именно о нем, и вновь безошибочно повернул голову в его сторону. И Бай Лу вновь ощутил на себе его взгляд.

Бай Лу не знал, к какому пику тот относится.

— Э-э… Можно?

Вновь тишина.

— Бай Лу, известно ли тебе, что это и есть цзун-цзун, сяньцзун Небесного Меча? — Бо Лань-сяньцзюнь взглянул на Хо Сюэсяна.

История о том, как Хо Сюэсян в былые годы, поразив зло, получил ранение и сам закрыл себе глаза, была известна всему миру культиваторов. Внешность его должна быть узнаваема, но кто поручится, что Бай Лу, простой смертный, только что поступивший в секту, обязательно о нем слышал?

Иначе откуда бы взялся вопрос «набирает ли учеников пик»… На пике Дианьмэй всего один человек!!

Бай Лу вдруг осознал: так это тот самый глава пика, который, как говорят, не хочет возноситься. В мире культиваторов это все равно что солдат, не желающий становиться генералом, или ученый, не стремящийся получить Нобелевскую премию.

Но что уж говорить… Бай Лу и сам не испытывал особого интереса к вознесению. После вознесения попадаешь в другой мир, а он как раз из «другого мира» и прибыл.

Поэтому Бай Лу снова кивнул и, не колеблясь, присочинил:

— Конечно, знаю! Безмерно восхищаюсь!

Бо Лань-сяньцзюнь украдкой взглянул на своего шиди, и увидел невозмутимое лицо главы пика Дианьмэй. Он задумчиво произнес:

— Подумай еще несколько дней, нам тоже нужно посовещаться. Яньху, отведи их на размещение.

По обычаю, была особая привилегия для первой тройки. Главы пиков, разглядевшие в учениках талант к своей школе, обычно сами начинают рассказывать, давая ученикам возможность выбрать. Но сегодня уже двое учеников поступают не по правилам.

Спустя долгое время Нин Яньху наконец пришла в себя:

— Э-э… Да. Все, идите за мной, отведу вас на трапезу.

Как только будущие ученики вышли, в зале стало еще шумнее, чем во время споров.

— Вот это новость! Как вы думаете, что у этого парнишки на уме?

— Первый номер среди принятых в этом году! Смотрю, характер у него твердый, думал, как раз для нашей школы Тяньцзи подойдет.

— Как бы то ни было, шиди наконец-то не будет одинок! Школа подобна кровной линии, значит, у него будет последователь!

— Но что же все-таки у него на уме?

Лишь сам Хо Сюэсян по-прежнему хранил молчание, сохраняя отрешенный вид.

— Хватит спорить, хватит! Давайте посмотрим, — Бо Лань-сяньцзюнь соединил два пальца в печать и сотворил заклинание. Перед ним развернулось дымчатое полотно, на котором появилось изображение Бай Лу, идущего следом за Нин Яньху.

Закинув такую бомбу, этот первый номер, казалось, чувствовал себя совершенно расслабленно.

***

Нин Яньху вывела учеников из зала и, обернувшись, бросила взгляд на Бай Лу.

Она снова оглянулась на Бай Лу.

Посмотрела на Бай Лу в третий раз.

Бай Лу: «?»

Лян Маньгу тоже ошарашенно произнес:

— Бай-сюн, ты и впрямь не такой, как все.

Бай Лу невозмутимо ответил:

— Да что такого? Я выбрал цзун-цзуна. Да еще и выглядит он так молодо, а остальные все старики какие-то.

Довольно впечатляюще! Кстати, здесь обращаются по-особому: верховный учитель — сяньцзун, а великий мечник — цзун-цзун. Вот и Лян Маньгу при встрече зовет меня цзун-сюн[13].

«Эй, а ведь у меня есть магия! Получается, я могу стать Мо-цзуном, Повелителлем Магии»[14]?

Бай Лу, проводя аналогии, даже почувствовал, что это чертовски аутентично. Ха-ха, теперь и у него есть китайское прозвище!

— Да ты издеваешься! — Нин Яньху уже не сдержалась. — Что за причина — «выглядит молодо»! Не может быть человека, который не хочет возноситься!

— Но мой шизун[15] ведь не хочет. Такая безмятежность вызывает у меня еще большее восхищение, — Бай Лу уже мысленно записал того в свои учителя. — И, цяньбэй, раз уж вы так говорите… а ваш шизун уже вознесся?

Нин Яньху: «…………»

В зале подглядывающий за ними Бо Лань-сяньцзюнь, услышав, как его упомянули в таком ключе, испытал легкое смущение.

«Ай-яй, этот Бай Лу… какая агрессивная риторика…»

Бо Лань-сяньцзюнь произнес так, чтобы все услышали:

— А вот эта упертость в споре и впрямь смахивает на мечника.

Что за вздор! Разве мог бы тот, кто вознесся, оставаться здесь?

Хоть речь и шла о главе секты, присутствующие сдержанно хихикнули. Но Бай Лу, по сути, не ошибся — процент успешного вознесения и вправду не так уж высок.

Еще раз взглянув на Хо Сюэсяна, Бо Лань сяньцзюнь осторожно спросил:

— Шиди, ты одинок. Возможно, сейчас как раз подходящий случай? Может, возьмешь ученика, передашь свое учение?

Пусть даже методы сердца неполны, в конце концов, он, как глава секты, мог бы что-нибудь придумать?

Но он не был уверен, что у Хо Сюэсяна вообще есть желание брать учеников.

Хо Сюэсян, казалось, внимательно выслушал и сказал:

— У пика Дианьмэй тоже есть обязанность по обучению. Просто я никогда ее не исполнял. Цзунчжу намерен поручить мне преподавание?

Бо Лань-сяньцзюнь вздохнул про себя. Его шиди имел высокое положение, но поступил поздно. Наставник перед вознесением все-таки обучил этого внутреннего ученика всем умениям, но, увы, тот лишь практиковался, а характер и поведение его были чудаковаты, и его трудно было понять, так же, как и его внезапный обет не возноситься.

Культиваторы тоже придают значение судьбоносным встречам. На пике Дианьмэй один человек и одна гора. Разве не стоит сейчас плыть по течению? Первый номер вступительного отбора точно не унизит шиди.

Бо Лань-сяньцзюнь с намеком сказал:

— Это тоже судьбоносная встреча. Если шиди сочтет его подходящим, почему бы не установить между вами связь учителя и ученика?

В сердце Хо Сюэсяна мелькнули вопросы и ответы Бай Лу. В следующее мгновение, к изумлению всех присутствующих, он произнес:

— …Можно.

***

Снаружи.

— Да это совсем другое! — с досадой воскликнула Нин Яньху. Хоть все и знают, как трудно вознестись, и каждая ступень сковывает неисчислимое множество людей, но отказываться от этого с самого начала, это другое. Особенно для только что вступившего на путь бессмертия, да еще такого, как Бай Лу, сдавшего экзамен на первое место. Как может он не питать надежд?

К тому же Нин Яньху все казалось, что хоть Бай Лу и твердо намерен поступить к цзун-цзуну, но, судя по его реакции на их рассказы о деяниях цзун-цзуна по пути сюда, он будто бы раньше и не знал о нем. Возможно, он просто пленился его обликом и поступил импульсивно.

Бай Лу ничего не говорил, всем видом показывая, что решение принято.

— Что ж… В конце концов, у тебя еще есть пара дней на раздумья, — Нин Яньху замолчала.

Да и судя по характеру цзун-цзуна, тот не обязательно согласится брать ученика.

…Непостижимо! Неужели он и вправду так восхищается Хо Сюэсяном? Может, он и впрямь выбирает по лицу?

Лян Маньгу, промучившись все это время, так и не выдавил ни слова. Зато стоявшая рядом Мэн Цайцин звонко и твердо выпалила общую для всех мысль:

— Восхищаюсь!

— Спасибо, — вежливо ответил Бай Лу, подумав, что эта однокурсница полна энергии.

Но почему-то мгновение назад у него вновь возникло неловкое ощущение, словно за ним подглядывают. Впрочем, оно быстро исчезло.

— Ху-цяньбэй, не подскажете, к какому пику вы принадлежите? — Лян Маньгу почесал затылок. Он чувствовал дружескую связь с Бай Лу, зародившуюся в одной лодке, и, желая разрядить атмосферу, обратился к Нин Яньху.

— Не называй меня «Ху-цяньбэй», это совсем не смешно, — холодно ответила Нин Яньху. — Моя фамилия Нин. Нин Яньху. Моего шизуна зовут Бо Лань-сяньцзюнь.

Так она тоже ученица главы секты Бо Лань-сяньцзюня?

Лян Маньгу, вспомнив, как Бай Лу спросил ее, вознесся ли ее шизун: «…»

А Мэн Цайцин, кажется, вдруг поняла, откуда взялась та вспышка энтузиазма, когда она выбрала террасу Лазурных Облаков. Так это да-шицзе[16] радовалась появлению младшей сестры в своем доме! Она взглянула на Нин Яньху, и почувствовала к ней еще большую симпатию.

— Ладно, все мы принадлежим к одному поколению, так что впредь не нужно называть меня цяньбэй, — сказала Нин Яньху. — Если говорить о старшинстве по времени поступления, то я вступила раньше всех в нашем поколении. Так что независимо от того, на какой пик вы в итоге попадете, вы можете называть меня…

Бай Лу, который вспомнил о правилах обращений в мире культиваторов (ну не зря говорят, что восточные народы чтят старшинство и иерархию), вновь осенила догадка:

— Цзе-цзун[17]!

Нин Яньху: «…?»

Бай Лу: 

— Ху-цзун[18]?

Нин Яньху: «…………»

Лян Маньгу тяжело вздохнул:

— Я из кожи вон лезу, а Бай-сюн все решает своим остроумием!

Бай Лу: «?»

«Ай-яй, кажется, догадка была не совсем удачной».

Нравится глава? Ставь ♥️

[1] Шифу (师父) — «учитель, наставник», личное уважительное обращение к мастеру.

[2] Чжуфэн (主峰) — хозяин, глава пика, титул и обращение к управляющему одной из главных вершин секты (аналог декана факультета или главы большой школы внутри секты).

[3] Сяньцзун (仙尊) — Повелитель Бессмертных, высший почетный титул среди бессмертных, культиваторов, указывающий на невероятную мощь, достижения и статус (аналогично Верховному Магу или Архимагу в западной традиции).

[4] Шишубо (师叔伯) — коллективное обращение к наставникам поколения отца: дядям-учителям по линии школы (младшим и старшим братьям своего основного учителя).

[5] Цзун-цзун (尊尊) — сверхуважительное разговорное обращение к носителю титула «цзун» (尊), особенно к «сяньцзуну»; выражает высшую степень почтения и восхищения. Образовано удвоением последнего иероглифа полного титула (напр., 钧天剑尊 → 尊尊).

[6] Обитель Цзюньтянь (钧天垣) — поэтический образ обители Равного, Высшего Неба, центральной небесной сферы в китайской космологии.

[7] Шишу (师叔) — почтительное обращение к младшему брату своего основного учителя (дядя-учитель по линии школы). Используется для наставников того же поколения, что и ваш учитель, но не являющихся вашим прямым руководителем.

[8] Лао Сюй (老徐) — «старина Сюй». Это фамильярно-уважительное обращение к человеку по фамилии, где «лао» указывает на возраст, статус, но ставится перед фамилией. Звучит как «почтенный Сюй», «старина Сюй».

[9] Шиди (师弟) — младший брат по школе, обращение к младшему ученику-мужчине в одной секте или школе.

[10] Бинфэн (并封) — мифическое существо в виде двухголовой свиньи.

[11] Хуцзы (虎子) — ласково-фамильярное прозвище «Тигренок» от старших.

[12] Шимэй (师妹) — младшая сестра по школе, обращение к младшей ученице одной школы, секты.

[13] Игра слов в оригинале: «цзун» (尊 — Великий Мастер) становится суффиксом для титулов (сяньцзун, цзяньцзун), а также частью почтительного обращения «цзюнь-сюн» (尊兄 — «Почтенный старший брат»).

[14] Или, по местным понятиям, Повелителем Демонов, Мо-цзуном (魔尊) — что для них, видимо, одно и то же.

[15] Шизун (师尊) — высшая форма почтительного обращения к своему главному, основному наставнику, подчеркивающая глубокое уважение и статус учителя как духовного предка и авторитета (досл. «учитель-предок»).

[16] Да-шицзе (大师姐) — «старшая сестра-наставница», главная среди учеников своего поколения у одного учителя.

[17] Цзе-цзун (姐尊) — «сестра-цзун», несуществующее слово, придуманное Бай Лу по аналогии с «сяньцзун», «цзяньцзун» и т.д.

[18] Ху-цзун (虎尊) — «тигр-цзун», продолжение игры по той же схеме.

http://bllate.org/book/12276/1154263