Горные вершины, то темные, то светлые, одна за другой пронзали пелену облаков, а вдали их очертания растворялись в туманной дымке. Среди клубящихся туч и суровых скал угадывались силуэты дворцов и павильонов, и время от времени мелькали вспышки света: то проносились летающие мечи.
Картина была поистине небожительской.
Ближе к людям парила в воздухе платформа из золота и нефрита, словно взирая свысока на множество искателей Дао, собравшихся на равнине внизу. Цель у них была одна — вступить в знаменитую на весь мир секту бессмертных Сюаньшань, стать ее учеником и ступить на бесконечно долгий путь к бессмертию.
Небо делится на двенадцать полей, земля — на двенадцать областей. Жители этих областей внемлют небу и следуют земле, стремясь к долголетию и вступая на путь бессмертия. Секта Сюаньшань, основанная десять тысяч лет назад, славится во всех двенадцати областях.
Хотя искателей Дао на каждое испытание приходит много, не каждый может войти в секту, и всем предстоит пройти проверку. Первым испытанием был сам путь через бесчисленные горы и ущелья, полные опасностей, к месту нахождения секты. Те, кто сумел добраться сюда, уже прошли этот первый отборочный тур, проверявший природные данные и физическую выносливость.
Однако экзаменатор все не появлялся, и некоторые менее стойкие искатели не выдержали. Они стали сбиваться в кучки по трое-пятеро и шептаться.
Но у Бай Лу не было компании, и он стоял в одиночестве, растерянно озираясь по сторонам. Его изолировали что ли?
Возможно, причина была в том, что Бай Лу сильно выделялся среди пестрой толпы искателей. На нем была какая-то странная мохнатая одежда, и, кроме перстня с драгоценным камнем на пальце, больше никаких украшений. Длинные черные волосы свободно ниспадали на плечи. В отличие от большинства, он не собирал их в пучок, но при этом не выглядел неряшливо. Черты лица были утонченными и выразительными, но без тени женственности.
А самой необычной деталью были его глаза. Под длинными густыми ресницами сверкали глаза цвета изумрудно-зеленого нефрита, которые переливались и сияли, добавляя его образу загадочности.
Такой цвет глаз и странная, будто звериная, одежда заставляли окружающих втайне думать, что этот юноша, должно быть, не простого происхождения. Возможно, в его жилах течет кровь демонов-яо[1], или же с ним приключилась какая-то необычная история.
Столь неординарная, почти пугающая внешность заставляла большинство держаться поодаль, и они не смели приблизиться.
Однако такой цвет глаз Бай Лу был не следствием чудесного превращения: он был врожденным.
Бай Лу был незадачливым волшебником из мира магии, и его лицо — результат смешения восточной и западной крови. Имя ему дали по восточному солнечному термину, согласно которому он родился.
Несколько дней назад Бай Лу, участвуя в форуме магов, непонятным образом перенесся в этот иной мир, похожий на Китай, но в то же время совершенно иной. На нем была пижама, его метла сломалась, и сейчас ему просто некуда было идти.
Почти без гроша в кармане, после безуспешных попыток починить метлу, Бай Лу решил найти человеческое поселение и какой-нибудь способ временно заработать на жизнь.
Как оказалось, точка его «приземления» была как раз недалеко от места набора учеников в секту бессмертных Сюаньшань, да еще и у самого финиша первого испытания. Когда он спросил, не нужны ли здесь работники, его поняли так, будто он тоже пришел поступать.
Так, по воле случая, он оказался среди искателей Дао. Учитывая, что в этой секте еще и угощали легкими закусками, Бай Лу решил, что в итоге его цель была достигнута.
Поэтому он не нервничал, как другие, и у него были свои заботы. Поскольку его «изолировали», Бай Лу насторожил уши, подслушивая разговор соседей:
— Говорят, вступительные испытания в секте Сюаньшань суровы. Чтобы пройти этот этап, уже пришлось изрядно потрудиться. Я ведь не из знатной семьи, неизвестно, смогу ли одолеть следующие...
— Сюнтай[2], не принижай себя! Я вижу, ты не простой смертный, обязательно справишься!
Эти двое не просто слепо хвалили друг друга: раз уж они не из знатных семей, значит, у них наверняка есть какие-то способности, ведь предыдущий этап уже отсеял неизвестно сколько заурядных личностей.
Эх, мир культивации... А эта секта бессмертных, судя по всему, еще и элитная школа.
Бай Лу не рос в этой среде и лишь смутно понимал, что это какая-то восточная система, отличная от магии. Если бы он знал, что попадет сюда, он бы обязательно серьезно изучил все те дорамы, что качала мама!
При мысли о родных он поник. Неизвестно, заметили ли они уже его исчезновение…
Перед тем как перенестись, Бай Лу как раз разговаривал по видеосвязи с отцом. Тот рассказал, что встретил могущественную гадалку, которая погадала Бай Лу. Результат был таков: Бай Лу ждет ранний брак, причем его партнер будет старше его на двести с лишним лет.
Мама, стоявшая рядом, всунула голову в кадр и сказала: «Так, это кто тебя на брак с покойником позвал?»
Бай Лу тогда тоже счел это невероятно смешным. В мире магии, конечно, встречались долгожители, но на двести лет старше… что это за потрясающая разница в возрасте? Пока другие проживут вместе до седых волос, он женится уже с готовой сединой?
Воспоминания Бай Лу прервал голос.
— Уважаемый сюнтай сохраняет полное спокойствие, должно быть, уже все тщательно обдумал и рассчитал, — произнес один из присутствующих, подойдя к Бай Лу и, под пристальными взглядами окружающих, заговорив с ним.
Незнакомец был одет в длинную одежду лунно-белого цвета, волосы были уложены безупречно, на поясе висели нефритовые подвески и ароматный мешочек. Черты лица тоже можно было назвать правильными. В общем, по идее, он должен был бы выглядеть бодрым молодым господином, но под глазами у него были отчетливо видны темные круги, а само лицо было бледным. Это несколько портило общее впечатление.
Он стал первым, кто заговорил с Бай Лу, но тот немного заколебался. Хотя в Бай Лу и текла китайская кровь, он вырос в другой языковой среде, и иногда его выражение мыслей на китайском было не совсем естественным.
А эти люди мира культивации еще и любили использовать вэньянь[3], из-за чего Бай Лу, едва расслышав несколько фраз, чуть не решил, что у них языковой барьер. Чем больше он слушал, тем сильнее болела голова.
Иногда не понять местные интернет-мемы еще куда ни шло... Но кто бы мог подумать, что в этой жизни ему еще и вэньянь встретится! Неужели придется наверстывать все те трудности в учебе, которых он избежал в детстве?
Короче говоря, в данный момент Бай Лу слегка беспокоился, что может выразиться неточно. Он выдержал паузу в две секунды, прежде чем искренне похвалить в ответ:
— Спасибо! У тебя тоже все обдумано и рассчитано!
Собеседник почувствовал, что что-то не так... Но не мог понять, что именно, и почесал затылок.
Ладно, не стоит думать об этом. Юноша представился:
— Моя скромная фамилия Лян, Лян Маньгу. Осмелюсь спросить, как зовут уважаемого сюнтая?
Бай Лу не сдержал улыбки, и его зеленые глаза засверкали еще ярче.
Лян Маньгу: «??»
Он не удержался, провел рукой по лицу… нет, грязи вроде нет.
— Нет, ничего. Меня зовут Бай Лу. — Бай Лу просто не смог сдержать смех.
«И правда разговаривают, будто на сцене играют».
— Бай-сюн[4], да ты непрост, — Лян Маньгу даже не пытался скрыть любопытство. — Все, кто прошел первое испытание, выглядят потрепанными, а тебе хоть бы что, будто тебя это и не касалось.
Что еще важнее, Лян Маньгу за все время, от входа в горы до прохождения испытания, Бай Лу не видел. Тот появился будто из ниоткуда в самый последний момент. Вот это способности!
«Ты просто не видел, как я шлепнулся с неба», — подумал Бай Лу.
Но он все-таки волшебник, а очищающие заклинания являются базовыми.
— Просто у меня есть небольшая подготовка, — сказал Бай Лу.
Магическая база — тоже база.
— Ха-ха-ха, так я и знал!
На бледном лице Лян Маньгу от возбуждения проступил легкий румянец. Видя недоуменный взгляд Бай Лу, он пояснил:
— Выиграл, выиграл! Я только что поспорил там с одним, что ты, хоть и выглядишь хрупким и даже циркуляцию ци[5] не чувствуешь, наверняка просто скромничаешь и не показываешь всего.
Бай Лу посмотрел на темные круги под глазами Лян Маньгу и ткнул пальцем себе под глаза:
— Ты тоже очень скромен. Совсем не похож на примерного ученика.
«…»
Лян Маньгу смущенно пробормотал:
— Это… не специально. У меня врожденное расстройство циркадных ритмов[6]: днем не могу проснуться, ночью не могу уснуть.
«Надо было пудрой немного подмазать», — раздосадованно подумал Лян Маньгу, не желая терять лицо окончательно. Он выпрямился и добавил:
— Раз уж мы добрались до секты бессмертных Сюаньшань, способности у нас неплохие. Я, конечно, не так спокоен, как Бай-сюн, но один мой старший родственник, практикующий, сказал, что с моим сложением как раз подходит наблюдать за звездами и гадать.
Ну а чем еще заниматься ночью, когда не спится?
Лян Маньгу не сказал, что изначально заинтересовался культивацией, услышав, что медитация помогает от бессонницы.
— А вот о каком пути сюнтай задумался? — В глазах Лян Маньгу горело нестерпимое любопытство, даже темные круги, казалось, трепетали от нетерпения. Он сам готовился к поступлению в Сюаньшань невесть сколько времени. — Алхимия? Искусство артефактов? Телесное совершенствование… Хотя нет, на последнее не очень похоже.
Бай Лу встретился с ним взглядом, и хлопнул ресницами. Он не очень понял, что такое «искусство артефактов». На слух похоже на «ремонт машин», но он чувствовал, что дело тут, наверное, не в этом.
«Должно быть, это как выбор специализации», — предположил он про себя.
Бай Лу пока плохо разбирался в местных порядках и решил нащупать почву:
— А… магию тут практикуют?
На лице Лян Маньгу отразился шок:
— А?
Бай Лу стоял с предельно невинным выражением лица. Что, разве магии нет?
— Э-э… Сюаньшань — респектабельная школа праведного пути, Бай-сюн, наверное, шутит.
Лян Маньгу заподозрил, что Бай Лу просто не хочет с ним больше разговаривать, и, приуныв, откланялся.
— Ну что? — другие участники отбора, спорившие с ним, тут же схватили его за рукав. — Выяснил?
Они стеснялись подойти к Бай Лу сами, и отправили к нему самого смелого.
— И не говорите, не захотел со мной общаться, — вздохнул Лян Маньгу, но почти сразу воспрял духом. — Эй, может, поспорим, когда экзаменатор объявится?
Едва он договорил, как с золотой нефритовой платформы понеслись гулкие удары колокола, потрясая небеса. Вслед за этим в воздухе без опоры возникли ступени из нефрита, протянувшись вниз на добрых десять чжанов[7]. На последней ступени, попирая белое облако, возникла юная последовательница Дао.
Девушке на вид было лет шестнадцать-семнадцать, волосы убраны в простые пучки по бокам, детская округлость еще не сошла с лица, но взгляд был холодным. Она опустила глаза на собравшихся и произнесла:
— Заставили себя ждать. Второе вступительное испытание в Сюаньшань начинается. Проход находится здесь. Прошу.
Девушка жестом указала на нефритовые ступени.
Участники, по двое-трое в ряд, начали подниматься. Бай Лу увидел, как первые, сделав лишь несколько шагов вверх, словно растворились в воздушной ряби, а затем и вовсе исчезли… точно попали в другой мир.
«Прямо как пространственная магия», — с любопытством подумал Бай Лу.
Ему очень хотелось понять, как работают эти практики, и, если бы было время, он бы с удовольствием это изучил.
Первые десяток человек поднимались в напряженном молчании. Но когда очередь дошла до Лян Маньгу, он замедлил шаг и спросил:
— Цяньбэй[8], вы и будете нашим экзаменатором?
Девушка взглянула на него, приняв обращение как должное, и ответила:
— Нет. Экзаменатор наверху. — Она показала пальцем на золотую нефритовую платформу.
— Благодарю, цяньбэй! Хе-хе. — И Лян Маньгу тоже шагнул в рябь.
Идущий следом искатель Дао, вдохновившись, тоже спросил:
— Цяньбэй, а если пройти испытание, можно будет самому выбрать, к кому в ученики пойти?
Девушка с тем же холодным выражением лица терпеливо ответила:
— Тебе нет. Первым трем можно.
— … У-у, спасибо, цяньбэй.
— Осмелюсь спросить, цяньбэй, сколько человек обычно проходит испытание?
— Количество принимаемых не фиксировано. Если достойных нет, набор пропускают. Если все талантливы, могут принять всех.
— Цяньбэй, а сколько вам лет?
— Триста восемьдесят.
Девушка механически отвечала на самые разные вопросы искателей Дао, переступавших порог. «Надоело, надоело, надоело! Вести эти испытания — сущее наказание».
Так она думала, пока перед ней не оказался молодой человек в странной мохнатой одежде, чьи ярко-зеленые глаза смотрели на нее с легкой неловкостью.
Они молча уставились друг на друга секунды на две.
Бай Лу:
— Цяньбэй, а когда будет обед? После испытания?
Безучастное выражение на лице девушки дало трещину: «?».
На лице Бай Лу читалась предельная искренность и невинность. С того момента как он попал сюда, он успел перекусить лишь легкими закусками.
Нравится глава? Ставь ♥️
[1] Яо (妖) — демоны/духи-оборотни из китайских мифов; чудовищные существа (часто звери или предметы), обретающие сознание и сверхъестественную силу.
[2] Сюнтай (兄台) — почтительное обращение к мужчине, досл. «уважаемый старший брат»; используется в формальном или стилизованном под древность контексте.
[3] Вэньянь (文言) — классический китайский письменный язык, основанный на древних образцах; использовался на протяжении тысячелетий в официальных документах, философии и высокой литературе вплоть до начала XX века. В современной разговорной речи не используется, но его элементы часто встречаются в речи героев жанра сянься для создания атмосферы древности и возвышенности.
[4] -сюн (兄) — уважительное обращение «брат»; ставится после имени или фамилии (Цзяо-сюн, Лу-сюн и т.п.), подчеркивает уважение/близость без формального «брат по школе».
[5] Ци (气) — жизненная духовная энергия, основа всего сущего в китайской философии и практике культивации.
[6] Циркадные ритмы — внутренние биологические часы организма.
[7] Чжан (丈) — традиционная китайская мера длины, примерно 3.33 метра.
[8] Цяньбэй (前辈) — почтительное обращение к более опытному практикующему, вне зависимости от возраста.
http://bllate.org/book/12276/1122382
