Но она всё же про себя презрительно сплюнула на собственную трусость: после того единственного взгляда ей больше не хватило смелости поднять глаза на него. Ведь он — обычный человек: две глаза, один нос, пусть и с суровыми чертами, но вовсе не урод. Отчего же вдруг стало так страшно?
Хорошо ещё, что за доской она никому не сдаётся. Пусть уже больше трёх лет подряд проигрывает — вся эта обида годами копилась в душе.
* * *
Летний ветерок лениво колыхал листву. Под деревом, в прохладной тени, сидели мужчина и женщина — играли в шахматы, попивали чай и закусывали, наслаждаясь покоем.
Однако только они двое знали, какая буря клокочет под этой тихой поверхностью. Перед ними разворачивалась особая битва, и до самого конца никто не мог сказать, кому достанется победа.
Старый управляющий, сам неплохо разбиравшийся в игре, вскоре понял: эта вторая госпожа — отнюдь не просто умеет играть в шахматы.
Особенно поражало её хладнокровие перед лицом наследника, с детства привыкшего добиваться всего силой. Такое самообладание было поистине редкостью.
Странно: ещё до начала игры вторая госпожа казалась испуганной и напряжённой, но стоило ей сесть и взять в руки фигуру — будто её подменили.
Партия всё время оставалась в равновесии. Фан Цзинъюань чувствовал, будто медленно погружается в безмолвное, глубокое море. Он изо всех сил плывёт, но берега не видно.
Игра Ян Сюсю была невероятно устойчивой — настолько, что никакие его тактические уловки не могли заставить её ошибиться. Несмотря на летнюю жару, с каждым ходом на лбу у него выступал всё более обильный холодный пот.
Фан Цзинъюань давно не испытывал такого ощущения — будто в стане врага, где каждый шаг может стать последним.
Он провёл языком по пересохшим губам, и на лице его мелькнула опасная усмешка.
Эта улыбка заставила окружающих задрожать. Даже служанка Сяолянь чуть не расплакалась от страха и незаметно отступила за спину второй госпоже — там, казалось, было единственное безопасное место.
Да, всех вокруг подавляла аура наследника, кроме одной Ян Сюсю. Она сидела спокойно, словно прозрачный родник… но вскоре её щёки вдруг вспыхнули.
Шахматы — занятие, требующее огромных временных и душевных затрат. Поскольку Ян Сюсю считала, что этот наследник с самого начала был ей врагом, она решила применить приём, которым часто пользовался против неё Цзе Чи: изматывать противника, пока тот не истечёт кровью от усталости.
Но когда партия была уже наполовину завершена, из-за жары и слишком большого количества выпитой холодной воды у неё в животе началась настоящая буря. Оставаться на месте до полного уничтожения врага было просто невозможно!
Ян Сюсю мучительно терпела нестерпимое желание сбегать в уборную, и её ходы начали путаться. Вторая половина партии получилась совершенно хаотичной. Чем дольше она сидела, тем сильнее становилось давление, и взгляд её уже не был таким твёрдым, как в начале. Сжав зубы, она поняла: терпеть больше нельзя, иначе будет позор.
Не оставалось ничего другого. Она быстро просчитала дальнейшие ходы в голове — и вдруг вся её аура изменилась.
Фан Цзинъюань, только что сосредоточенно размышлявший над стратегией, внезапно почувствовал леденящий холод. «Убийственный настрой?» — мелькнуло в мыслях. Но следующий ход соперницы оказался совершенно неожиданным. На мгновение он растерялся и выбрал самый осторожный вариант ответа. Однако, возможно, именно этот один неверный ход стал роковым: всего через десять ходов — ни больше, ни меньше — его позиция полностью рухнула, и вся стратегия рассыпалась в прах.
Теперь на лбу у него выступал не просто холодный пот — он не мог понять, почему так резко изменилась игра, отчего возник этот поворот. Никакие размышления не давали ответа.
Нахмурившись, весь в поту, он не мог оторвать взгляда от доски, полностью погрузившись в анализ.
— Я выиграла на пол-очка, наследник…
Он даже не услышал её. Глаза его по-прежнему были прикованы к доске. Видимо, он глубоко задумался… Но сейчас не время для размышлений — у людей бывают три неотложные нужды!
Ян Сюсю, ёрзая на стуле, встала. До уборной было далеко, и даже если бежать сломя голову, неизвестно, успеет ли.
Но почему наследник не двигается? Неужели проигрыш так его оглушил? Такой гордый и властный человек вряд ли легко сдастся страху… Значит, он просто погружён в раздумья!
— Наследник, у меня срочное дело, я пойду, — сказала она, решив, что молчание означает согласие.
Вокруг все будто окаменели: управляющий выглядел так, будто его челюсть упала на землю и затерялась, слуга Юн сидел прямо на полу и дрожал всем телом, а Сяолянь хоть и оставалась в сознании, но явно пребывала в прострации.
Ждать больше было невозможно — вот-вот случится беда. Ян Сюсю, шаг за шагом отступая к безопасному расстоянию, развернулась и побежала. До уборной — первым делом! О каком там приличии можно думать?
Сяолянь на мгновение опешила, не понимая, почему госпожа вдруг умчалась. Но, увидев её отчаянное выражение лица, вдруг всё поняла. Наверное, испугалась наказания за победу над наследником и решила скрыться! Тогда и ей здесь делать нечего — надо бежать вслед!
— Вторая госпожа, подождите меня!
Она чуть не помчалась за Ян Сюсю, но увидела, как обычно вялая госпожа со скоростью молнии скрылась в уборной.
«…А, так вот оно что! Просто срочно нужно было!»
Пока Ян Сюсю с облегчением решала свою насущную проблему, Фан Цзинъюань, наконец, пришёл в себя после сокрушительного поражения. Он всё ещё не мог понять, почему игра так резко изменилась, но решил, что всё дело в одном неверном ходе.
— Если бы этот ход был сделан не сюда, ты вряд ли выиграла бы хотя бы на пол-очка…
Он поднял глаза — и замер:
— А она где?
Управляющий, только что оправившийся от шока из-за того, что наследник проиграл, ответил:
— Кажется, уже ушла.
— Ушла? — Фан Цзинъюань резко вскочил на ноги. Эта женщина осмелилась уйти сразу после победы над ним?.. Но у неё есть на то право — она действительно выиграла, пусть её игра и была сумбурной.
Он метался по площадке, срывая цветы и ломая кусты, прежде чем снова сел за доску, чтобы пересмотреть партию.
Чем дольше он смотрел, тем страннее всё казалось. Внезапно он ударил по столу — раздался громкий хлопок, и угол каменного стола отлетел на землю.
Управляющий и слуга Юн чуть не выронили глаза: ведь это же был КАМЕННЫЙ стол!
Но сам Фан Цзинъюань даже не заметил этого. Он лишь глухо произнёс:
— Если этот ход — ловушка, то…
Интересно. Ему очень захотелось сыграть с ней ещё одну партию.
Прошло немало времени, прежде чем управляющий, заметив, что уже стемнело, осторожно напомнил:
— Наследник, не пора ли возвращаться к ужину? Госпожа Лю уже трижды посылала узнать.
Фан Цзинъюань, вероятно, уже запомнил всю партию, наконец поднял голову:
— Уже такое время?
Он и не заметил, как день пролетел. Всё происходящее казалось сном.
Он проигрывал и раньше, но те соперники были известными мастерами, чьи ходы всегда отличались продуманностью и стабильностью.
А эта девушка… Сначала она играла как все, но потом вдруг полностью изменила стиль.
Шахматы называют «разговором руками», но до сих пор он так и не понял, какова же настоящая натура этой маленькой женщины.
После ужина госпожа Лю спросила сына:
— Цзинъюань, слышала, сегодня днём ты играл в шахматы с новой Ян из нашего дома?
Она не спросила, кто выиграл — ей и в голову не приходило, что её сын может проиграть.
Фан Цзинъюань поставил чашку на стол:
— Да.
Многолетняя привычка: даже перед родителями он никогда не говорил лишнего слова.
Госпожа Лю улыбнулась:
— Цзинъюань, тебе уже не мальчик. Теперь, когда ты вернулся и обосновался, пора бы мне заняться устройством твоего быта.
— Мать сама распорядится, — ответил Фан Цзинъюань, прекрасно понимая, о чём речь. Эти дела его не интересовали.
Госпожа Лю, услышав такое согласие, воодушевилась:
— Обязательно найду тебе девушку, отлично владеющую цитрой, шахматами, каллиграфией и живописью! Тогда вам будет чем заняться вместе — хоть в шахматы играйте, хоть мечами машите. Главное — не дать повода сплетникам болтать лишнее.
Фан Цзинъюань поставил чашку на стол и резко встал:
— Я, Фан Цзинъюань, не допускаю, чтобы за моей спиной судачили какие-то ничтожества.
С этими словами он холодно вышел из комнаты.
* * *
Госпожа Лю не обиделась на грубость сына. С детства он был таким — отец, выходец из военной семьи, и она, будучи матерью единственного сына, никогда его не сдерживали. А чем старше он становился, тем более высокомерным и своенравным делался, и даже годы службы на границе не смогли сгладить его характер.
— Пора действительно подыскать ему жену, — сказала она своей доверенной няне. — Родня уже предложила несколько образованных и воспитанных девушек, но кто из них сможет укротить этого упрямца?
Няня ответила:
— У господина и госпожи отличный вкус. Непременно найдёте подходящую невесту для наследника.
— Да, он уже не ребёнок, а сердце у него беспокойное, — вздохнула госпожа Лю.
В глазах няни мелькнуло презрение:
— Пусть даже и носит титул госпожи, но по сути она всего лишь служанка. Наследник может приказать ей быть рядом в любое время, не говоря уже о том, чтобы просто играть в шахматы. Вам не стоит…
— Няня Сунь, ты ведь старая служанка! Разве не знаешь, что в герцогском доме можно говорить, а чего нельзя? — резко оборвала её госпожа Лю. Увидев, как та отступила в сторону с покаянным видом, она продолжила: — Как бы то ни было, она — госпожа. Если герцог услышит такие слова, могут возникнуть недоразумения.
— Да, старая служанка поняла, — ответила няня Сунь, глядя на свою госпожу, которую с детства знала. Раньше достаточно было сказать то, что нравится госпоже, чтобы получить награду. Теперь же, даже угадав её мысли, не факт, что вызовешь одобрение.
Госпожа Лю кивнула. У герцога было немного наложниц, и она, как законная жена, могла подавлять любую из них без последствий. Но с этим сыном от наложницы он был особенно внимателен. Сейчас лучше не рисковать и не ссориться с ним из-за посторонних дел.
Между супругами допустимы мелкие ссоры, но нельзя из-за чужих проблем портить отношения — это было бы слишком большой потерей.
А в это время Ян Сюсю лежала на кровати, совершенно обессиленная. Резкая смена стиля игры вымотала её, да и месячные только что закончились — телу срочно требовалось мясо для восстановления. Но каждый приём пищи состоял лишь из капусты и тофу — пресно и безвкусно.
Сяолянь решила, что госпожа так слаба из-за страха перед местью наследника, и попыталась утешить:
— Вторая госпожа, думаю, наследник вас не накажет. Ведь он до сих пор даже не появлялся…
— Его месть — его дело. А я и без него чувствую, что скоро умру, — слабо пробормотала она и, не желая больше говорить, накрылась одеялом и уснула. Лучший способ забыть о голоде — это сон. Она знала этот секрет ещё с детства.
Сяолянь была поражена бесстрашием своей госпожи, но всё же потушила свет и вышла.
Так прошли два спокойных дня. Они уже думали, что наследник забыл об этом случае. По крайней мере, Ян Сюсю совершенно об этом забыла. Теперь она лежала, глядя на птиц, которые летали в небе, и размышляла, как бы сбить одну и зажарить. Может, сделать рогатку? Её меткость была отличной — за день можно сбить несколько птиц.
Но днём легко заметят, а ночью птицы не летают. Она как раз ломала голову над этой дилеммой, когда Сяоци громко объявила:
— Вторая госпожа, наследник хочет вас видеть! Он уже ждёт снаружи!
— Кого бы то ни было — не приму, — слабо махнула рукой Ян Сюсю. Сейчас ей не хотелось видеть никого, разве что если бы кто-то принёс тарелку мяса.
Сяоци растерялась. Она хоть и недавно пришла в этот дом, но уже поняла: в герцогском доме никто не осмеливался противиться наследнику. А вторая госпожа отказывается принимать его? Неужели разозлит его?
Сяолянь тихо сказала:
— Вторая госпожа, так поступать неправильно.
— У меня нет сил принимать кого-либо. Сходи и скажи наследнику, что я никого не хочу видеть.
Она плюхнулась на кресло. Жизнь в герцогском доме была прекрасной… если бы ещё добавили мяса — было бы вообще идеально.
http://bllate.org/book/12126/1083677
Готово:
