Сколько бы он ни провёл времени у её двери, сколько бы ни предавался мрачным мыслям — в конце концов он всё равно заставлял себя вернуться в свою комнату и лечь отдохнуть.
Та дверь была его последней чертой. Если он её откроет, боится, что потеряет рассудок, а последствия окажутся настолько тяжёлыми, что он не сможет с ними справиться всю оставшуюся жизнь.
Сейчас же каждый день после работы он мог видеть её, есть приготовленную ею еду, слушать рассказы о забавных и неприятных событиях её дня, наблюдать, как она ходит в пижаме… Такая жизнь по сравнению с прошлым казалась ему невообразимой роскошью.
Но люди жадны, и Цяо Цзышэн — не исключение.
Хотя Ли Мэншань вызывала отвращение, он вынужден был признать: они с ней одного поля ягоды. Были раньше — остаются и сейчас.
С тех пор как он осознал свои чувства к Се Яо, в голове начали рождаться безумные мысли.
Он хотел запереть её дома, не позволять разговаривать с другими мужчинами, прикасаться к ней или даже смотреть на неё.
Она — девушка, которая любит улыбаться и обладает добрым сердцем, но Цяо Цзышэн хотел, чтобы она улыбалась только ему.
Ему хотелось быть рядом с ней каждую секунду, одержимо желал её.
Со стороны он выглядел как обычный человек, но только он сам знал, насколько извращённы его мысли и насколько болезненно он привязан к ней.
Раньше, когда он был далеко от Се Яо, он всё равно знал почти обо всём, что происходило в её жизни.
Сегодня, наблюдая, как Ли Мэншань дошла до того, что стала следить за ним, он вдруг пришёл в себя.
Слежка… Раньше он тоже так поступал.
Ему противна навязчивая болтовня Ли Мэншань, но как насчёт Се Яо? Не противна ли она тоже ему?
Пока Цяо Цзышэн предавался тревожным размышлениям, перед ним внезапно появилась пара палочек.
Он проследил взглядом за ними и увидел осторожное, почти умоляющее выражение лица Се Яо.
— Э-э… Попробуй вот это — жареные грибы со свининой.
Она не знала, о чём он думает, просто заметила, что его лицо становилось всё мрачнее.
Зная о его брезгливости, она пояснила дополнительно:
— Эти палочки ещё не использовались.
Чтобы он точно поверил, она указала на свои собственные палочки, лежащие рядом с тарелкой.
— Ты меня ненавидишь? — неожиданно спросил Цяо Цзышэн.
Се Яо удивлённо моргнула:
— А?
— Не ненавижу, — честно ответила она, хоть и не понимала, зачем он это спрашивает.
Тёмные глаза мужчины дрогнули, голос стал хриплым и тихим:
— Правда не ненавидишь?
Се Яо с недоумением посмотрела на него и в ответ спросила:
— А за что мне тебя ненавидеть?
«Потому что я сделал много такого, чего ты никогда не простишь».
Конечно, он не настолько глуп, чтобы произнести это вслух.
— Ничего.
Узнав, что Яо Яо его не ненавидит, он почувствовал облегчение и взял палочки, чтобы отправить в рот кусочек гриба.
Се Яо, увидев, что он съел то, что она подала, с надеждой уставилась на него, ожидая похвалы.
Цяо Цзышэн заметил её выражение лица и с лёгкой улыбкой произнёс:
— Очень вкусно.
Всего три слова, но Се Яо от них стало радостно на душе.
Она снова положила кусочек мяса в его тарелку:
— Если вкусно, ешь побольше.
Цяо Цзышэн вежливо взял и съел.
Се Яо, убедившись, что он больше не зол, отложила палочки в сторону и принялась за свой обед.
Проглотив пару кусочков, она заметила, что мужчина напротив хмуро смотрит на неё.
— Что опять? — снова удивилась она.
Мужчина молча сжал губы. Се Яо решила, что не стоит гадать, и продолжила есть.
Но его взгляд всё ещё следовал за каждым её движением. Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом.
Цяо Цзышэн слегка приподнял подбородок и спокойно спросил:
— Вкусно?
Се Яо проследила за его взглядом и увидела в своей тарелке половинку тофу. Она удивилась: ведь он сам уже съел несколько кусочков тофу, почему теперь спрашивает, вкусно ли?
— Очень вкусно, попробуй.
Она машинально положила кусочек тофу в его тарелку, но, убирая палочки, вдруг замерла — она забыла поменять их!
Однако Цяо Цзышэн ничуть не смутился и спокойно съел тофу, в уголках глаз заиграла лёгкая улыбка. Он одобрительно произнёс низким, довольным голосом:
— Действительно неплохо.
Это же… получается, как будто они поцеловались… Нет, нет! Се Яо тут же отогнала эту мысль.
— Я… я забыла поменять палочки, ты… — не возражаешь?
Не дав ей договорить, Цяо Цзышэн перебил:
— Не возражаю.
Как можно возражать, если он от радости готов лопнуть?
— А это вкусно? — он указал палочками на другое блюдо.
— Попробуй сам, — ответила Се Яо.
В начале трапезы он вообще ничего не говорил, уже успел попробовать все четыре блюда, а теперь вдруг спрашивает, вкусно ли? Очень странно.
Цяо Цзышэн не стал тянуться за новой порцией, а просто подвинул свою тарелку вперёд и с надеждой посмотрел на неё.
Се Яо тоже смотрела на него. Две секунды они молча смотрели друг на друга, потом она сделала вид, что ничего не замечает, и опустила глаза к своей еде.
Но мужчина вдруг протянул свою тарелку прямо к ней.
Се Яо нахмурилась:
— Что делаешь?
— Положи мне еды, — спокойно сказал Цяо Цзышэн, хотя взгляд его уклонился в сторону.
Се Яо не удержалась и рассмеялась:
— Ты же не маленький ребёнок, зачем мне тебе класть еду?
Едва она это произнесла, как заметила, что уши и щёки Цяо Цзышэна стали заметно краснеть.
Он тут же убрал протянутую руку, поставил почти полную тарелку на стол и холодно бросил:
— Я наелся.
— Эй-эй-эй, подожди!
Се Яо не ожидала, что он так быстро обидится.
Раз уж такой брезгливый человек, как он, не возражает против её палочек, значит, и она не будет церемониться.
Она взяла свои палочки и положила в его тарелку понемногу каждого блюда, пока там не образовалась целая горка.
Цяо Цзышэн перестал капризничать и принялся аккуратно есть.
Се Яо только покачала головой. Раньше она и не подозревала, что Цяо Цзышэн может быть таким обидчивым и… милым?
Говоря о его брезгливости, Се Яо особенно хорошо помнила один случай у себя дома.
Несколько лет назад, в канун Нового года, к ним приехала родственница из деревни. После представления Се Яо узнала, что её нужно называть «тётей».
У этой тёти был двенадцатилетний сын, учился плохо, но очень хотел поступить в хорошую среднюю школу.
Узнав, что мама Се Яо преподаёт в первой средней школе Цинъян, тётя решила заручиться поддержкой и вела себя крайне приветливо и услужливо.
Она крепко сжала руку Се Яо и начала восхищаться: какая она красивая, кожа белая и нежная, характер мягкий, даже пижама на ней — отличного качества.
Се Яо было неловко, но из вежливости она лишь глупо улыбалась.
А Цяо Цзышэн по традиции приходил к дяде и тёте Се поздравить их с Новым годом.
Вскоре раздался звонок в дверь, и Цяо Цзышэн вошёл, неся с собой множество подарков.
И как раз в этот момент тётя спросила Се Яо, есть ли у неё парень, ведь ей уже второй курс.
Се Яо не хотела отвечать и перевела тему:
— Пришёл Шэн-гэ.
Она воспользовалась моментом, чтобы вырваться из рук тёти. Но та оказалась очень общительной и, увидев входящего Цяо Цзышэна, сразу попросила тётю Се представить его.
Тётя Се ничего не заподозрив, объяснила, кто он такой.
Услышав, что это сосед, чей отец — начальник отдела уголовного розыска, а сам он — судебный медик, в глазах тёти вспыхнул интерес. Она радушно шагнула вперёд и схватила его за руку.
Се Яо увидела, как лицо обычно невозмутимого Цяо Цзышэна мгновенно потемнело, будто тётя была чем-то грязным и отвратительным. Он резко вырвал руку и, не сказав ни слова, развернулся и вышел.
Се Яо, её родители прекрасно знали о его брезгливости и редко касались его, ограничиваясь разговорами.
Никто не ожидал, что эта тётя окажется настолько фамильярной и сразу схватит за руку совершенно незнакомого человека.
Тётя Се смущённо подняла женщину и пояснила, что у Цзышэна из-за работы серьёзная брезгливость.
Лицо тёти то краснело, то бледнело, но через некоторое время она с трудом улыбнулась и сказала, что всё в порядке.
Се Яо, увидев, что тётя не обижена, а тётя Се увела её в гостиную обсуждать поступление сына в школу, отправилась к соседям.
Дверь в соседнюю квартиру была распахнута — настолько быстро он ушёл.
Войдя в гостиную, Се Яо услышала шум воды из ванной.
Подойдя ближе, она увидела, как Цяо Цзышэн с отвращением тщательно моет руку с мылом, ту самую, которую трогала тётя.
От многократного мытья тыльная сторона его ладони уже покраснела.
Се Яо напомнила ему:
— Ты уже стерёшь кожу на руке.
Но он продолжал тереть:
— Так грязно… Так мерзко…
Се Яо понимала, что это скорее психологическая проблема. По её мнению, если тебя коснулись чужой рукой, достаточно просто помыть её, когда представится возможность.
Но Цяо Цзышэн был не таков. Глядя, как он снова и снова моет руки, Се Яо наконец не выдержала, схватила его за руку, вытерла полотенцем и успокоила:
— Шэн-гэ, посмотри, уже чисто, совсем не грязно.
Однако Цяо Цзышэн всё ещё с отвращением смотрел на свою руку и потянулся к крану, чтобы снова её вымыть.
Се Яо тогда пошутила, что он слишком придирчив: разве можно так реагировать на простое прикосновение? Но, увидев, как у него на руках выступила мурашка, она поняла: ему действительно было мерзко.
На следующее утро, едва Цяо Цзышэн вошёл в лабораторию и сел за стол, дверь за его спиной резко распахнулась.
Гао Чэнь с театрально-любопытным выражением лица вошёл и громко объявил:
— Горячая новость! Хочешь услышать?
Цяо Цзышэн бросил на него мимолётный взгляд и молча продолжил снимать пиджак, чтобы надеть белый халат.
Гао Чэнь знал, что тот отреагирует холодно, но это ничуть не испортило ему настроения.
Он уселся прямо на стол Цяо Цзышэна и сообщил:
— Эй, хорошие новости: Ли Мэншань перевели в город N.
Цяо Цзышэн по-прежнему оставался равнодушным и занимался приготовлениями к работе.
Гао Чэнь недовольно цокнул языком:
— Ну хоть как-то отреагируй!
Он первым делом побежал рассказать эту новость именно ему.
— Я уже догадался, — спокойно сказал Цяо Цзышэн.
— Догадался? О чём?
Накануне вечером начальник Ли лично позвонил ему и попросил не распространяться о том, что Ли Мэншань следила за ним.
Ведь для полицейского такой поступок — позор.
Цяо Цзышэн согласился.
Даже если бы начальник Ли не звонил, он всё равно никому бы об этом не рассказал.
Пока не затронуты его принципы, такие мелочи его не волнуют.
Прошлой ночью из разговора с начальником Ли он понял, что тот не хочет, чтобы они продолжали работать вместе. После вчерашнего конфликта постоянные встречи были бы мучительны для обоих.
Цяо Цзышэн считался пострадавшей стороной, поэтому у начальника не было оснований переводить его. Пришлось перевести собственную дочь.
Начальник Ли признался, что слишком баловал дочь, и теперь решил отправить её в другой город, чтобы она немного повзрослела, набралась опыта и усмирила своенравный характер.
Конечно, всего этого Цяо Цзышэн Гао Чэню не рассказывал.
Он лишь коротко сказал, что Ли Мэншань снова призналась ему в чувствах, и он отказал ей.
Гао Чэнь тут же понимающе кивнул, решив про себя, что Цяо Цзышэн, вероятно, наговорил ей что-то ужасно обидное, из-за чего она решила уехать, чтобы не мучиться.
Цяо Цзышэн не хотел больше говорить о Ли Мэншань и перевёл разговор на текущее дело:
— Как продвигается расследование по делу полугодовой давности, когда девушку оглушили и изнасиловали?
Гао Чэнь сразу стал серьёзным:
— Мы уже разыскали ту пострадавшую девушку, но она больше не живёт в Синьхуа. Её родители при упоминании этого случая сразу начинают нервничать и кричат, что если узнают, кто виноват, то сами его убьют. Но у них нет даже подозреваемых.
http://bllate.org/book/12088/1080889
Готово:
