В тот вечер, после того как все разошлись, Цзян Ван быстро стал популярной фигурой. Уже на следующей день несколько старших братьев и сестер с энтузиазмом пригласили его к себе домой на ужин.
Когда родственники постепенно разошлись по двое и по трое, Цзян Ван и Цзи Линьцю остались, чтобы убрать сигаретный пепел, шелуху от семечек подсолнуха и фруктовую кожуру, разбросанные по полу. Двое старших, уставшие от улыбок и болтовни весь вечер напролет, немного помогли им, прежде чем пойти умыться.
Цзи Чанся вообще не принимала участия в разговоре. Она редко приезжала к своей семье на Новый год, а в этот раз ей удалось лишь мельком увидеть своего брата. В основном все это время она оставалась на кухне со своими двоюродными сестрами, делая все необходимые заготовки для приготовления на пару, жарки и других блюд для новогоднего ужина.
Цзи Линьцю уже много лет не попадал в такую атмосферу. Подметая, он заметил, что кто-то схаркнул несколько капель желтой слизи на кафельный пол его дома. Он нахмурился и с отвращением вытер ее влажной салфеткой.
— Это совершенно невыносимо. — Цзян Ван смотрел на него, хотя его мысли были далеко. — В последние несколько лет, когда твои родители в одиночестве встречали Новый год, подобная ситуация, вероятно, была еще тяжелее, чем сейчас.
Цзи Линьцю мог сбежать, отправившись в отдаленные места, чтобы преподавать и избегать мир, но его родители уже пустили здесь свои корни. Они могли только улыбаться и терпеть, изо всех сил пытаясь объяснить другим, что их единственный сын не сбежал и уж точно не попал в беду или тюрьму.
Небрежное замечание Цзян Вана, казалось, вернуло равновесие в ситуацию, которая вышла из-под контроля.
— Общественное мнение внушает ужас, — тихо сказал Цзи Линьцю. — С таким же успехом я мог бы отвезти своих родителей в столицу провинции.
— В этом нет ничего невозможного, — улыбнулся Цзян Ван. — В этом году давай тщательно все спланируем и сначала разберемся с твоим переводом на другую работу.
Цзи Линьцю на мгновение замолчал и отвернулся, чтобы убрать банановую кожуру из-под ножки стула. Его голос звучал немного приглушенно, когда он сказал:
— Брат Дуань и остальные были добры ко мне, да и обстановка в другой школе тоже хорошая. Но если... Если я действительно буду двигаться в этом направлении в будущем… Я определенно не смогу продолжать работать учителем.
Если бы в школе пронюхали о его ориентации, человек, который порекомендовал его, Дуань Чжао, тоже был бы замешан.
Слово «гомосексуал» почему-то всегда ассоциировалось с «моральным разложением», как будто простое прикосновение к нему неизбежно испортит бесчисленное количество молодых людей.
Цзян Ван сделал паузу, понимая, что он имел в виду под «этим направлением», и замолчал.
Цзи Линьцю изначально заговорил об этом с некоторой опаской. Услышав, что мужчина позади него не отвечает, он почувствовал, как упало его сердце.
Да. Препятствия, с которыми им предстояло столкнуться, были слишком велики…
— Разве это не здорово? — Цзян Ван был очень доволен. — Действительно, ты же можешь уволиться. И почему я об этом не подумал?
Цзи Линьцю: «???»
Цзян Ван, теперь уже в хорошем настроении, размашистыми, смелыми мазками подметал пол, словно рисуя пейзаж тушью.
— В государственных школах платят мало, а нагрузка большая. Все время приходится писать отчеты. Я думаю, что это того не стоит. Почему бы тебе самому не стать директором? Позже мы сможем открыть национальную сеть репетиторских центров. Мне также будет проще продавать книги и контрольные работы. Это можно назвать услугой «все в одном».
Цзян Ван хлопнул в ладоши.
— Цзи Линьцю, ты гений!
Цзи Линьцю: «Подожди, я не это имел в виду».
Всего за два-три часа статус Цзи Линьцю из «бедного учителя-интроверта» превратился в «очаровательного ловеласа», а затем в «почетного директора национального центра репетиторства, отмеченного золотыми медалями» в странной, но логичной последовательности.
Цзи Линьцю уже оставил попытки спасти свою безупречную репутацию, приостановил свои действия, посмотрел на Цзян Вана и с улыбкой спросил:
— Ты серьезно?
Он забыл, что Цзян Ван отличался от остальных и всегда мог найти выход, никогда не давая себе времени на меланхолию.
Как будто ничто и никогда не могло его остановить.
В нем чувствовалась легкая надменность, но в то же время он был очень мужественным.
— На самом деле я спекулянт. — Цзян Ван прищурил свои янтарные глаза, его голос был глубоким и соблазнительным. — А спекулянты никогда не лгут.
«Да, ты, скорее, бы продал меня, в то время как я помог бы тебе пересчитать деньги*».
П.п.: «Тебя продали, а ты помогаешь считать деньги» — китайская идиома, описывающая очень наивного и доверчивого человека, который при том, что его обманули, будет по незнанию помогать своим обидчикам.
Учитель Цзи и не подозревал, что кто-то уже давно сбил его с истинного пути, и даже испытывал какое-то новое возбуждение от их взаимного соучастия.
Помогая убирать столы и стулья в холле первого этажа, Цзян Ван быстро соображал.
На дворе был всего лишь 2007 год, и центры изучения английского языка находились в зачаточном состоянии.
В крупных городах, таких как Пекин, Шанхай и Гуанчжоу, конкуренция была жесткой, и многие игроки боролись за рынок. Но в городах второго и третьего уровня, а также в таких местах, как Хунчэн, стояли в основном небольшие частные центры, которые еще не стали реальной силой.
Его интернет-магазин процветал, и он сам мог с легкостью инвестировать. Не хватало только хорошей системы управления.
Необходимо было собрать талантливых преподавателей, создать систему обучения и использовать уникальные преимущества учебников из «Двенадцати золотых томов», чтобы сформировать целостную, процветающую организацию.
Время пробило уже 00:30, но Цзян Ван все еще был полон энергии.
— Тогда решено. Заканчивай преподавать в этом семестре и увольняйся. Переходи работать в мою компанию.
Цзи Линьцю снова потер лоб, не зная, хвалить его или нет.
— Давай сначала просто переживем Новый год, зачем торопиться?
Цзян Ван начал вести себя избалованно.
— У меня болит горло. Учитель Цзи, почисти мне грушу.
— Мне следовало бы почистить твой язык. — Вспоминая сегодняшний вечер, Цзи Линьцю продолжал привычно волноваться. — Как только начнется завтрашний день, я стану самым скандально известным плейбоем во всем городе. Большое тебе спасибо.
— Не за что, — высокомерно ответил Цзян Ван, откидываясь в сторону. — Почисти мне одну грушу, только выбери самую сладкую!
В конце концов, груша действительно была очищена от кожуры и тут же съедена.
http://bllate.org/book/11824/1054698
