На мгновение Цзян Ван понял, каково это — быть классным руководителем в окружении десятков людей, каждому из которых что-то нужно от него. Это было ошеломляюще.
«Неудивительно, что Линьцю никогда не хотел быть классным руководителем. Хотя быть учителем английского, наверное, не намного лучше».
Из-за его огромной популярности и любви к социальным драмам, собралась большая группа родителей из разных классов, которые перегородили коридор. Ситуация стала настолько хаотичной, что привлекла внимание классной руководительницы, пожилой женщины, которая сильно нахмурилась и отрывисто приказала:
— Освободите дорогу! Всем вернуться на свои места!
Некоторые из родителей были ее бывшими учениками, и по ее команде они вернулись в класс.
Как только все родители расселись, классная руководительница начала обычную беседу: она обсуждала важность второго года обучения и то, как он закладывал основу для будущих успехов. Это были стандартные правила, повторявшиеся из года в год. Каждый год считался «решающим». Первый класс начальной школы закладывал основу для средней школы, а первый класс средней школы закладывал основу для старшей.
Цзян Ван небрежно расписался в журнале посещений и пролистал учебник для начальной школы, испытав мимолетное чувство ностальгии по своему детству.
Другие учителя либо выстроились в очередь у дверей, ожидая своей очереди выступить, либо проводили презентации в других классах.
Примерно в середине собрания Цзян Ван заметил Цзи Линьцю в окне.
Учитель Цзи был занят, переходя с одного кабинета в другой, и этот класс был последней остановкой.
Некоторые родители вышли, чтобы ответить на телефонные звонки или покурить. Увидев учителя Цзи, они окружили его, чтобы поболтать, образовав небольшую группу, которая скрывала его лицо от посторонних глаз.
Цзян Ван надеялся обменяться несколькими игривыми взглядами с ним, но, поняв, что у него не будет такой возможности, вздохнул и откинулся на спинку стула, чувствуя себя немного стесненным за маленькой партой, предназначенной для детей.
Классная руководительница, госпожа Сюй Жун, внезапно громко откашлялась, резко прервав выступающего.
— Здесь есть несколько родителей, но они все еще кажутся полусонными. Если вы так устали, можете идти домой и отдохнуть.
Цзян Ван почувствовал, как по спине пробежал холодок, и немедленно выпрямился, одарив женщину извиняющейся улыбкой.
Учительница Сюй фыркнула и больше не потрудилась взглянуть на него.
С другой стороны, учитель Цзи был занят тем, что рассказывал родителям об успехах их детей в изучении английского языка.
Это было настоящим умственным упражнением. Поскольку он обучал несколько классов, каждая его встреча с родителями напоминала викторину. Ему приходилось мгновенно вспоминать данные о каждом ученике, словно извлекая их из базы данных, особенно когда родители проверяли, помнит ли он оценки их детей.
После того, как Цзи Линьцю ответил на вопросы трех или четырех родителей, к нему робко подошла молодая и привлекательная мать-одиночка.
— Учитель Цзи, — она заколебалась, заглядывая в класс, — этот владелец книжного магазина, господин Цзян, из нашего класса… он не женат?
Бровь Цзи Линьцю дернулась, но он спокойно ответил:
— Извините, я занимаюсь только делами учеников.
Мать казалась слегка разочарованной, но продолжала украдкой поглядывать в класс, явно надеясь поймать взгляд Цзян Вана.
Цзи Линьцю тоже оглянулся и увидел мужчину, который склонился над одним из маленьких столов, выглядя одновременно немного расстроенным, но странно очаровательным.
— Я немного поболтала с ним, когда покупала кое-какие книги, — задумчиво продолжила мать. — Он показался мне таким остроумным и разговорчивым. Может быть, в следующий раз я спрошу его номер телефона. У вас, учителей такая тяжелая работа. Спасибо за ваш тяжелый труд.
Ее последние слова явно были простой формальностью.
С улыбкой, которая не касалась его глаз, Цзи Линьцю попрощался с ней и вошел в класс.
«Что за негодяй, флиртует со всеми и повсюду».
Цзян Ван грезил наяву, когда внезапно заметил, что в комнату вошел поразительный, грациозный, музыкально одаренный, добрый и элегантный учитель Цзи.
Цзи Линьцю выглядел начитанным, вежливым и отстраненным. Совсем не таким, каким был дома.
Босс Цзян выпрямился на своем стуле, украдкой бросив на него несколько взглядов.
Однако сегодня учитель Цзи оказался не таким доступным, как обычно. В нем чувствовалась некоторая отчужденность.
Когда настала его очередь говорить, Цзи Линьцю просто кивнул родителям и начал методично рассказывать об успехах класса в изучении английского языка и изменениях в их итоговых экзаменационных баллах.
Родители были полностью сосредоточены, некоторые даже делали пометки.
Взгляд Цзи Линьцю оставался отстраненным, ни разу не остановившись на ком-то определенном.
Цзян Ван почувствовал себя немного разочарованным, но ему было приятно просто слушать его.
— Кроме того, я надеюсь, что родители будут уделять внимание тому, как их дети слушают и разговаривают на английском языке. Было бы полезно дать им возможность послушать английские песни или посмотреть фильмы на английском языке.
— Учитель Цзи! — Одна из родительниц неожиданно подняла руку. — Я слышала от учительницы Сюй, что у вас настоящий оксфордский акцент. Не могли бы вы нам что-нибудь продекламировать?
Другие родители и даже некоторые дети присоединились к ней. Им не терпелось услышать рассказ на английском, как будто это было редкое удовольствие.
Цзи Линьцю слегка кивнул и спокойно сказал:
— Тогда я прочту вам стихотворение Шелли*.
П.п.: Перси Биши Шелли — английский писатель, поэт и эссеист.
Он коротко откашлялся, и, наконец, его взгляд упал на человека, сидевшего в центре класса.
Цзи Линьцю начал читать. Его голос напоминал лунный свет, сияющий ясной ночью после снегопада и освещающий звезды.
— Yet look at me, take not thine eyes away, which feed upon the love within mine own.
— Which is indeed but the reflected ray of thine own beauty from my spirit thrown.
— …And yet I wear out life in watching thee.
«Смотри в глаза и взгляд не отводи,
Прочти в зрачках моих, что ты любима.
В моих глазах костром горят огни —
В них отраженье глаз твоих непобедимых».
…
«…И все же трачу жизнь, наблюдая за тобой*».
П.п.: Стихотворение неполное, кто хочет почитать его оно называется «Yet Look On Me» Перси Биши Шелли. Первые 4 строчки взяты из свободного перевода Татьяны Зачесовой, последняя строчка переведена напрямую, чтобы сохранить смысл, который немного теряется в русской версии.
http://bllate.org/book/11824/1054693
