* * *
Цзян Ван встал у двери 501-ой квартиры и немного подождал, затем поднял воротник и почувствовал запах дыма и вина. Он дважды потер костяшки пальцев, сохранившие запах табака, а затем обеими руками пригладил волосы, чтобы выглядеть более презентабельно.
Сейчас он был очень осторожен, как в детстве, когда входил в учительскую.
Цзян Ван сдержанно дважды постучал в дверь, и через некоторое время послышался звук.
— Кто там?
— Это Цзян Ван, старший брат Пэн Синвана. — Мужчина поджал нижнюю губу. — Извините, я здесь, чтобы забрать его.
Дверь быстро отворилась, открывая бежевые стены и Цзи Линьцю с мокрыми волосами.
Учитель Цзи только что принял горячую ванну. Его черные волосы, зачесанные за уши, спадали на виски. В теплом желтом свете, напоминавшем закат, было видно, как от его тела все еще исходил пар.
Во внутреннем дворике было слышно, как идет холодный дождь. По другую сторону двери было сухо и тепло, вызывая желание войти.
Цзи Линьцю вытер мокрые волосы и отступил назад.
— Входите, господин Цзян, вы хорошо поработали.
На молодом человеке была светло-серая футболка, но его плечи были покрыты маленькими темными пятнышками от капель воды, стекавших с кончиков волос, отчего он казался необъяснимо мягче.
Цзян Ван почувствовал себя немного обескураженным, входя внутрь.
Возможно, это было потому, что он немного боялся войти в такое личное и теплое пространство другого человека, не говоря уже о хорошем учителе, которого он уважал на протяжении многих лет.
Возможно, он просто никогда не видел учителя в таком расслабленном состоянии.
Или, в частности, не видел в таком состоянии Цзи Линьцю.
Дети обычно относились к своим учителям с некоторой святостью.
Они писали на доске красивым почерком, с серьезным и спокойным выражением лица, а их одежда была настолько опрятной, что казалось, будто она никогда не мнется.
Цзян Ван никогда бы не смог узнать его в этом мокром, распаленном молодом человеке.
В этот момент он снова посмотрел на 26-летнего Цзи Линьцю глазами взрослого 27-летнего мужчины. Новый и старый образ из воспоминаний постепенно начали накладываться друг на друга.
Цзи Линьцю не заметил его пристального взгляда и со вздохом опустил глаза.
— Ваши ботинки промокли. Вы попали под дождь?
Цзян Ван был поражен, но быстро кивнул, сказав:
— Мм, поэтому мне не стоит заходить, чтобы не намочить ваш ковер. С Пэн Синваном все в порядке?
— Его домашнее задание будет готово через некоторое время, так что сначала снимите обувь и носки. — Цзи Линьцю указал на обувную полку у двери. — Проходите и садитесь, я налью вам горячего чая.
Цзян Ван внезапно почувствовал, что его лицо немного покраснело.
Теперь он отчасти понимал, что чувствовал учитель Цзи, когда от него пахло, как от грязного ребенка.
Мужчина осторожно снял промокшие ботинки с носками и вошел внутрь, словно ребенок, отправляющийся на поиски приключений.
По темно-коричневому плюшевому ковру было очень приятно ступать, и его болевшие ступни мягко погружались в ворс. После нескольких шагов он почувствовал, что расслабляется.
Цзян Ван заставил себя не оглядываться, но как только он поднял голову, его взгляд упал на чашу в форме лошадиного черепа.
Текстура костей выглядела очень реалистично, в отличие от подделок из пластика.
Маленькая гостиная оказалась неожиданно стильной.
В гостиной не было телевизора, посреди круглого белоснежного коврика стоял маленький сосновый журнальный столик, а по углам были разбросаны пушистые подушки, на которых было очень удобно сидеть и опираться.
Страницы наполовину недочитанной книги «Декамерон*» с красным листом, прикрепленным к первой странице, прижимала банка пива.
П.п.: «Декамерон» Джованни Боккаччо. В книге говорится о самом страшном экзистенциальном кризисе того времени — опустошительных последствиях бубонной чумы, известной как Черная смерть, в 1348 году.
В чаше из конского черепа можно было разглядеть пару колец, что побудило Цзян Вана присмотреться к ней поближе.
Сделав еще два шага вперед, он увидел оставленную в углу саньсянь*.
П.п: Традиционная китайская лютня с тремя струнами. На ее грифе нет ладов, а корпус традиционно изготавливается из змеиной кожи, натянутой на округлый прямоугольный резонатор.
Кожа питона имела бело-голубой узор и выглядела старой, но красивой.
— Это подарили мне ученики, которых я обучал. — Цзи Линьцю протянул ему горячий чай в очень старой кружке. — Я учился четыре месяца и едва могу сыграть половину «Железного коня в бурю*».
П.п.: «Железный конь в бурю» — известная китайская мелодия.
— Это потрясающе. — Цзян Ван был очень сдержан, взяв кружку и поблагодарив его, не осмеливаясь небрежно прислониться к стене. — У учителя отличный вкус.
Он вспомнил о своем деле и опустил голову, чтобы объяснить причину:
— Я занимался развитием бизнеса последние два дня. Извините, я только что вернулся из пригорода Дунчэн, поэтому не успел забрать Синвана.
— Он очень умный, — рассмеялся Цзи Линьцю и жестом пригласил Цзян Вана присесть на минутку. — Днем я увидел, что небо затянулось тучами, но еще до того, как начался дождь, он прибежал и спросил, не хочу ли я пойти с ним домой, если пойдет дождь. Он принес с собой зонт.
Цзян Ван кашлянул и посмотрел на роман, лежавший на журнальном столике, чтобы сменить тему.
— Эта книга хорошая? Я куплю экземпляр позже.
Он мало читал с тех пор, как окончил неполную старшую школу, но все равно хотел выглядеть культурным человеком в глазах учителя.
Это нормально — немного притвориться.
Цзи Линьцю улыбнулся.
— Не стоит, она довольно неприятная.
Цзян Ван задумался, похож ли он на невинного человека? Он приподнял брови, выражая свой интерес, а затем кое-что вспомнил, осторожно спросив:
— В доме учителя Цзи очень уютно, ваша девушка убралась здесь?
Цзи Линьцю покачал головой и вошел в комнату, чтобы попросить Пэн Синвана выйти.
Цзян Ван поставил кружку на стол и встал, но обнаружил, что ребенок уснул на столе.
Мужчина осторожно поднял свою юную версию, но мальчик продолжал спать, пуская сопли, и все еще держал в руке ручку.
Цзи Линьцю помог собрать все учебники в портфель, а затем взял ключи, чтобы сопроводить их на третий этаж.
Цзян Ван положил Пэн Синвана на кровать и накрыл одеялом. Выйдя, он отправился благодарить Цзи Линьцю.
— Учитель Цзи, — он виновато улыбнулся, — спасибо вам за сегодняшний день. Позвольте мне пригласить вас на ужин позже.
— Это все мелочи. Вы можете отправить Синвана ко мне, если в будущем будете слишком заняты. Он всегда был очень хорошим.
Цзян Ван задержал дыхание. Он не привык, чтобы его называли по прозвищу в лицо.
— Мм, — быстро ответил он и протянул руку, чтобы поправить волосы Цзи Линьцю. — Осторожно, они испачкались штукатуркой.
Цзи Линьцю подсознательно избежал физического контакта и помахал на прощание.
Цзян Ван не стал особо задумываться об этом, закрыл дверь и вернулся, чтобы переодеть Пэн Синвана в пижаму.
Мальчик уже давно сидел прямо с энергичным выражением лица.
— Ты не спишь?
— Я проснулся, как только ты уложил меня на кровать! — Пэн Синван поднял руку и сказал: — Учитель взял меня с собой, чтобы я съел его пирог с заварным кремом, и предложил мне выпить йогурта!
— ...Понятно.
— Старший брат, ты уже поел? Не забывай высушить волосы, когда промокаешь под дождем!
— Хорошо.
Цзян Ван помог ему переодеться в пижаму и потрогал волосы ребенка, чтобы убедиться, что они сухие. Он вздохнул с облегчением.
— Ложись спать, завтра тебе рано вставать.
Пэн Синван устроился поудобнее на кровати, обняв руками другую подушку, и попросил Цзян Вана помочь ему подоткнуть одеяло.
— Старший брат, подойди поближе, я расскажу тебе секрет.
Цзян Ван взглянул на него.
— Ты собираешься спать или нет?
— Иди сюда.
Мужчина наклонился и приблизился к мальчику, который прошептал ему на ухо:
— От учителя так приятно пахнет гарденией.
Цзян Ван отступил назад с непроницаемым выражением лица и яростно сказал:
— Не нюхай людей без разбора, ложись спать!
Традиционная китайская лютня саньсянь.
http://bllate.org/book/11824/1054595
