— Ты слишком лезешь не в своё дело, — сказал Мо Цяньжэнь, чувствуя, что объяснять Лу Цзымэну что-либо излишне. Однако Лу Цзымэн явно думал иначе. Он твёрдо считал себя самым обычным человеком с нормальным мировоззрением, здоровыми ценностями и моральными принципами. А разве такой человек может остаться равнодушным, узнав, что его закадычный друг, с которым он рос бок о бок с детства, возможно, увлёкся психопаткой? Но Мо Цяньжэнь был глух ко всем увещеваниям, и от отчаяния Лу Цзымэн вышел из себя.
— Чёрт побери! Пойду пожалуюсь твоим родителям! — воскликнул он. Неужели господин и госпожа Мо, да и все в том самом пекинском особняке, по-прежнему захотят видеть своей невесткой девушку с психическими расстройствами, если узнают правду?
— Посмеешь? — холодно бросил Мо Цяньжэнь, и эти слова заставили Лу Цзымэня, уже собиравшегося выбежать из комнаты, замереть на месте.
Лу Цзымэн обернулся, собираясь возразить, но внезапно замолчал и застыл всем телом под взглядом Мо Цяньжэня.
Он увидел ледяные, безразличные глаза — такие же, как тогда, когда тот вышел из того проклятого места весь в крови. Взгляд был чёрным, без проблеска света; глядя в него, Лу Цзымэн будто попал в бескрайнюю белую пустыню льда и снега — ни следа отчаяния, ни проблеска надежды, лишь абсолютное одиночество, словно Мо Цяньжэнь существовал в собственном мире.
Горло будто сдавило невидимой рукой. Лу Цзымэн шевельнул губами, но так и не смог вымолвить ни слова.
— Мои дела никому не подвластны, — спокойно произнёс Мо Цяньжэнь, глядя в окно на хмурое небо.
— Но… — Лу Цзымэн сжал кулаки, не желая сдаваться.
— Никаких «но». То, чего ты боишься, никогда не случится. А если однажды всё же произойдёт… — Его голос затих, и конец фразы растворился в воздухе.
Лу Цзымэн услышал только «никогда не случится» — и мгновенно почувствовал облегчение, будто ему дали успокоительное. С детства всё, что Мо Цяньжэнь называл невозможным, действительно не происходило, а то, что он считал возможным, всегда сбывалось. Лу Цзымэн верил ему. К тому же он не забыл того взгляда — и теперь понял: возможно, его тревоги напрасны.
Когда Лу Цзымэн вышел из кабинета, его лицо уже прояснилось. Увидев сына, няня Лу и отец Лу тут же окружили его.
— Что случилось?
— А?.. Да ничего, всё отлично, — уклончиво ответил Лу Цзымэн, почесав нос и широко улыбнувшись.
— Ничего? А почему ты только что сказал, что не надо сватать Цяньжэня с Ланлань? — настаивала няня Лу, очень обеспокоенная этим вопросом.
— А, это… — Лу Цзымэн огляделся и придумал на ходу: — Дело в том, что госпожа Му прямо сказала: до окончания старшей школы она категорически не будет встречаться и заводить отношения. А вчера ты заперла её в комнате — это ведь подозрительно выглядит, она расстроилась. Мам, лучше оставь всё как есть. Такие вещи должны идти своим чередом.
«К тому времени, как Му Жулан окончит школу, — подумал он про себя, — Мо Цяньжэнь, скорее всего, уже проведёт ещё немало времени в тюрьме для психопатов и завершит все свои исследования».
— А?.. — Няня Лу нахмурилась, разочарованная. Значит, ей ещё долго ждать, пока Мо Цяньжэнь начнёт жить как нормальный человек под солнцем, а не проводить годы, изучая всяких сумасшедших?
…
Вечером Кэ Ваньцина вернулась домой совершенно измотанной и бледной. Обычно безупречно одетая, элегантная и величественная женщина теперь выглядела растрёпанной: её чёрные волосы, обычно аккуратно собранные в пучок, растрепались, а строгий чёрный костюм помялся. Она опустилась на диван и, уставившись в одну точку, погрузилась в задумчивость.
Му Жулан спустилась по лестнице и, увидев мать в таком состоянии, обеспокоенно подошла.
— Мама…
Услышав голос, Кэ Ваньцина на мгновение растерялась, медленно перевела взгляд на лицо дочери. И вдруг, словно какая-то струна внутри неё оборвалась, она резко пришла в себя, взволнованно обхватила Му Жулан и прижала к себе так крепко, будто держала последнюю соломинку спасения или самый драгоценный клад на свете.
— У меня ещё есть ты… У мамы ещё есть ты… Слава богу, что ты есть… — прошептала она с облегчением.
Кэ Ваньцина никогда прежде не испытывала такого страха. Впервые в жизни она почувствовала настоящую панику — страх превратиться в ту самую простолюдинку, которой она так презирала.
Этот инцидент нанёс компании «Му» беспрецедентный урон. Когда она получила этот проект от мэра Чжоу, то с полной уверенностью вложила в него все оборотные средства фирмы. А теперь, когда всё пошло наперекосяк, даже собственные сбережения не покрывали текущие расходы. Она неоднократно просила помощи, но в ответ получала лишь удары в спину. Это, конечно, было связано с тем, что она всегда снисходительно относилась к партнёрам и подчинённым, но сама Кэ Ваньцина этого не осознавала. Она лишь горько сетовала на изменчивость мира: ведь она столько для них сделала, а никто не хотел отплатить добром — все оказались неблагодарными и злыми.
Особенно сегодня она столкнулась с Хо Ялинь — женщиной, с которой соперничала всю жизнь. Та, конечно, не упустила шанса унизить её: «Я по-прежнему принадлежу клану Хо, а ты — всего лишь выгнанная из дома Ко выскочка, которая носит фамилию Ко лишь по привычке».
Эти слова вызвали у Кэ Ваньцины не только ужас, но и яростную ненависть к Му Чжэньяну. Она сожалела, что вышла за него замуж, сожалела, что родила ему детей и теперь должна трудиться, как вол.
Но, увидев Му Жулан, отчаяние исчезло.
«Какое отчаяние? Разве может быть отчаяние? Ведь у меня есть Му Жулан! У меня есть такая удивительная дочь! Только её красоты и ума достаточно, чтобы десятки знатных семей мечтали взять её в жёны. Она поможет мне вернуть имущество клана Ко и принесёт огромную выгоду. Пока она со мной, даже если семья Му и рухнет, мне не придётся опускаться до уровня простолюдинки!»
Кэ Ваньцина крепко обнимала Му Жулан, так сильно, будто никогда больше не собиралась её отпускать.
Му Жулан позволяла матери держать себя, мягко поглаживая её по спине. Её белая, нежная рука медленно скользнула от шеи вдоль позвоночника, затем расправилась и легла на лопатки, будто тщательно вычерчивая контуры мышц и костей. В её глазах мелькнул одержимый блеск.
«Ах… моя прекрасная, милая куколка… Ты уже не терпишься? Не спеши, прошу тебя, не спеши… Иначе я сразу же тебя сломаю…»
Прошло немало времени, прежде чем Кэ Ваньцина успокоилась и отпустила дочь. Её выражение лица снова стало прежним — высокомерным, величественным, с привычной уверенностью в том, что она — дочь знатного рода Ко, и потому имеет право смотреть свысока на всех остальных, будто перед ней нечто грязное и недостойное.
— Со мной всё в порядке, Ланлань, — сказала она, заметив обеспокоенный взгляд дочери, и тепло сжала её руку. На лице появилась лёгкая улыбка. — Ланлань, скоро экзамены. У тебя есть какие-то трудности?
Му Жулан улыбнулась — тёплой, чистой улыбкой.
— Нет.
— Тогда завтра возьми ещё один выходной в академии Люйсылань, — тут же добавила Кэ Ваньцина. — Завтра пойдём со мной. — Она вдруг вспомнила, что никогда не водила дочь на полный курс ухода за кожей. Хотя Му Жулан всего шестнадцать и в этом нет необходимости, всё равно стоит сделать. Особенно перед вечерним балом — она хочет, чтобы дочь затмила всех своей красотой и привлекла все взгляды.
Тон Кэ Ваньцины не допускал возражений. Поэтому Му Жулан просто кивнула, не желая вступать в спор.
Когда Му Жулан поднялась наверх, Кэ Ваньцина снова взяла телефон и набрала номер Му Чжэньяна. В ней всё ещё кипела злость на мужа: именно из-за его бездарности ей приходится так мучиться и терять лицо. А раз он такой ничтожный, разве не его долг быть её мешком для ударов?
Но сегодня её звонок был сброшен. Кэ Ваньцина с изумлением уставилась на экран. Осознав, что произошло, она в ярости сжала телефон так сильно, будто хотела раздавить его. Она попыталась дозвониться снова — и снова сбросили. В конце концов, аппарат на другом конце просто выключился!
…
Му Чжэньян впервые после свадьбы с Кэ Ваньциной чувствовал себя настолько уверенно. Присутствие на этом балу больше не казалось ему мучением.
На нём был строгий чёрный костюм, а на его руке висела белая, нежная рука девушки в светло-розовом платье. Её застенчивая, красивая улыбка делала её похожей на лилию — чистой и яркой одновременно. Сердце Му Чжэньяна наполнилось теплом. Он то и дело представлял её всем подряд: «Это моя дочь Цинцин. Скоро дебютирует. Прошу вас, позаботьтесь о ней».
Бай Сюйцин была хитроумна и отлично умела манипулировать людьми. За время, проведённое в доме Му, она чётко уловила противоречия между Му Чжэньяном и Кэ Ваньциной. Такого беспомощного, давно подавленного мужчину легко контролировать: стоит лишь дать ему почувствовать себя значимым, нужным, вернуть ему самоуважение — и он будет предан до конца, готовый отдать всё, что угодно.
«Полезная собачонка», — подумала она.
Ей предстояло войти в мир шоу-бизнеса, где связи решают всё. К тому же, когда Му Чжэньян называл её своей дочерью, многие ошибочно принимали её за знаменитую, талантливую Му Жулан. Хотя это и раздражало, Бай Сюйцин с радостью использовала имя Му Жулан для получения выгоды. Если бы не то, что Му Чжэньян всё ещё дорожил своей настоящей дочерью и не позволял ей полностью выдавать себя за Му Жулан (ведь её настоящее имя — Бай Сюйцин), она с удовольствием устроила бы несколько скандальных ситуаций, чтобы очернить репутацию Му Жулан.
— Эй, господин Му! — издалека закричал Цзинь Босянь, заметив, как Му Чжэньян вошёл в зал с юной, миловидной девушкой. По сравнению с его собственной пышно разодетой спутницей эта юная особа выглядела особенно свежо и привлекательно среди всех этих «роз и пионов».
— Господин Цзинь, — с редкой для себя улыбкой ответил Му Чжэньян. Он похлопал Бай Сюйцин по руке и представил: — Господин Цзинь, позвольте представить мою дочь Цинцин. Скоро дебютирует как артистка компании TMT. Прошу вас, позаботьтесь о ней.
Бай Сюйцин знала, что семья Цзинь — новые богачи, но за их спиной скрываются серьёзные тайны и влияние. Поэтому она застенчиво и скромно улыбнулась:
— Здравствуйте, господин Цзинь.
От этого обращения у Цзинь Босяня мурашки побежали по коже. Его взгляд стал мутным и похотливым, а на лице расплылась широкая улыбка.
— Прекрасно, прекрасно! Господин Му, вам повезло — обе ваши дочери такие талантливые! Сколько лет Цинцин?
— Пятнадцать, — скромно ответила Бай Сюйцин.
Пятнадцать — самый соблазнительный возраст юной девушки.
Глаза Цзинь Босяня заблестели ещё ярче. Он слышал, что в семье Му есть приёмная дочь, но раз она приёмная, то особой ценности не представляет. К тому же рядом с Му Жулан никто не обращал внимания на других детей: ведь Му Жулан настолько совершенна, что никто не может сравниться с ней.
Цзинь Босянь взглянул на Бай Сюйцин и подумал: «Да, между ней и Му Жулан огромная разница». Увидев Му Жулан, он лишь сожалел, что у него нет такой дочери, и не возникало ни одной пошлой мысли — она была слишком недосягаема. А вот Бай Сюйцин сразу вызывала желание «попробовать» — чувствовалось, что из неё получится отличная любовница.
Люди часто бывают извращенцами. Му Чжэньян давно боялся Цзинь Босяня: тот постоянно унижал его, лишая всякого достоинства. Поэтому сейчас, когда Цзинь Босянь заговорил с ним ласково, Му Чжэньян почувствовал себя почти счастливым и невероятно важным. И всё это — благодаря Бай Сюйцин.
Чем дольше он смотрел на неё, тем больше она нравилась ему — прямо до глубины души. В этот момент в кармане завибрировал телефон. Му Чжэньян вынул его и, увидев имя вызывающего, застыл. В последние дни Кэ Ваньцина звонила ему в это время каждый день, неизменно оскорбляя и ругая. Это выводило его из себя, но он ничего не мог поделать. Однако сегодня…
Му Чжэньян отключил звонок. Потом ещё раз. А затем просто выключил телефон.
http://bllate.org/book/11714/1045214
Готово:
