Когда он вернулся в мужском наряде в Зал Великой Гармонии, дворцовый банкет как раз достиг своего апогея — все чиновники единогласно поздравляли императрицу-вдову с днём рождения. Наследный принц появился лишь после того, как завершились поздравления, и, естественно, снова получил от императора небольшую взбучку.
Ещё через полчаса императрица-вдова объявила, что устала, и банкет стал подходить к концу.
Покидая дворец, Чжао Ши издалека заметил Ли Цинъяо: та шла рядом с женщиной в одежде, соответствующей рангу, дарованному императорским указом. Его сердце, наконец, успокоилось.
Лицо женщины было ледяным — она явно недовольна Ли Цинъяо. Та же сохраняла холодное выражение, опустив глаза, и никто не мог сказать, о чём она думает.
Великая Принцесса, заметив это, улыбнулась и тихо спросила:
— На что смотришь? О чём задумался?
Чжао Ши быстро отвёл взгляд и почтительно ответил:
— Доложу Вашей светлости: сегодня, когда меня приструнила няня, я воспользовался одной вещью той девушки по фамилии Ли. Я размышляю, как вернуть её так, чтобы не повредить репутации девицы.
— Такая мелочь и впрямь засела у тебя в голове? — приподняла бровь Великая Принцесса. — Просто подготовь достойный подарок. А остальное предоставь мне.
* * *
Сев в карету и выехав за ворота дворца, бабушка Ли сразу же сбросила маску осторожности и смирения, которую носила при дворе, и на лице её застыло высокомерие и глубокое недовольство Ли Цинъяо.
Другие благородные девицы всегда находили способ пообщаться с императрицей-вдовой или Великой Принцессой и получить пару подарков. А Ли Цинъяо, которой наконец удалось заговорить с Великой Принцессой, ушла… в уборную!
И пропала надолго. Вернувшись, она даже не удостоилась взгляда от Великой Принцессы.
Будь на её месте Ли Цинъмэн…
Ли Цинъмэн сумела бы развеселить Великую Принцессу до слёз, и, возможно, даже сама императрица-вдова похвалила бы её.
Чем больше об этом думала бабушка Ли, тем злее становилась. Её лицо уже нельзя было просто назвать «недовольным».
Ли Цинъяо сидела как можно дальше от неё и делала вид, что не замечает грозовых туч на лице старухи.
Каждому своё — даже если она будет угождать бабушке, та всё равно не скажет ни слова одобрения. Лучше уж так — никто никого не трогает, и спокойно доедут домой.
Обе хранили молчание, и в карете слышался только стук колёс по дороге.
Карета катилась почти час, и Ли Цинъяо уже начала клевать носом, когда, наконец, они доехали. Спустившись и войдя во двор, её встретил управляющий. Поклонившись, он обратился к бабушке Ли:
— Госпожа, прибыл второй господин.
Услышав это имя, Ли Цинъяо невольно презрительно усмехнулась.
У бабушки Ли было двое детей — сын и дочь. Сын и был тем самым вторым господином, Ли Панем. Обычно он жил в старом семейном доме и время от времени наведывался в особняк министра, чтобы «погреться у огня» — то есть попросить денег.
Как и следовало ожидать, услышав, что пришёл Ли Пань, бабушка Ли мгновенно растаяла:
— Пань пришёл? Давно ли?
— Уже довольно давно, — ответил управляющий, давая слугам знак закрыть боковую дверь. — Приехал вместе с сыном Линем. Сейчас в цветочном павильоне.
— Как это «в павильоне»? — возмутилась бабушка Ли. — Быстро проводите второго господина в мои покои! Чуньсян, подали ли лёд? Не дай бог ребёнка перегреть!
Управляющий улыбнулся и отступил назад.
Чуньсян подошла, чтобы поддержать бабушку Ли, и ответила:
— Госпожа, маленькому Линю ещё нет ста дней, ему лёд противопоказан, поэтому…
Ли Цинъяо, увидев, как целая свита слуг окружает бабушку и уводит её вперёд, собралась было уйти в свои покои, опершись на руку Сяо Си.
Но бабушка Ли будто угадала её намерения — едва та повернулась, как старуха резко обернулась и холодно бросила:
— Где твои манеры? Пришёл твой дядя, а ты даже не соизволила пойти поклониться?
Ничего не поделаешь — Ли Цинъяо пришлось последовать за ними.
В цветочном павильоне Ли Пань как раз бушевал.
Несколько служанок и нянь стояли на коленях, на щеках у всех красовались следы пощёчин, и они плакали, умоляя:
— Простите, второй господин!
— Умоляю, второй господин, успокойтесь!
Жена Ли Паня, госпожа Чан, сидела за каменным столиком, держа на руках ребёнка, и холодно бросила:
— Замолчите! Хотите напугать Линя до смерти? Тогда и сами умрёте!
Старшая служанка Сюйлянь, стоявшая впереди, всхлипнула:
— Вторая госпожа, мы и вправду не хотели вас обидеть и не имели в виду пренебрегать вами или вторым господином и маленьким господином. Просто…
— Матушка! — перебила её госпожа Чан, увидев, что пришла бабушка Ли. Она тут же встала и с улыбкой пошла навстречу. — Дочь кланяется вам.
Бабушка Ли, увидев внука, расплылась в такой широкой улыбке, что глаза совсем исчезли. Она сняла с рук все украшения и передала их Чуньсян, после чего взяла Линя на руки и начала нежно его качать.
Родная кровь — ничто не сравнится! Свой внук — радость для глаз.
Понянчив малыша несколько минут, она наконец подняла голову и спросила:
— Что случилось? Почему вы бьёте служанок и наказываете нянь? Что они сделали не так?
Этот вопрос был адресован Ли Паню.
Тот лишь фыркнул и откусил большой кусок груши, лежавшей на столе.
Госпожа Чан тут же вступила:
— Да пустяки, матушка, не стоит злиться… Ой, да сколько же дней мы не виделись! Пяточка наша совсем выросла! Посмотрите-ка, посмотрите на этот наряд! Цок-цок-цок…
Она окинула Ли Цинъяо взглядом с ног до головы, и её «цоканье» не прекращалось:
— Вся в шёлках, вся в золоте и нефритах! Эй, второй господин, у нашей Лань были такие вещи?
Ли Цинлань была дочерью Ли Паня и госпожи Чан, старше Ли Цинъяо. Кроме неё, у Ли Паня была ещё одна дочь того же возраста, но от наложницы, поэтому в роду Ли Цинъяо значилась пятой.
Ли Пань даже не взглянул в сторону племянницы и бросил:
— Ты сама расскажи матери.
Ли Цинъяо с каждым мигом всё больше презирала эту парочку — просить подаяние у племянницы! Не дожидаясь, пока бабушка Ли что-то скажет, она поклонилась дяде и тётке:
— Цинъяо кланяется дяде и тётке. Если позволите, я удалюсь.
И, не дожидаясь ответа, развернулась и вышла.
Ли Пань ехидно протянул:
— Ну и важность! Совсем забыла, кто перед ней стоит. Это ещё мелочь, а вырастет — и вовсе выгонит нас за ворота!
— Перед свадьбой мать часто говорила мне: «Во всём бери пример с первой госпожи, ведь она из рода Цинь и знает, что такое порядок», — с лёгкой усмешкой добавила госпожа Чан. — Хорошо, что я не послушалась. Иначе… боюсь, наша Лань стала бы такой же.
Ли Цинъяо обернулась и бросила на госпожу Чан взгляд, полный убийственного холода.
Та вздрогнула и чуть не вскрикнула.
Ли Цинъяо презрительно усмехнулась.
Будь у неё власть, она бы немедленно вышвырнула их за ворота! Но время ещё не пришло.
Бабушка Ли стояла спиной к племяннице и ничего не видела. Хотя она и любила сына, даже ей показалось, что эта пара ведёт себя слишком нагло. Поэтому она махнула рукой и отпустила Ли Цинъяо.
Когда та скрылась из виду вместе со служанкой, госпожа Чан наконец пришла в себя после ледяного взгляда и воскликнула:
— Это же… это же просто безобразие! Матушка, разве первая госпожа так воспитывает дочь? Говорят, у старшего господина нет сыновей — если бы были, представьте, во что они превратились бы и какой позор навлекли бы на род Ли!
— Хватит, — оборвала её бабушка Ли. Она не любила упрямства и твёрдости первой госпожи Цинь, но и болтовню госпожи Чан терпеть не могла. — Скажите лучше, зачем вы приехали? Пойдёмте в мои покои, не стоит зря тратить силы на слуг.
Ли Пань перехватил взгляд жены и тут же подскочил:
— Матушка, Линю же скоро сто дней. Сын хотел…
Вернувшись в свои покои, первым делом Ли Цинъяо сняла тяжёлые праздничные одежды и переоделась в лёгкое платье. Затем она взяла у Сяо Си тарелку с пирожными из снежной груши и принялась жевать с аппетитом. Съев подряд три-четыре штуки и запив всё тёплым чаем, она наконец пришла в себя.
На дворцовом банкете еду подают лишь для вида — никто не осмелится есть при дворе, рискуя нарушить этикет. Поэтому с утра, выпив одну лишь миску рисовой каши, она голодала до самого вечера.
В карете еда была, но раз бабушка Ли не предложила, она и не просила.
Растянувшись на маленьком диванчике и растирая живот, она вдруг услышала шаги — вернулась Лиюй. В руках у неё был фарфоровый аквариум размером с суповую миску. Лиюй поставила его на столик рядом с Ли Цинъяо.
Та взглянула — и улыбнулась.
Зелёный фарфор, прозрачная вода, в которой плавали несколько алых, словно пламя, золотых рыбок, и среди них — нераспустившийся бутон лотоса.
В комнате стояла духота, но от этого аквариума повеяло прохладой.
— Вам нравится? — спросила Лиюй.
Ли Цинъяо кивнула и приподнялась, чтобы понюхать цветок.
Лиюй всегда была искусной и изобретательной. В прошлой жизни она частенько мастерил такие милые безделушки, чтобы поднять ей настроение. Насладившись ароматом лотоса, Ли Цинъяо спросила:
— Что там у них случилось? Ведь Сюйлянь обычно пользуется особым расположением бабушки Ли…
Чуньсян выбрала Сюйлянь в преемницы — та должна была занять её место, когда та уйдёт в отставку.
Лиюй села на скамеечку у кровати и вместе с Сяо Си начала разбирать нитки для вышивки.
— Да что там случилось? Приехали — и сразу вломились в покои бабушки Ли, не разбирая, где внутренние покои, а где гостиные. Уселись и тут же потребовали лёд. Но Линю же всего несколько месяцев! Как Сюйлянь могла подать лёд?
Она вздохнула и на мгновение замерла с нитками в руках.
— Через некоторое время Сюйлянь подавала чай второй госпоже и случайно уронила чашку. Линь расплакался от испуга, и вот…
Вот они и разозлились, заявив, что слуги их не уважают. Перебрались из покоев бабушки Ли в цветочный павильон и начали грозиться уехать, больше никогда не переступая порог этого дома.
Так они и шумели больше часа. Потом Линю проголодался, и кормилица унесла его покормить…
А дальше вы всё видели сами.
— Мама позволила им так издеваться? — спросила Ли Цинъяо.
Госпожа Цинь ещё не оправилась от болезни, но всеми делами в доме управляла — просто игнорировала Ли Вэя и бабушку Ли.
Лиюй засмеялась:
— Чжао Шунь уже доложила госпоже. Та сказала: «Пусть шумят. Ребёнка же не её напугали — зачем ей лезть в драку и самой злиться?»
Ли Цинъяо облегчённо вздохнула и тоже улыбнулась. Верно — зачем злиться из-за чужих проблем?
Побаловавшись немного с рыбками, она спросила:
— А знаешь, зачем они вообще приехали? С женой, с ребёнком… Неужели только ради нескольких монет? Может, хотят забрать Старую Госпожу обратно?
На банкете она слышала, как император упомянул, что генерал Хэ скоро вернётся в столицу. Ли Пань занимается торговлей — вполне мог получить эту информацию заранее.
Эта мысль вызывала раздражение.
Род Ли живёт в столице уже много поколений и даже давал государству высокопоставленных чиновников, поэтому у них есть старый семейный дом.
Нынешний особняк министра был пожалован Ли Вэю императором, когда тот стал министром ритуалов. После переезда Ли Пань остался жить в старом доме, а бабушка Ли и Старая Госпожа — тоже.
Два года назад Ли Пань заявил, что хочет отремонтировать старый дом, и временно перевёз бабушку Ли, Старую Госпожу и Ли Цин в особняк министра, пообещав, что как только ремонт закончится, сразу заберёт их обратно.
Но с тех пор прошло два года, и никаких новостей. Более того, прежние покои Старой Госпожи и её молельня были снесены, а на их месте выстроили «Сливовый двор» с целым садом сливовых деревьев, куда Ли Пань поселил одну из самых знаменитых куртизанок, обращаясь с ней как с драгоценностью.
Ли Вэй и госпожа Цинь знали об этом. Если бы не яростные упрёки Ли Вэя в безнравственности, куртизанку, возможно, уже возвели бы в ранг младшей жены. Однако супруги решили ничего не говорить Старой Госпоже: во-первых, боялись, что старушка не выдержит такого удара, а во-вторых — опасались, что слухи дойдут до императора, и тогда их обвинят в плохом управлении домом и развращении нравов.
Бабушка Ли могла бы вернуться в старый дом, но разве там так весело, как в особняке министра? Да и где ещё Ли Паню просить подаяние?
— Не может быть! — покачала головой Лиюй. — Второй господин только рад, что Старая Госпожа живёт у нас вечно. Забирать её обратно? Никогда! Отец недавно съездил в старый дом — прежние покои шестой молодой госпожи уже заняла одна из наложниц.
Ли Цинъяо фыркнула от презрения.
Беззаконники!
Шестая молодая госпожа Ли Цин — хоть и дочь наложницы, но всё же родная сестра Ли Паня, настоящая госпожа! А теперь её покои отдали какой-то служанке, не имеющей права даже появляться в главных залах. В любом другом уважающем себя роду за такое давно бы применили семейный устав!
Лиюй продолжила:
— Третья госпожа, вы ещё малы и многого не знаете. Мама рассказывала: раньше все ветви рода Ли ежемесячно и ежегодно вносили деньги в общий семейный фонд. Старая Госпожа — не только ваша бабушка, но и общая предводительница всего рода, и заботиться о ней должны все. Бабушка Ли, конечно, ближе к вашей ветви, но у неё же есть и второй господин. Поэтому содержать Старую Госпожу должны были совместно первый и второй господа. Но с тех пор как Старая Госпожа и бабушка Ли переехали к вам, все расходы на них…
http://bllate.org/book/11660/1039102
Готово:
