Но почти никто из одноклассников не поднял руку — даже тот парень, что только что так оживлённо болтал. Его открытость и общительность были одним делом, а желание жертвовать собственным временем ради класса — совсем другим.
Обязанности старосты, хоть и не слишком обременительные, всё же требовали отлучаться с уроков на собрания, передавать распоряжения от старшего курса, отводить заболевших одноклассников в медпункт и заниматься множеством мелких, но неотложных дел.
Когда никто не вызвался добровольцем, учитель не рассердился. Он внимательно наблюдал за всеми во время самопредставлений и теперь, опираясь на свои впечатления, начал назначать должности. Открытого парня — старостой, самого крепкого — физоргом, отличника по учёбе — завуча. Назначенные ученики не возражали: учитель подбирал людей по их качествам, и если он поручал кому-то роль, значит, остальные действительно не подходили.
Однако, дойдя до должности культурного организатора, он запнулся. Ни один из пятидесяти учеников при представлении не упомянул, что умеет петь или играть на музыкальном инструменте.
— Кто-нибудь поёт? Играет на пианино? Хоть на губной гармошке? Или просто интересуется музыкой?
В первой средней школе культурных мероприятий немного, но ежегодно проходят День искусств и празднование дня основания школы, и без культурного организатора никак не обойтись.
Класс погрузился в молчание.
Ци Жу незаметно бросила несколько взглядов на Лу Цзинсина. Тот спокойно встретил её взгляд.
Ци Жу: «…» Она хотела, чтобы он вызвался сам, но, видимо, зря надеялась.
Собрание застопорилось. Учитель стоял на кафедре, невозмутимо разглядывая учеников и выжидая, кто первый не выдержит и поднимет руку.
Чжоу И слегка толкнула Ци Жу и, не решаясь говорить вслух, передала записку с двумя словами:
— Не пойдёшь?
— Подожди ещё.
Учитель, стоявший у доски, видел каждое движение. Он улыбнулся и долго не отводил взгляда от их парт.
Чжоу И опустила голову и прижалась лбом к столу, притворяясь мёртвой. Ци Жу, вздохнув, подняла правую руку:
— Я возьмусь, учитель.
Будучи культурным организатором, она сможет уходить с вечерних занятий под предлогом репетиций. Тяжесть школьной программы давила на грудь, и Ци Жу не собиралась следовать стандартному пути подготовки к выпускным экзаменам.
— Отлично! Значит, классное руководство возлагается на этих товарищей. Если у вас возникнут вопросы или проблемы, обращайтесь к ним или ко мне напрямую. А теперь займитесь самостоятельной работой — повторите пройденное. Я буду в соседнем кабинете. Прошу вас сохранять тишину и сосредоточиться на учёбе.
В первой средней школе проводились два вечерних занятия: с семи до девяти сорока.
Как только учитель вышел, в классе сразу стало шумно. Чжоу И тихо прошептала:
— Прости. Если бы не мои движения, он, может, и не заметил бы нас.
— Ничего страшного. Я и сама собиралась поднять руку.
Она не стала рассказывать подруге о планах использовать должность для прогулов — иначе та точно начала бы её отчитывать. Для Чжоу И не существовало ничего важнее учёбы. Ещё на олимпиаде по английскому языку было ясно, насколько серьёзно она относится к своим оценкам.
Лу Цзинсин вдруг наклонился к ней:
— Почему согласилась?
Ци Жу, чтобы не попасться на глаза Чжоу И, чуть отстранилась в сторону прохода и почти прижалась губами к его уху:
— Чтобы спокойно заниматься эрху. Понял?
Чжоу И наконец не выдержала — с тех пор как Ци Жу вошла в класс, она хотела спросить:
— Ци Жу, кто это? Вы знакомы?
Если бы здесь был её двоюродный брат Ту Сэньпо, он бы сразу узнал Лу Цзинсина. Но семья Чжоу занималась мелкой торговлей и не имела представления о влиятельных семьях Линъаня.
— Э-э… Познакомлю вас. Это мой друг, тоже занимается народной музыкой. Его мастер — мой учитель.
— А в чём разница между «мастером» и «учителем»? — спросила Чжоу И.
Ци Жу сама не могла чётко объяснить. Если сравнивать — когда она официально принимала Сюй Хуна в мастера, то прошла древний обряд: подносила чай и кланялась до земли. Сюй Хун позволял ей жить и тренироваться у себя дома, обеспечивал едой и кровом. А Линь Цигоу не придерживался таких формальностей; он скорее направлял её, да и то в основном из уважения к дедушке Ци Жу. Поэтому звать его «учителем» было вполне уместно.
— В общем, это один и тот же человек. Можно сказать, он мой старший брат по школе, — улыбнулась Ци Жу.
Услышав это, Лу Цзинсин серьёзно кивнул и добавил:
— Приходи на занятия в выходные.
— Разве он не в Пекине? — удивилась Ци Жу. Линь Цигоу до сих пор не вернулся из командировки.
— Сегодня приехал.
С этими словами он достал из парты пакет и протянул ей:
— Твоё.
Внутри лежала коробка сладостей «Даосянцунь» и вакуумная упаковка пекинской утки — подарки от Линь Цигоу.
Ци Жу растрогалась и почувствовала лёгкое смущение. Не ожидала, что он вспомнит о ней даже в поездке. А отплатить она могла лишь своими безнадёжными каракулями.
Так месяц дополнительных занятий незаметно прошёл в череде уроков и выходных репетиций. Между Ци Жу и Лу Цзинсином появилось всё больше тем для разговоров, хотя тот по-прежнему избегал длинных фраз на китайском — боялся, что над его путунхуа посмеются. Поэтому они чаще общались на английском.
Это бесило Чжоу И, но ничего нельзя было поделать. Когда они спорили, она чувствовала себя так, будто смотрит фильм без субтитров — совершенно ничего не понимала.
Первого сентября новички официально поступили в старшие классы, и после месячной тишины школа снова наполнилась шумом и суетой.
Однако торжественная линейка откладывалась неделю за неделей. С первого учебного дня и до последней недели перед праздником Национального дня ученики так и не увидели ни одного школьного мероприятия. Казалось, многолетняя традиция проведения церемонии открытия учебного года исчезла бесследно.
**
В кабинете директора собрались завучи первых двух курсов и учитель музыки. Все тревожно смотрели на директора:
— Как быть, директор? Если не решим вопрос сейчас, скоро начнутся каникулы! Если найдём подходящих учеников, можно будет дать им задание на праздники, чтобы они немного потренировались. А как вернутся — сразу выступят!
Средних лет мужчина в кресле крутил ручку в руках, другой рукой постукивая по столу. Он молчал.
Кто-то не выдержал и воскликнул:
— Неужели мы отменим выступление оркестра на церемонии открытия? Ведь эта традиция держится уже более двадцати лет!
Директор наконец отложил ручку и тихо произнёс:
— Ищите среди первокурсников.
Учителя переглянулись — в их глазах читалось облегчение.
Но одновременно всех охватило беспокойство: а вдруг и в этом году среди первокурсников не найдётся ни одного человека, играющего на инструменте? Тогда церемония открытия точно провалится.
Церемония открытия учебного года в первой средней школе всегда была масштабнее и ярче, чем в других учебных заведениях.
Обычно она проводилась на второй неделе сентября. На ней играл школьный оркестр, хор исполнял гимн, а затем выступали лучшие ученики прошлых лет — это было своего рода прощальное представление для выпускников, ведь в дальнейшем они не участвовали ни в спортивных соревнованиях, ни в праздниках школы.
Лишь немногие школы в стране имеют собственный гимн. Первая средняя школа прославилась двадцать лет назад, когда один из её выпускников стал премьер-министром страны. В знак уважения к родной школе он лично написал текст гимна, призывая учеников усердно учиться.
Хотя политик давно ушёл в отставку, исполнение гимна на церемонии открытия стало неизменной традицией. Проблема заключалась в том, что школьный оркестр состоял всего из двадцати человек и исполнял исключительно народную музыку, а не симфонические произведения.
Город Линъань славился туризмом: здесь сохранились древние улицы и традиционная архитектура. Школа, построенная в стиле южнокитайских садов, вряд ли могла позволить себе симфонический оркестр с флейтами и валторнами. В Линъане мало кто отправлял детей учиться на такие инструменты.
В каждом курсе было по двадцать один класс, по пятьдесят учеников в каждом. Но в прошлом году набрать достаточное количество учеников, играющих на народных инструментах, не удалось. И теперь эта проблема в полной мере обрушилась на текущий учебный год.
Учитель музыки получил разрешение директора и обсуждал с завучем первого курса, как подобрать новых участников.
Завуч был явно недоволен:
— Разве классные руководители первого курса совсем ничего не могут? Распределение по профилям ещё не началось, и никто не хочет выдвигать своих учеников! Может, лучше пригласить внешних исполнителей?
Организатор церемонии на секунду замер, потом хлопнул себя по лбу:
— Точно! Как мы раньше до этого не додумались? Всё это время искали только среди учеников… Старею, видно.
— Теперь поздно об этом думать. Директор уже сказал: искать среди первокурсников. Придётся искать. Начнём с обычных классов — у них времени побольше.
В первой средней школе традиционно формировали новый состав оркестра во втором семестре первого курса. Новые участники редко репетировали, а уже на втором курсе выступали на церемонии открытия. Остальное время они были свободны. Так продолжалось из года в год. Но в этом году пришлось ускорить процесс.
Классные руководители обычных классов оказались более сговорчивыми, но ученики их подвели. После собрания нашлось всего десять желающих. Вместе с пятью учениками со второго курса даже базового состава для четырёх голосов народного оркестра не получалось.
Зато в 12-м классе дело пошло лучше — там нашли сразу двух музыкантов. Один ученик, увидев, как одноклассника, играющего на пипа, стали уважительно встречать, робко поднял руку:
— Учитель… я… я умею играть на сунае. Школе это подойдёт?
Его отец часто приглашался на свадьбы и похороны, и сын немного научился.
— Пффф-ха-ха-ха-ха! — весь класс взорвался смехом.
Мальчик покраснел до корней волос и готов был провалиться сквозь землю.
Даже классный руководитель не удержал улыбки, но, видя его смущение, мягко сказал:
— У тебя есть талант, это хорошо. Просто в нашем оркестре нет места для суная. Пока не получится тебя задействовать.
Однако этот случай всё же доложили выше. Классный руководитель 12-го класса прекрасно понимал: учеников обычных классов редко считают перспективными. Почти все поступающие в вузы категории «ключевые» или «первый уровень» — из профильных классов. Обычным же остаётся надежда лишь на второй уровень. Поэтому он всячески поощрял ребят развивать другие способности — музыку, спорт — чтобы в будущем иметь шанс поступить как победители конкурсов или соревнований.
И вот учитель музыки Чэнь Юй, бывшая заместитель дирижёра городского народного оркестра, вынужденная уйти из-за проблем со здоровьем и устроившаяся в школу на спокойную должность, решилась:
— Пусть придёт. Раз умеет играть на сунае, значит, имеет базовые знания теории музыки. Нам не хватает контрабасиста — пусть займёт это место. За неделю он успеет освоиться. В прошлом году у нас был виолончелист без малейшего опыта, и всё равно справился.
— Вы серьёзно хотите его взять?
Чэнь Юй улыбнулась:
— Конечно. Разве вы хотите, чтобы дети целыми днями сидели над учебниками?
Классные руководители обычных классов, в отличие от профильных, были гораздо мягче и старались смотреть на учеников шире. А вот профильные… Лучше об этом не говорить.
Поэтому Чэнь Юй особенно сильно «ударила» в стену именно у господина Гао, классного руководителя Ци Жу.
Худощавый старичок, услышав, что ещё до распределения по профилям нужно отдавать его лучших учеников на репетиции, тут же вспылил и отказался выполнять указание школы:
— Мои ученики из профильного класса не для представлений созданы! Учебная нагрузка и так огромная, скоро первая комплексная контрольная! Где они возьмут время на репетиции гимна? Если кто-то из-за этого выберет гуманитарный профиль вместо естественно-научного, это погубит его будущее!
Каждый год он вёл математико-физический класс. Если кто-то из-за плохих результатов пойдёт в гуманитарный класс, это испортит ему рейтинг.
Чэнь Юй уговаривала, апеллировала к чувствам, но господин Гао остался непреклонен:
— Да у нас и нет никого, кто играет на инструментах. Идите сначала в другие классы. Если нигде не найдёте — тогда поговорим. Мне пора на урок. До свидания, не провожайте.
В учительской, расположенной рядом с классом, за перегородкой в коридоре, Ци Жу и Лу Цзинсин как раз обсуждали планы сходить в выходные вместе с мастером Линем на концерт пожилых музыкантов в парке. Они услышали весь разговор от начала до конца.
Парень и девушка переглянулись — в глазах обоих читалась безнадёжность.
Господин Гао был одним из лучших педагогов школы: его уроки глубоки, но при этом понятны. В профессиональном плане к нему не было претензий. Но он слишком зациклен на учёбе и считает любую внеучебную активность опасной для успеваемости.
http://bllate.org/book/11659/1039022
Готово:
