— Всё могло бы вернуться на круги своя — будто ничего и не случилось, и можно было спокойно жить дальше. Но семье Ло никак не давала покоя та самая штатная должность. Они уговорили Ло Мэндиэ выйти замуж за того мужчину, сказав, что ребёнок от него, а при родах обманули его, выдав малыша за недоношенного. На самом деле ребёнку уже было два месяца — им просто не терпелось. Родители, которые подталкивают дочь к соблазнению мужчины… В ту же ночь у неё пошла кровь. Жених ведь не дурак — он и до этого уже сомневался. Испугавшись за ребёнка, Ло Мэндиэ всё призналась и умоляла его отвезти её в больницу. Ребёнка спасли, но ни одна из сторон больше не захотела иметь с ней ничего общего.
На лице старшего брата давно не было злобы — лишь сочувствие и жалость.
— Такое поведение, когда ради карьеры сына продают дочь… Это просто отвратительно! Значит, они решили использовать тебя как «приёмного отца», чтобы ты стал «счастливым папашей»?
Я была вне себя от ярости.
— А кто такие «приёмный отец» и «счастливый папаша»? — с недоумением спросил старший брат.
— Ой, да ничего, ничего такого! Просто забудь, что я сказала. А как ты обо всём этом узнал?
Я поспешно попыталась всё замять.
— Мне рассказала сама Ло Мэндиэ. Ло Юншу уже несколько раз ко мне подходил, но я всякий раз отказывался. Тогда она пришла сама. Сказала, что, обойдя всех, поняла: только я отношусь к ней по-настоящему. Обещала, что будет добра ко мне и просила принять ребёнка как своего родного. Скажи честно, разве я такой глупец, что ей даже обманывать меня стало лень? Она прямо в глаза требует, чтобы я принял всё это!
Он с грустью посмотрел на меня.
— Ты не глупец. Просто слишком добр. А это не всегда плохо.
Мне с трудом удалось удержаться, чтобы не потрепать его по голове.
Старший брат улыбнулся. Я знала — он снова насмехается надо мной, потому что я похожа на тётушку.
— Мне некому больше об этом рассказать. Изначально я не собирался говорить и тебе, но внутри всё так давит…
— Понимаю. А как сейчас обстоят дела? Что будет, если ты откажешься жениться?
— По сути, ничего особенного не случится. Разве что начнут распускать слухи и очернять мою репутацию. Но мои родные — мой самый слабый пункт. Они даже нашли дорогу к нашему дому. К счастью, тогда дома была только мама. Они не знали её в лицо, а мама сразу почуяла недоброе и решительно заявила, что это не наша квартира. Потом они каким-то образом раздобыли домашний телефон и стали звонить без конца — днём и ночью. Как только трубку берут, сразу кладут. От этого у мамы началась нервная истощаемость, но она всё равно не решается отключить телефон — боится пропустить твой звонок.
Сердце моё мгновенно сжалось от нежности. Я знала, что тётушка меня любит, но не думала, что я для неё значу так много.
— Старший брат, не волнуйся. Я обязательно позабочусь о тётушке. Но мы не можем дальше так пассивно реагировать, раз за разом позволяя Ло Юншу нас обыгрывать.
Мы не станем нападать первыми, но и не будем подставлять щёку под удар.
— Я тоже это понимаю, но у меня просто нет выхода. Я не могу ничего опровергнуть, даже в полицию обращаться бесполезно. Сейчас они словно босиком по острию — им нечего терять, и поэтому они ничего не боятся. Я правда не знаю, что делать.
Пока мы сидели, ломая голову над решением, я вдруг заметила, как Хули вошёл во двор.
— Братец Хули! — помахала я ему издалека.
Увидев старшего брата, Хули обрадовался и, подпрыгивая, подбежал к нам, обняв его за плечи.
— Цюйцин, разве нельзя было предупредить, что приедешь?
— Мама соскучилась по Яньцзы, вот я и привёз её на несколько дней.
Видимо, старший брат не хотел рассказывать Хули о своих проблемах.
— Тётушка тоже здесь? Пойдём, проводи меня к ней!
Он взял старшего брата под руку и потянул к подъезду.
Я шла следом, всё ещё думая о семье Ло.
Как раз перед тем, как мы вошли в подъезд и собрались подниматься по лестнице, в голове вдруг вспыхнула идея.
Я резко схватила старшего брата за полу куртки и остановила его:
— Кто сказал, что у них нет слабого места? У них есть Ло Сяочжуан — он и есть их ахиллесова пята!
— Ло Сяочжуан? Он опять лезет не в своё дело? — насторожился Хули, переводя взгляд с меня на старшего брата. — Если он устраивает проблемы, пусть Чэнь-гэ разберётся с ним.
— А кто такой Чэнь-гэ?
— Ну, помнишь того парня в рубашке, с которым мы тогда встречались?
Да, теперь я вспомнила. Хули уже упоминал, что до сих пор поддерживает связь с тем самым «рубашечным братом». Не бывает таких совпадений — стоило заговорить о подушке, как тут же подали кровать.
Мы вернулись к каменному столику в садике, и теперь уже не было смысла что-то скрывать. Старший брат вкратце пересказал Хули всю историю.
Выслушав, Хули не проявил ни капли сочувствия, напротив — даже насмешливо фыркнул:
— Вам самим виноватым быть! Вы слишком легко даёте себя в обиду. Они играют по правилам «голых», а вы всё пытаетесь вести с ними цивилизованный диалог. Как такое вообще может сработать?
Хули оказался настоящим духовным наставником — одно его замечание будто ледяной водой окатило нас. Как мы только докатились до такого? В детстве, получив пощёчину, мы сразу же отвечали той же монетой, а теперь стали такими робкими? Видимо, городская жизнь слишком нас одомашнила.
— Давайте сделаем так: каждый раз, когда семья Ло будет угрожать вам, я попрошу Чэнь-гэ выволочь Ло Сяочжуана на улицу и хорошенько отделать, — заявил Хули с видом отъявленного хулигана, явно ожидая нашей похвалы.
Старший брат колебался, считая это неправильным, а мне показалось, что и этого мало.
— А лучше так: пусть Чэнь-гэ прямо скажет им — если ещё раз посмеют устраивать беспорядки, он отрежет Ло Сяочжуану его «главное достояние». Ведь они так гордятся этим сыном! Пусть превращают его в дочь и сами решают, кому теперь передавать семейный престол.
Я была уверена, что придумала блестящий план, но, закончив фразу, обнаружила, что оба мужчины передо мной онемели.
Хули с опаской кивнул:
— Аньань, ты и есть настоящий хулиган.
— Да я же просто угрожаю! Никто же не собирается реально отрезать Ло Сяочжуану… эээ… его «главное достояние».
Старший брат не выдержал:
— Яньцзы, перестань постоянно повторять эти три слова!
— Какие три слова? — Я наклонила голову, пытаясь понять. — «Главное достояние»?
Старший брат закашлялся, будто подавился, и бросил на меня взгляд, полный отчаяния. Хули же просто покатился со смеху и рухнул на стол.
— А что не так со словами «главное достояние»? — недоумевала я. — Вроде бы всё правильно сказала, и план отличный!
Старший брат с трудом перевёл дыхание:
— Ладно, хватит об этом. Пойдём наверх, а то мама начнёт волноваться. Подробности обсудим позже.
Чем дольше тянуть, тем запутаннее становится ситуация. Послеобеденное время я ещё немного провела с тётушкой, а потом Хули увёз старшего брата обратно в Мо Чэн. Раз Хули рядом, я не боялась, что брату навредят.
Ночью я спала в одной постели с тётушкой. Заснуть не получалось, но я боялась пошевелиться, чтобы не разбудить её, и просто лежала, глядя на провода за окном. В голове крутилась история Ло Мэндиэ — эта безвольная женщина впервые восстала против родителей ради защиты своего ребёнка.
Я сама была матерью и прекрасно понимала смысл выражения «материнская сила». Но если она не порвёт с родителями, ей никогда не подняться на ноги. Я не святая и до сих пор злюсь на неё за то, как она обидела старшего брата. Но в этот момент я почувствовала к ней сочувствие.
Внезапно чья-то рука легла мне на руку и начала мягко гладить.
— Тётушка, ты ещё не спишь?
— Как мне уснуть, если всё это вы, дети, тащите на себе? — тихо вздохнула тётушка.
— Значит, ты всё знаешь?
— Как я могу не знать, глядя, до чего он дохудел? Когда семья Ло впервые нагрянула к нам, я сразу поняла, что стряслось беда. Прогуливаясь по двору, я слышала, как соседи перешёптываются об этом. Но он и так был в отчаянии, не хотелось добавлять ему тревог.
Да, тётушка слишком мудра, чтобы не замечать перемены в сыне.
— Не переживай, старший брат обязательно всё уладит.
— Конечно, я верю в него. Но… он мой сын, и я не могу сказать о нём плохо, однако он действительно слишком нерешителен. Знаешь, Ло Мэндиэ несколько раз сама приходила к нему, и он каждый раз принимал её. Ты же знаешь его характер — стоит женщине заплакать, как он теряет всякую волю. Вот она и решила, что он всё ещё к ней неравнодушен. А ещё эти постоянные встречи с Чу Хун… Они живут почти как пара, но официально не подтверждают отношений. Если бы они просто объявили о помолвке, никто бы не болтал, что он содержатель, и семья Ло не посмела бы так бесцеремонно лезть к нему.
История со старшим братом и Чу Хун ставила меня в тупик. Они ведут себя как влюблённые, но никогда не называют друг друга партнёрами. Когда я спрашивала брата, он говорил, что Чу Хун сама не хочет быть с ним. Но по моим наблюдениям, дело в том, что брат недостаточно настойчив и не даёт ей чувства безопасности. Она ведь привыкла к светской жизни и всего боится больше, чем ошибиться в чувствах, поэтому всё время ждёт чётких знаков. А у брата типичное «прямолинейное» мышление: если девушка говорит, что не хочет быть с ним, значит, так оно и есть.
— Тётушка, судя по твоим словам, ты, кажется, уже готова согласиться на отношения между старшим братом и Чу Хун?
— Согласиться? Да что там согласовывать! Он ведь не рассказал тебе всех подробностей тех слухов? Ходят ещё и другие разговоры — мол, у него роман с одной студенткой.
Тётушка тяжело вздохнула несколько раз подряд, явно раздосадованная поведением сына.
— Так у него и правда есть такая студентка? Подобные слухи редко возникают на пустом месте.
— Были бы это просто слухи, мне было бы легче. Представь: преподаватель, который путается в отношениях со своей студенткой! Даже сказать-то стыдно!
— Тётушка, мне всё же кажется, что старший брат не из таких.
Хотя в наши дни студенческие романы после поступления в вуз уже не считаются чем-то предосудительным, в обществе до сих пор сохраняется предубеждение. А старший брат человек довольно консервативный.
— Цюйцин, конечно, относится к ней исключительно как к студентке. Но, как говорится, «мужчину сломить — не бог весть какое искусство, женщине достаточно быть настойчивой». Представь: такая нежная девушка день за днём кружит вокруг него — рано или поздно что-нибудь да случится.
— Всё это обсуждать бесполезно. Решать должен сам старший брат.
Не ожидала, что у брата такая бурная «романтическая судьба» — даже студентки за ним бегают!
Все мои тревоги мгновенно улетучились, сменившись любопытством к личной жизни брата. Я повернулась на бок и обняла тётушку за руку. Сонливость накрыла меня с головой.
Во сне мне снова привиделся Университет Мо Чэна.
Перед стенгазетой стояли плечом к плечу старший брат и Ло Мэндиэ, будто внимательно изучая объявления. Под толстыми зимними куртками их руки незаметно сцепились. Они делали вид, что ничего не происходит, продолжая читать, но на лицах обоих играл лёгкий румянец.
Второй брат:
[Рекомендаций скоро наберётся тысяча. Я в восторге! Наверное, все новички-писатели так волнуются. Когда набралось сто, я был счастлив. Двести — уже казалось пределом. А теперь, постепенно привыкая и встречая всё больше поддержки, я не верю, что скоро достигну тысячи. Пишу ещё не очень зрело, часто перечитываю и вижу, что композиция и ритм оставляют желать лучшего. Но огромное спасибо всем за вашу поддержку!
В знак благодарности в день, когда рекомендации достигнут тысячи, сделаю двойной выпуск главы и раздам красные конверты! Ха-ха, какой я вульгарный!]
[Ответы (18)]
Шестьдесят шестая глава. Девичьи капризы
Добрые люди всегда вызывают симпатию, и тётушка как раз такая. В дни, когда мне нужно было идти на работу, я отвозила её в дом Мэнь Тяньли, где она проводила время вместе с Юйцзе. У тётушки здесь не было знакомых, а Юйцзе, оторвавшись от прежнего круга общения, тоже чувствовала себя одиноко — они отлично подходили друг другу.
Сначала я переживала, что им будет не о чём разговаривать, но когда старший брат позвонил, чтобы забрать тётушку, та настояла остаться ещё на несколько дней — ради Юйцзе.
— Тётушка, ты несправедлива! Я думала, ты хочешь остаться, чтобы провести со мной больше времени, а оказывается, всё ради Юйцзе!
Я надула губы и принялась ворчать. Утром тётушка приготовила мне завтрак и уже спешила уходить к Юйцзе.
— Да сколько же я уже с тобой провела? Сейчас у меня есть свободные дни, и я хочу провести их с Сяо Юй.
Тётушка сидела на обувной табуретке у двери и натягивала туфли.
— Сегодня же выходной! Я хотела сводить тебя прогуляться по окрестностям.
Меня обидело, что тётушка предпочла Юйцзе.
— Не переживай, отдыхай. Сяо Юй уже показала мне всё вокруг. Сегодня мы пойдём искать, где продают котят или щенков — она хочет завести себе питомца.
— Это отличная идея. Ей будет с кем проводить время.
— Я ведь из деревни, для меня кошка — для ловли мышей, а собака — для охраны дома. Но, видя, как она не может оправиться от горя, понимаю: пусть заведёт животное, чтобы отвлечься.
Хотя тётушка и торопилась, надев туфли, она всё равно осталась посидеть со мной у двери.
— Она тебе всё рассказала?
Под «горем, из которого она не может выбраться», тётушка, скорее всего, имела в виду потерю ребёнка.
— Если бы она не рассказала мне, ей было бы совсем невыносимо. Вы все вокруг смотрите на неё с надеждой — хотите, чтобы она поправилась, чтобы снова радовалась жизни. А она, боясь вас расстроить, вынуждена изображать веселье. Человеку, которому больно внутри, приходится притворяться счастливым — разве это не мучительно? Если бы я не стала мягко выведывать у неё правду, кто знает, до чего бы она довела себя.
— Ах вот как… Тётушка, пожалуйста, почаще разговаривай с ней и поддерживай.
http://bllate.org/book/11634/1036795
Готово:
