Но никто и не ожидал, что помочь Линь Жань так и не удастся.
Сначала она была потрясена, но теперь лишь спокойно улыбнулась.
— Да неважно, — небрежно махнула она рукой. — Тётя Янь так переполошилась, я уж подумала — дома беда стряслась. Раз всё в порядке, слава богу. Поздно уже, отдыхайте. Если что — поговорим потом, мне не терпится…
Увидев, что Линь Жань не сердится, Ли Шэннянь и Сяо Янь облегчённо выдохнули.
Чжао Шэнли сначала отвёл Ли Шэннянь в комнату отдохнуть, а затем велел Сяо Янь заняться делами. После этого он виновато улыбнулся Линь Жань:
— Товарищ Линь, простите меня! Провожу вас до двери.
Он вышел вместе с ней, взглянул в тёмную даль ночи и тяжело вздохнул:
— Товарищ Линь, не вините мою маму. В молодости она была очень отзывчивой, помогала всем подряд. Но однажды кто-то воспользовался её добротой и жестоко предал. Ей тогда ногу сломали — два года ползала по земле, прежде чем снова смогла ходить. А мой отец… именно в тот период жизни погиб. Позже её имя восстановили, вернули на прежнюю должность, но лечить людей она больше не могла — ведь она врач традиционной китайской медицины. Стоило ей только прикоснуться к чьему-то запястью для пульсовой диагностики — сразу начинала покрываться холодным потом и мучилась невыносимой болью. Пришлось уйти с передовой работы и перейти в медицинский институт преподавать студентам. Не то чтобы не хотела… просто не может…
Та рана в прошлом оставила в душе У Хун неизгладимый след.
Линь Жань серьёзно кивнула:
— Поняла, товарищ Чжао. Не волнуйтесь, я больше не стану заводить об этом речь.
Когда Чжао Шэнли вернулся домой после того, как проводил Линь Жань, дверь открыла У Хун и поманила его войти. Закрыв за ним дверь, она тяжело вздохнула:
— Говорят, товарищ Линь Жань послезавтра устраивает вам свадебный банкет. И, судя по всему, пользуется большим доверием у вашей свекрови и у Шэннянь. А я вот обидела её… Что, если она теперь станет вам мешать? Может… может, мне всё-таки преодолеть себя и помочь её мужу?
При одном только упоминании об этом руки У Хун сами собой задрожали.
Чжао Шэнли вздохнул и усадил мать на край кровати:
— Мама, товарищ Линь Жань не из таких. Отдыхайте спокойно, ждите свадебного вина.
Несмотря на все заверения сына, У Хун всё равно тревожилась. За свою жизнь она столько пережила, что давно перестала верить в существование людей, которые бескорыстно творят добро. Если такие и были когда-то — их уже нет в живых.
Всю эту ночь она так и не сомкнула глаз.
* * *
Выйдя из дома Сяо Янь, Линь Жань, как обычно, направилась к ирригационному каналу. Наловила там много иловых угрей, угрей, раков и пресноводных улиток. Деревенские ребятишки помогли ей донести всё это до дома, а потом разошлись по своим дворам.
Молча занеся ведро в дом, Линь Жань опустила его в большую кадку с водой.
Сяо Ли как раз чертил чертежи и тут же вскочил, чтобы помочь.
— Голодна? В кастрюльке есть молочный порошок. Выпей и иди принимать ванну — я уже горячую воду подогрел.
Линь Жань поправила ему лист, отметив верх и низ — теперь он мог чертить самостоятельно, хотя и довольно медленно. После окончания чертежа обязательно нужна была её проверка. Но по сравнению с тем, что было раньше, прогресс был огромный.
Поставив ведро, Линь Жань внимательно посмотрела на Сяо Ли:
— Сяо Ли, мне нужно тебе кое-что сказать!
Её неожиданно торжественный тон заставил Сяо Ли выпрямиться.
— Говори.
Линь Жань опустила голову и рассказала ему обо всём: как после возвращения из городской больницы она постоянно отправляла телеграммы У Хун и как оказалось, что У Хун — свекровь Ли Шэннянь.
В конце она тихо вздохнула:
— Когда тётя Янь позвала меня, сердце колотилось, будто скакало где-то в горле. Услышав, что она может вылечить твои глаза, я чуть с места не подпрыгнула от радости. А когда узнала, что не хочет — упала духом. Но я действительно понимаю её, очень хорошо понимаю. Сначала я даже думала ничего тебе не говорить. Но по дороге домой решила: ты всё равно узнаешь. Лучше пусть услышишь это от меня, чем от кого-то другого. Так, может, будет не так больно.
Сяо Ли сжалось сердце от её подавленного голоса. Он ласково погладил её по голове и заставил поднять лицо.
— Знаешь, до твоего появления я уже столько раз терял надежду… Для меня это маленькое разочарование — ничто.
— Но… — Линь Жань подняла глаза и посмотрела на его слегка потускневшие зрачки. — Разве тебе не хочется видеть?
Сяо Ли что-то вспомнил и тихо рассмеялся. Затем он наклонился и «взглянул» на неё с такой сосредоточенностью, будто действительно видел:
— Слепота не мешает мне видеть тебя. Понимаешь, Линь Жань?
Глядя на такого нежного Сяо Ли, Линь Жань решительно кивнула:
— Да. Но знай: какими бы путями ни пришлось идти — я обязательно вылечу твои глаза. Обещаю.
Послезавтра должна была состояться свадьба Ли Шэннянь и Чжао Шэнли. Поскольку семья Чжао Шэнли жила в столице, в деревне Каошань решили устроить лишь скромный банкет: во-первых, чтобы подтвердить, что жених — человек порядочный; во-вторых, чтобы Сяо Янь могла блеснуть перед односельчанами.
Утром следующего дня Линь Жань пришла в дом Сяо Янь с припасами. Хотя официальный банкет намечался на завтра, сегодня уже должны были собираться родственники и те, кто помогал с подготовкой, — для них устраивали предварительный ужин.
Как главный повар, Линь Жань, конечно, должна была помогать с готовкой.
Едва войдя во двор, она увидела, как Сяо Янь стоит рядом с У Хун, явно собираясь что-то сказать, но не решается.
У Хун сгорбилась, будто не замечая её или не желая замечать.
— Тётя Янь, иди-ка сюда, помоги! — окликнула Линь Жань.
Сяо Янь тут же подбежала:
— Линь Жань, не волнуйся, тётя обязательно…
— Тётя! — перебила её Линь Жань, протягивая ведро и улыбаясь. — Я уже поговорила с Сяо Ли. Просьба к профессору У — отменяется. Люди из столицы приехали к вам ненадолго, не хочу, чтобы из-за наших дел у всех испортилось настроение. Сегодня главное — свадьба сестры Шэннянь. Всё остальное — забудем. Больше ни слова об этом, иначе я, как повар, сейчас всё брошу!
Сяо Янь поняла: Линь Жань нарочно так говорит, чтобы успокоить её. С прошлого вечера и до этого утра она никак не решалась заговорить с У Хун напрямую, но из-за связи со своей дочерью не осмеливалась настаивать слишком сильно. Говорить — плохо, молчать — тоже плохо.
— Ах, Линь Жань! — вздохнула Сяо Янь, растроганно вытирая глаза. — Ну ладно, тётя пойду работать.
Она взяла ведро и ушла заниматься делами.
Во дворе уже сложили глиняную печь. Линь Жань подбросила в неё охапку дров, отряхнула руки и принялась заранее тушить мясо и овощи.
Когда основная работа была сделана и она собралась немного передохнуть, из дома выглянула У Хун и поманила её к себе:
— Э-э… товарищ Линь, зайди, пожалуйста!
Линь Жань без раздумий вошла.
— Профессор У, вам что-то нужно?
У Хун доброжелательно улыбнулась и достала из кармана сто юаней:
— Очень извиняюсь, что не могу помочь твоему мужу. Это небольшой подарок от меня — в знак благодарности за то, что ты так помогла Шэннянь и моему сыну Шэнли. Не обижайся, возьми. Если позже захочешь поехать в столицу к хорошему врачу — дай знать. Обязательно найду тебе отличного специалиста. Прошу тебя…
Её рука, подавая деньги, слегка дрожала, а на иссохшей коже чётко проступали старые шрамы — следы прошлых мучений, не исчезнувшие даже спустя столько лет. Ведь она ведь ничего плохого не сделала — просто осталась верна своим принципам. А теперь стояла перед Линь Жань, будто виноватая, униженно прося прощения.
Линь Жань сжалось сердце от жалости. Она бережно подняла У Хун и вернула деньги:
— Эти деньги я не возьму. Я понимаю ваши опасения. Обещаю вам одно: то, чего вы боитесь, никогда не случится. И ещё… — она лукаво подмигнула, — не думайте, будто у меня нет денег! У меня их, между прочим, полно!
У Хун удивлённо посмотрела на неё. Линь Жань мягко усадила её на стул:
— Как вы сами сказали, у вас ещё много учеников. Надеюсь, в будущем вы представите мне своих лучших студентов!
С этими словами Линь Жань вышла из комнаты. Через несколько минут она вернулась с куском горячего тушёного мяса «Грецкий орех» и сунула его У Хун:
— Только что тётя Янь сказала, вы ещё не ели. Перекусите пока. Не хвастаюсь, но если пропустите этот кусочек — потом точно пожалеете!
У Хун молча смотрела на дымящееся мясо. Наконец, осторожно откусила — оно было мягким, пропитанным ароматным соусом, и действительно вкусным.
На следующий день, когда начался официальный банкет, ни свекровь, ни Ли Шэннянь больше не упоминали об этом деле, да и Линь Жань не произнесла ни слова. У Хун наконец-то перевела дух.
Большинство жителей деревни Каошань были добрыми людьми. Хотя сначала некоторые и болтали за спиной Ли Шэннянь из-за её беременности, теперь, узнав, что её жених — настоящий порядочный человек, приехавший за ней аж из столицы, все единодушно хвалили девушку и строго наказывали Чжао Шэнли:
— Ни в коем случае не смей обижать нашу Шэннянь! Иначе весь Каошань приедет в столицу требовать справедливости!
Чжао Шэнли только смеялся и раздавал всем сигареты с конфетами, не переставая суетиться.
Как только блюда оказались на столах, односельчане, не дожидаясь приглашения, аккуратно расселись и с аппетитом начали есть. При этом не забывали хвалить мастерство Линь Жань.
В те времена никто не был богат, и свадебный обед в деревне редко отличался роскошью. Но благодаря стараниям Линь Жань этот стол выглядел даже наряднее, чем в государственной столовой.
После обеда все с полными желудками и довольными лицами разошлись по домам.
Сяо Янь, потратив минимум средств, получила максимум уважения и стала ещё больше благодарна Линь Жань.
Линь Жань убрала свои вещи и не задержалась — сказала, что торопится домой готовить мужу ужин.
Проводив Линь Жань, Сяо Янь принялась убирать остатки. Вспомнив, что скоро её дочь уедет в столицу и неизвестно, когда снова вернётся, она невольно расплакалась.
— Свекровь?
У Хун подошла ближе. Сяо Янь поспешно вытерла слёзы и смущённо улыбнулась:
— Вот глупая — в такой счастливый день и плачу! Кому не позавидуешь: дочь окончила университет, выходит замуж за человека из столицы, жених хороший, свекровь — образцовая…
И всё же, несмотря на всю эту удачу, мысль о том, что встречаться им теперь придётся редко, вызывала грусть.
У Хун вздохнула и ласково похлопала её по плечу:
— Я сама мать, понимаю, каково тебе на душе. Когда Шэннянь родит, пусть обязательно привозит ребёнка к тебе. А если у них не будет времени — ты сама приезжай в столицу. Я лично встречу тебя на вокзале.
Сяо Янь сквозь слёзы улыбнулась — грусть как рукой сняло.
— Свекровь, вы зря сомневались. Но послезавтра я всё равно уезжаю в столицу. Пульс Шэннянь я проверила — ей лучше ещё два месяца побыть здесь, прежде чем ехать. В университете я за неё отпрошусь. Шэнли останется с ней. Если что — обращайтесь к нему. Парень надёжный.
Хотя она и не сказала прямо, смысл был ясен: она не собиралась лечить мужа Линь Жань. Сяо Янь это поняла и лишь тихо вздохнула:
— Сестра У, не бойся, я больше не стану просить тебя лечить мужа Линь Жань. Она сама мне всё объяснила, и я пообещала ей молчать. Не торопись уезжать — останься в деревне ещё на несколько дней. Так быстро приехала и так быстро уезжаешь — мне от этого совсем не по себе.
У Хун улыбнулась и махнула рукой:
— Нет… На её месте я бы сама не хотела видеть меня рядом.
На второй день после свадьбы Чжао Шэнли У Хун уже собрала вещи и готовилась уезжать в столицу.
Ранним утром Чжао Шэнли и Ли Шэннянь отправились в посёлок оформлять свидетельство о браке и заодно купить билет для У Хун, чтобы та дождалась их возвращения и только потом отправилась в путь.
http://bllate.org/book/11617/1035356
Готово:
