Взгляд Бо Дунцина слегка дрогнул. Его глаза — с тонкими двойными веками, чёрные, как смоль, — смотрели на собеседника с такой безобидной мягкостью и искренностью, будто не таяли в себе ни единой тени. Сюй Сюй подумала, что, вероятно, именно этим взглядом он и покорил её с самого начала. Такая чистота казалась прозрачной дверью в его душу.
Но, очевидно, это было лишь её заблуждение.
— Я уже полгода работаю в «Хуатянь», а Сюй Сюй ни разу не видела в конторе, — усмехнулась Чэнь Вэй. — Говорили же: «Выпускники одного вуза — надо бы познакомиться поближе…» А вы, оказывается, и так знакомы!
— Наш журнал в основном освещает уголовные дела, — легко ответила Сюй Сюй, — так что нам уж точно стоит ладить с таким великим адвокатом по уголовным делам, как старший товарищ Бо!
Бо Дунцин молча смотрел на неё, слегка прикусив губу. Под её взглядом его ресницы опустились. Роскошный свет ярко выделял густые чёрные ресницы, а слабо подрагивающие веки словно скрывали какую-то обиду.
Сюй Сюй отвела глаза и, улыбнувшись, обратилась к Чэнь Вэй:
— Сестра Чэнь, мои коллеги ждут меня за столом. Пойду обратно. Оставьте мне, пожалуйста, свою визитку — свяжемся, если понадобится.
Чэнь Вэй кивнула и протянула ей карточку:
— Конечно, обязательно свяжемся.
Вернувшись за стол, Сюй Сюй почувствовала, как завибрировал телефон в кармане. Она достала его и увидела сообщение: «Вместе поедем домой».
Она немного замерла, затем коротко ответила: «Хорошо».
Для Сюй Сюй и её коллег, пришедших бесплатно поесть и выпить, этот банкет затянулся чересчур надолго. За их столом уже начали есть вторую порцию из скуки, а шум и веселье в зале всё не утихали. Эти «трудоголики», стоявшие на вершине профессиональной пирамиды, явно обладали необычайной выносливостью и в социальной сфере.
За столом сплетни перекочевали от «бриллиантовых элит» к тому, как гармонично сосуществуют законная жена и любовница некоего знаменитого юриста. Сюй Сюй, сначала внимательно слушавшая, постепенно стала терять интерес и, зевнув от скуки, машинально оглядела центр зала. Взгляд её почти сразу упал на Бо Дунцина, который оживлённо беседовал с другими гостями.
Та компания, судя по всему, ещё долго не собиралась расходиться.
Сюй Сюй немного подумала, взяла сумку и встала, сославшись на усталость после долгой дороги, чтобы уйти раньше времени.
Она действительно была измотана. Эта командировка стала самой продолжительной за все годы работы — целых две недели. Хотя работа приносила ей удовлетворение и радость, она всё же не считала себя человеком, способным легко переносить трудности. Поэтому эти две недели в одиночестве дались ей нелегко.
Бо Дунцин простился со своими коллегами спустя двадцать минут. Увидев, что за столом Сюй Сюй царит оживление, но самой её там нет, он решил, что она, вероятно, пошла в туалет, и отправил ей сообщение: «Жду тебя на парковке».
Ответа не последовало. Он подумал, что, возможно, она просто не заметила уведомления, и направился один на парковку.
К этому времени гости банкета уже начали потихоньку выходить, чтобы уехать. Один из знакомых, увидев Бо Дунцина стоящим у машины, весело окликнул его:
— Ждёте кого-то, господин адвокат?
— Да, — кивнул Бо Дунцин, невольно перебирая пальцами маленький бархатный футлярчик в кармане брюк.
Подождав немного и так и не получив ответа от Сюй Сюй, он вдруг заметил, как из зала вышли несколько знакомых фигур, смеясь и болтая. Вынув руку из кармана, он нахмурился, убедился, что среди них нет той, кого он ждал, и решительно шагнул им навстречу.
— Госпожа журналист Ду! — вежливо и мягко окликнул он Ду Сяому.
Ду Сяому, слегка подвыпившая, увидев, как красивый мужчина обращается к ней по имени, совсем забыла о всякой сдержанности и громко ответила:
— Господин адвокат Бо!
Бо Дунцин подошёл ближе и учтиво спросил:
— Сюй Сюй не с вами?
— Сюй Сюй? — удивилась Ду Сяому. — Она уже ушла! Вам что-то нужно от неё?
Бо Дунцин покачал головой:
— Тогда будьте осторожны по дороге. До свидания.
Проводив его взглядом, Ду Сяому почесала затылок и повернулась к Чжао Хао:
— По тону великого адвоката выходит, что он с Сюй Сюй довольно близок! Почему она нам об этом ни разу не упоминала?
Чжао Хао пожал плечами:
— Кто знает! Может, потому что у неё ведь тоже парень из «Хуатянь»?
Сев в машину, Бо Дунцин вынул из кармана тот самый маленький красный бархатный футлярчик. Когда он открыл его, раздался лёгкий щелчок.
Внутри лежало платиновое обручальное кольцо с бриллиантом, которое в тёплом желтоватом свете салона мерцало чистым, прозрачным блеском. В тот день, когда ему официально сообщили о повышении до партнёра фирмы, он сразу отправился в ювелирный магазин. Целых три дня он выбирал кольцо, прежде чем остановился на этом варианте.
И всё же он чувствовал тревогу — вдруг ей не понравится?
Он некоторое время смотрел на кольцо, тихо вздохнул и аккуратно убрал футляр обратно.
Домой он вернулся уже после одиннадцати. В квартире царила темнота, лишь из спальни пробивался тёплый жёлтый свет. Бо Дунцин тихонько приоткрыл дверь и некоторое время молча смотрел на женщину, спящую в постели. Затем, стараясь не шуметь, прошёл в ванную.
Сюй Сюй спала беспокойно. Во сне ей показалось, что кто-то пристально смотрит на неё. Она сонно приоткрыла глаза и тут же оказалась в плену глубокого, жгучего взгляда, смотревшего с близкого расстояния.
— Вернулся? — пробормотала она хрипловато.
Бо Дунцин, боясь разбудить её, лег в постель очень осторожно, а потом всё это время неподвижно смотрел на неё. Неизвестно, сколько он так провёл — казалось, само время замерло в этом взгляде.
Он не видел её уже две недели.
— Разбудил? — спросил он мягко, наконец подняв руку, которую так долго сдерживал, и осторожно коснувшись её щеки. — Ты сильно устала в командировке? Похудела.
Сюй Сюй, полуприкрыв глаза, позволила ему гладить себя и рассеянно кивнула:
— Чуть-чуть.
Её послушный, сонный вид заставил грудь Бо Дунцина наполниться теплом. Его рука, сама собой, медленно скользнула ниже по её лицу.
Сюй Сюй изначально не собиралась ничего такого, но после двух недель одиночества в чужом городе родное тепло и знакомый запах показались ей особенно желанными. Под его ласками она не удержалась и с наслаждением тихонько застонала, словно капризничая.
Бо Дунцин больше не колебался и поцеловал те алые губы, которые так долго манили его.
Это была его женщина.
Когда страстный, влажный поцелуй завершился, лицо Сюй Сюй покрылось румянцем, губы приоткрылись, и она часто задышала.
Бо Дунцин провёл большим пальцем по её влажным губам, притянул её к себе и снова накрыл своим ртом.
*
Это был лучший сон за последние две недели. Проснувшись почти в девять, Сюй Сюй села в постели и открыла глаза. Ощущение давно забытого комфорта было настолько сильным, что она на мгновение растерялась, не понимая, какой сегодня день.
Она потерла растрёпанные волосы, встала и, шлёпая тапочками, вышла в гостиную. В тишине квартиры слышался только звук из кухни. Сюй Сюй подошла и, опершись на косяк двери, стала смотреть на сосредоточенную фигуру внутри.
Бо Дунцин был высоким и казался несколько худощавым, но Сюй Сюй знала, что под одеждой у него вполне развитый пресс — результат строгого режима и регулярных тренировок.
Он, пожалуй, был самым дисциплинированным мужчиной из всех, кого она встречала. От учёбы и работы до контроля над здоровьем — его самоконтроль был настолько высок, что иногда казался даже педантичным. И именно поэтому, пережив многое, она начала сомневаться: не являются ли его чувства всего лишь проявлением этой привычки к порядку и ответственности?
Привычка — вещь опасная. Вот и в эти две недели в чужом городе, в бесконечных бессонных ночах, она твёрдо решила серьёзно переосмыслить их отношения, которые развивались слишком гладко и предсказуемо. Но в первую же ночь после возвращения снова погрузилась в его нежность.
Быть верной своим инстинктам и желаниям — в этом нет ничего предосудительного. Однако её желание связано исключительно с ним. За более чем тысячу дней близости это стало для неё привычкой.
Точно так же привычкой стало и его внимание, забота. Все эти годы она спокойно пользовалась этим, не испытывая угрызений совести, потому что рядом был именно Бо Дунцин — человек, с которым она хотела делить свою жизнь.
Для него, вероятно, это тоже стало привычкой. Но, возможно, эта привычка не обязательно должна быть привязана именно к ней — скорее всего, она основана на его исключительном чувстве долга и железной самодисциплине.
Бо Дунцин, наконец заметив движение у двери, обернулся, слегка улыбнулся и мягко сказал:
— Завтрак почти готов. Иди умывайся.
Сюй Сюй ответила ему сонной улыбкой и кивнула.
Сегодня был выходной, и завтрак оказался настолько богатым, что Сюй Сюй даже присвистнула от удивления: каша с яйцом и говядиной, картофельные лепёшки, свежие маринованные овощи и свежевыжатый сок.
— Во сколько ты встал? — спросила она, кладя в рот пару ниточек маринованного побега бамбука. — Это же просто завтрак, зачем столько готовить?
— Давно не готовил, — ответил Бо Дунцин. — Сегодня выходной, есть время. К тому же ты сильно похудела за эти две недели в командировке. Наверное, там плохо питалась?
Сюй Сюй слегка тронулась его словами и подняла на него глаза:
— Да нормально всё. Просто питание там не очень регулярное.
Она перевела тему:
— Кстати, слышала, тебя повысили до партнёра.
Бо Дунцин смущённо улыбнулся:
— Да, только несколько дней назад окончательно утвердили. Раньше не говорил, боялся, что не сбудется.
— Поздравляю! — Сюй Сюй искренне улыбнулась. — Среди крупных фирм в нашем городе ты, наверное, самый молодой партнёр?
Она действительно радовалась за него. Этот умный, трудолюбивый и скромный парень всегда заслуживал того, чтобы сиять.
Просто она так привыкла к их спокойному, уютному общению, что даже не заметила, как он давно стал выделяться в толпе.
— Просто повезло, — сказал Бо Дунцин. — В основном благодаря наставничеству и поддержке старшего партнёра Чэнь. Господин Чэнь — легендарный адвокат, который всегда меня курировал.
Он поднял на неё глаза и искренне добавил:
— Знаешь, мне вообще в жизни часто везёт — постоянно встречаются люди, которые помогают.
«Повезло?» — подумала Сюй Сюй. Приписывать его жизненный путь простому везению было бы, по меньшей мере, нелепо. За последние годы она лично видела, сколько сил он вкладывал в работу, хотя другим это оставалось неведомо.
Но он всегда был таким — склонен преувеличивать даже самые незначительные проявления доброты, встретившиеся ему на пути.
— В любом случае, я очень за тебя рада, — сказала Сюй Сюй.
Бо Дунцин слегка улыбнулся, странно взглянул на неё, опустил глаза и стал есть кашу. Его рука в кармане домашних брюк нащупала бархатный футлярчик.
— Теперь, став партнёром, доход значительно вырастет, — произнёс он. — Скоро достигнем финансовой независимости, и жизнь наконец-то станет стабильной.
— Это замечательно! — отозвалась Сюй Сюй.
Бо Дунцин помолчал немного и осторожно начал:
— Сюй Сюй, тебе хотелось бы, чтобы наши отношения немного изменились?
Сюй Сюй слегка замерла, положила ложку и подняла на него глаза:
— Наша редакция переезжает в следующем месяце в северный район. Я подумываю переехать туда — будет удобнее добираться до работы.
Бо Дунцин сначала не сразу понял её внезапный поворот, но через мгновение пришёл в себя:
— Правда? Тогда давай в эти дни посмотрим квартиры и купим что-нибудь побольше — будем жить там вместе.
Сюй Сюй на мгновение замялась:
— Я имею в виду, что перееду одна. Твоя контора здесь, тебе будет неудобно ездить в северный район.
Она сделала паузу и добавила:
— Квартиру мне уже купил отец.
Бо Дунцин будто не сразу уловил смысл её слов. Он поднял на неё глаза, и в его чёрных зрачках мелькнуло замешательство и растерянность.
— Я… что-то сделал не так? — спросил он тихо.
Он смутно догадывался. Несколько месяцев назад она побывала в «Хуатянь» и встретила Цзян И, а потом ещё и ходила на свадьбу Цзян И. Она ничего не говорила, но, очевидно, разочаровалась в нём. Он хотел объясниться, но скрытая, непризнанная причина мешала ему заговорить.
Сюй Сюй смотрела в его глаза — в эту чистую, искреннюю глубину — и чувствовала, будто сама становится злой и несправедливой. Но, как он сам сказал, пришло время немного изменить их отношения. Именно потому, что он делал всё слишком хорошо, она хотела, чтобы он вырвался из этой инерции и честно спросил себя: действительно ли он хочет именно этих отношений?
Возможно, в ней всё ещё жила наивная мечта: чтобы любимый человек любил её по-настоящему, а не из-за привычки или долга.
Она покачала головой, помолчала и вдруг прямо спросила:
— Бо Дунцин, если бы я не сделала первый шаг, разве сейчас напротив тебя сидела бы не я, а любая другая женщина — и это не имело бы значения?
Бо Дунцин молча смотрел на неё, затем опустил глаза. Его рука в кармане медленно отстранилась от бархатного футлярчика и вышла наружу.
http://bllate.org/book/11489/1024707
Готово:
