Её волосы были мокрыми, щёки слегка порозовели, а белая ночная сорочка резко контрастировала с бледностью лица.
Мо Ни некоторое время пристально смотрел на Шифэн, потом перевёл взгляд ниже — на её икры.
Шифэн почувствовала себя крайне неловко под этим взглядом. Она поправила подол сорочки и нарочито легко произнесла:
— Ложись уже спать.
Мо Ни кивнул и поманил её пальцем.
— Иди сюда.
Шифэн осталась на месте:
— Что случилось?
— Иди сюда. Есть дело, — повторил он.
Шифэн на секунду задумалась, затем подошла и остановилась в метре от него.
— В чём дело? — спросила она.
Мо Ни достал из кармана пачку сигарет, вынул одну и поднёс к её губам.
— Открой рот.
Шифэн нахмурилась:
— Я правда больше не курю…
— Открой рот, — настаивал Мо Ни.
Шифэн вздохнула и послушно зажала сигарету губами.
Мо Ни удовлетворённо усмехнулся, щёлкнул зажигалкой и прикурил ей.
Как только тлеющий кончик загорелся, Шифэн инстинктивно затянулась.
Выдыхая дым, она случайно направила струю прямо в лицо Мо Ни.
Тот закрыл глаза и с наслаждением вдохнул аромат табака.
— Хм… Теперь гораздо приятнее.
Когда реакция его тела немного успокоилась, Мо Ни забрал сигарету из её рта и сделал глубокую затяжку сам.
Затем он поднял указательный палец и лёгким движением коснулся лба Шифэн.
— Иди спать.
Тело Шифэн мгновенно окаменело. Этот жест…
Она глубоко вдохнула и быстро зашагала обратно в спальню Шиюй.
**
Когда Шифэн вошла в комнату, румянец с её лица исчез — теперь она была бледна, как бумага.
Шиюй так испугалась, увидев сестру в таком состоянии, что схватила её за руку:
— Сестра, что с тобой? Почему ты так побледнела?
Взгляд Шифэн был пустым. Она покачала головой, натянула одеяло себе на голову и закрыла глаза.
Шиюй была вне себя от тревоги, но не осмеливалась мешать сестре. Единственное, что она могла сделать, — это выключить свет, чтобы создать более комфортную обстановку.
Погасив свет, Шиюй вскоре уснула.
А Шифэн металась в постели больше двух часов, не в силах заснуть. В половине двенадцатого ночи она встала и вышла в гостиную.
Свет там был включён — вероятно, Мо Ни забыл его выключить.
Шифэн опустилась на диван и потерла виски. Голова болела, глаза жгло.
Раньше сегодня ей было вполне хорошо, но с тех пор как Мо Ни сделал тот самый жест, всё пошло наперекосяк.
В памяти всплыл другой человек, который когда-то делал то же самое.
Тогда она считала его своей единственной опорой в этом мире.
А потом…
Шифэн опустила голову и задрала подол сорочки до талии.
На воздухе оказался шрам на животе. Она осторожно провела по нему пальцами.
Неровная, шероховатая поверхность вызвала мурашки по коже.
Она до сих пор помнила боль, когда скальпель разрезал плоть.
Хотя сделали местную анестезию, в момент, когда лезвие вошло в тело, она всё равно почувствовала резкую боль.
Ей тогда было девятнадцать, и рядом не оказалось ни одного человека.
Мо Ни не мог уснуть и решил выйти покурить.
Он тихо приоткрыл дверь спальни и, сделав шаг, увидел Шифэн на диване.
По её выражению лица было ясно: она погрузилась в воспоминания о чём-то мучительном.
Обе её ноги были полностью оголены, и взгляд Мо Ни невольно приковался к ним.
Он смотрел на них несколько секунд, затем поднял глаза выше —
И увидел шрам на её животе.
В памяти всплыли слова врача шестилетней давности: «Кесарево сечение, сильная кровопотеря».
…Действительно, это она.
**
Мо Ни тихо закрыл дверь и подошёл к Шифэн. Опустившись перед ней на корточки, он осторожно коснулся пальцами шрама на её животе.
Ледяное прикосновение вывело Шифэн из оцепенения.
Она в панике отшвырнула его руку и поспешно натянула подол.
Затем вскочила с дивана.
Мо Ни загородил ей путь, положил ладони ей на плечи и, наклонившись, заглянул в её покрасневшие глаза.
— Ты плачешь? — спросил он.
Шифэн отрицательно покачала головой:
— Нет, тебе показалось. Уже поздно, я пойду спать, и ты тоже рано —
Мо Ни прикрыл ей рот ладонью, не дав договорить.
Глядя ей прямо в глаза, он медленно, чётко произнёс:
— Нашёл тебя.
Шифэн начала отчаянно мотать головой:
— Это не я! Ты ошибся! Я не мать твоего ребёнка… Не я, не я, не я!
— А этот шрам… — Мо Ни слегка коснулся её живота пальцем. — Откуда он?
— Господин Мо, — Шифэн старалась говорить спокойно, — это моя личная жизнь. Мы ещё не настолько близки, чтобы делиться подобным. Я не хочу об этом говорить, поэтому прошу больше не спрашивать.
— Собираешься ссориться? — спросил он.
— Это ты хочешь ссориться. Я не намерена обсуждать свою личную жизнь с другими.
…
Шиюй проснулась от шума.
Ей почудилось, что в гостиной кто-то есть. Она протянула руку — рядом никого не оказалось.
Мгновенно очнувшись, Шиюй даже не стала обуваться и выбежала в гостиную.
Но едва переступив порог, она пожалела об этом —
Перед ней стояли Мо Ни и Шифэн, плотно прижавшиеся друг к другу, явно в разгаре страстного момента.
Она случайно стала третьей лишней.
Услышав шорох, они одновременно повернулись к ней.
Шиюй широко улыбнулась и замахала рукой:
— Ой, продолжайте, продолжайте! Я сейчас уйду.
☆
Голос Шиюй вывел Шифэн и Мо Ни из оцепенения.
Шифэн изо всех сил вырвалась из объятий Мо Ни и последовала за сестрой в спальню, оставив его одного в гостиной.
Всю дорогу Шиюй смотрела на неё с нескрываемым любопытством. Вернувшись в комнату, она тут же начала допрашивать без устали:
— Сестра, что только что произошло? Я что, помешала вам?
Она даже не заметила, насколько бледна Шифэн.
Та не ответила. Просто легла на кровать, накрылась одеялом с головой и пыталась успокоиться.
Она снова и снова повторяла себе слова Линь Цзэна: «Нет, я точно больше не встречусь с ним».
Тот человек причинил ей слишком много боли. Она никогда больше не позволит себе испытывать к нему чувства.
Наконец, собрав все силы, Шифэн уснула.
**
Мо Ни проспал всего три часа.
Остальное время он пытался вспомнить события шестилетней давности.
Тогда он был слеп и помнил лишь её голос — да и то она почти не разговаривала…
Больше всего он запомнил ту ночь, когда они были вместе.
У него начался приступ, и всё произошло само собой. Она, вероятно, испугалась — плакала навзрыд.
Но её плач только усилил его возбуждение, и он стал действовать всё более безудержно.
Это был её первый раз. Она говорила, что очень больно.
И для него самого это тоже был первый раз.
Ближе к утру он немного пришёл в себя.
Осознав, что натворил, он не смог больше смотреть ей в глаза.
Тогда она считала его своей единственной опорой в мире… А он бросил её.
…
Шиюй с самого утра занялась готовкой завтрака.
Она всегда полна энергии, и обычно именно она готовила утром, так что Шифэн могла сразу после пробуждения сесть за стол.
Мо Ни и Мо Наньсяо тоже встали рано, умылись и вместе отправились на кухню.
Шиюй как раз собиралась сделать бутерброды, когда услышала шаги и обернулась.
— Бутерброды нравятся? — весело спросила она Мо Наньсяо.
Тот не отреагировал, лишь машинально прижался к ноге отца.
Шиюй знала о его состоянии и не расстроилась.
Она положила готовые бутерброды на тарелку, вынесла на стол и сказала Мо Ни:
— Господин Мо, завтрак готов.
— Спасибо, — ответил он.
Шиюй смутилась:
— Да что вы! Это совсем не за что! Ведь теперь мы одна семья…
Эти слова попали Мо Ни прямо в сердце. Он слегка улыбнулся и положил один бутерброд в руку сыну.
После завтрака Мо Ни с сыном уехали. Шиюй хотела их задержать, но почувствовала, что это будет неуместно, и промолчала.
**
Шифэн проспала до девяти часов.
Когда она проснулась, Мо Ни и Мо Наньсяо уже уехали, а Шиюй ушла на пленэр.
Но перед уходом она оставила сестре завтрак.
Глядя на тарелку и записку на столе, Шифэн почувствовала тёплую волну благодарности.
Они с сестрой никогда не ссорились. Хотя Шиюй и младше, она всегда заботилась о ней.
Вчерашняя сцена с Мо Ни до сих пор выбивала её из колеи.
После завтрака Шифэн позвонила Линь Цзэну.
— Мне больше не справиться… Помоги мне, — сказала она, едва дождавшись ответа.
Линь Цзэн испугался её тона, прочистил горло и успокаивающе произнёс:
— Не волнуйся. У тебя сегодня есть время? Приезжай ко мне, поговорим как следует.
— Есть. Я сейчас выезжаю.
— Будь осторожна в дороге.
— Хорошо, — коротко ответила она и повесила трубку.
Вернувшись в спальню переодеваться, Шифэн открыла шкаф — и на пол тут же упали мужские трусы.
Чёрные, новые. Похоже, Мо Ни купил их вчера…
Шифэн подняла их и отложила в сторону, затем выбрала платье и переоделась.
Надев пару кед, она взяла сумку и вышла из дома.
Дорога до кабинета Линь Цзэна занимала сорок минут. Когда она приехала, уже было половина одиннадцатого.
Линь Цзэну тридцать семь лет. Он получил образование в США — и на бакалавриате, и в магистратуре. Сейчас он один из самых известных в стране психотерапевтов.
Во время депрессии Шифэн обращалась к нескольким специалистам, но именно Линь Цзэн помог ей справиться.
Она полностью доверяла ему и часто делилась с ним своими переживаниями.
Усевшись напротив, она молчала, пока Линь Цзэн не спросил:
— Как ты себя чувствуешь в последнее время? Настроение в порядке?
Шифэн не ответила.
Помолчав, она подняла глаза и спросила:
— А если он действительно тот самый человек?
Линь Цзэн нахмурился:
— Почему ты так думаешь?
— Чувствую. Его движения… точно такие же, как у того человека. Вчера вечером он коснулся моего лба указательным пальцем. Тот, кто меня спас, делал то же самое.
— Только по этому жесту ты можешь быть уверена? — спросил Линь Цзэн. — Есть ли хоть какие-то научные доказательства?
Шифэн покачала головой:
— Но я точно знаю — это он.
— Хорошо. Допустим, это действительно он.
http://bllate.org/book/11479/1023586
Готово:
