Каждый раз, как Лу Уке переходила на книжный язык, Лю Уке так и подмывало рассмеяться — и сейчас он тоже не удержался.
Она взяла со стола пакет молока, воткнула соломинку и сказала:
— Да ничего особенного.
Аша засомневалась:
— Правда нет?
Лу Уке дословно повторила её фразу:
— Правда нет.
Аша цокнула языком, явно недоумевая:
— Это совсем не похоже на Шэнь Иси.
Лу Уке промолчала, медленно посасывая молоко через соломинку.
— Ладно, хватит ломать голову. Эти парни порой загадочнее девчонок, — сказала Аша, спрыгивая со стола Лу Уке. — Я уж думала, ты наконец-то встретишь кого-то. Как же скучно вышло.
Говорила она точно так, будто была матерью, мечтающей выдать дочь замуж.
Лу Уке наконец избавилась от этой «богини»:
— Заботься лучше о себе.
— Да я ещё в школе начала встречаться! Мне ли волноваться? — возразила Аша. — Если мама продолжит меня уговаривать, скоро начнёт включать «Великую жалостливую мантру», чтобы очистить мой разум.
Лу Уке холодно отозвалась:
— Думаю, твоя мама уже сейчас хочет это сделать.
— Ты угадал! В эти дни она всё пыталась уговорить меня сходить с ней в буддийский храм.
Сказав это, она вдруг словно что-то вспомнила и вернулась обратно:
— Сегодня вечером посмотрим фильм ужасов?
Лу Уке, услышав эти два слова, даже думать не стала:
— Нет.
— Ну и ладно, сама посмотрю.
*
*
*
Школьный праздник проходил десятого октября. В этот день университет объявил выходной — студенты ещё не успели вернуться в рабочий ритм после праздников, а тут снова свободный день.
В те дни Лу Уке больше не встречала Шэнь Иси.
В день праздника её разбудил ранним утром, едва начало светать, звонок от старшей однокурсницы: всех участниц срочно вызывали за кулисы актового зала для подготовки.
Перед выступлением их ждала масса хлопот: переодевание, грим для сцены — только на это уходило несколько часов.
Университет, видимо, где-то набрал дюжину третьесортных визажистов, все из одного места — на их одежде даже одинаковые надписи красовались.
Им было совершенно всё равно, кто перед ними — белая кожа или чёрная: всем без разбора наносили один и тот же оттенок тонального крема, будто лицо обсыпали мукой.
Пуховка размером с ладонь уже стёрлась до дыр и выглядела довольно грязно.
Старшая однокурсница, увидев такое, сразу поняла, что полагаться на них нельзя, и взяла дело в свои руки, используя собственную косметику.
Когда она делала макияж Лу Уке, то не переставала восхищаться её кожей:
— У тебя такой хороший цвет лица! Такая белая! Шучу, но если нанести этот тональник, он тебя потемнит.
Лу Уке исполняла сольный танец, поэтому причёска, грим и костюм у неё отличались от остальных. Старшая однокурсница не стала делать сложную укладку, а просто заплела ей косу.
На всё это ушло три-четыре часа. Когда Лу Уке закончила с причёской и гримом, в зале уже начали собираться зрители.
За пределами актового зала царило особое оживление: повсюду сновали люди, совсем не так, как обычно, когда все спешили на занятия.
Шэнь Иси и Ци Сымин, вернувшиеся после бессонной ночи за городом, особенно это ощутили. Они прислонились к перилам коридора учебного корпуса и наблюдали, как внизу, на дорожках кампуса, заметно больше людей, чем обычно, — шум стоял, будто на базаре.
Последние пару дней Шэнь Иси не было в университете: в семье возникли дела, и он улетел в столицу, вернувшись в Ланьцзян лишь вчера вечером.
Шэнь Иси окинул взглядом толпу и спросил Ци Сымина:
— Какой сегодня день?
Такие, как они, зачастую не помнили даже, какой сегодня день недели и какие пары идут. Вопрос застал Ци Сямина врасплох — он задумался.
Но тут вспомнил вчерашнее сообщение от студентки факультета искусств, которая просила прийти посмотреть её выступление, и вдруг осенило:
— Сегодня школьный праздник! Десятое число! Как я мог забыть!
Хотя даже если бы и помнил — им это всё равно было безразлично. За два года учёбы они ни разу не участвовали в культурно-массовых мероприятиях и почти никогда не заходили в актовый зал, разве что пользовались дополнительным выходным.
— Школьный праздник? — удивился Ци Сымин, услышав вопрос от Шэнь Иси. Обычно тот вообще не интересовался подобными вещами и никогда не спрашивал о таких «пустяках».
Он на секунду опешил, но тут же ответил:
— Да, сегодня десятое. Что-то случилось?
Шэнь Иси не ответил сразу, будто что-то обдумывая.
Через некоторое время он спросил:
— Уже начались выступления?
— Эй, брат, — сказал Ци Сымин, — твоя бывшая девушка ведь с факультета танца. Она каждый день после занятий оставалась в студии, только и делала, что готовилась к этому выступлению. Ты разве не знал?
Он не договорил одну фразу: «Похоже, тебе вообще наплевать было».
Шэнь Иси, похоже, действительно задумался:
— Честно говоря, не знал.
Ци Сымин спросил:
— Зачем тебе это? Ты хочешь пойти?
Шэнь Иси бросил на него взгляд:
— Нельзя?
— Можно, — протянул Ци Сымин, — конечно можно.
Но ему было чертовски любопытно, почему вдруг Шэнь Иси заинтересовался этим скучным и бесполезным мероприятием. Сам Ци Сымин даже не хотел идти, хотя вчера вечером одна девушка его приглашала, а уж Шэнь Иси тем более...
Он цокнул языком и приблизился:
— Эй, Иси, у тебя там что-то намечается? Из какого факультета на этот раз?
Шэнь Иси бросил на него косой взгляд:
— Хочешь знать?
— Конечно хочу! Кто же не захочет?
Шэнь Иси усмехнулся и пнул его ногой:
— Тогда веди меня.
— В актовый зал?
— А куда ещё?
— Чёрт, правда пойдёшь? — поразился Ци Сымин.
Шэнь Иси прищурился:
— Думаешь, я шучу?
— Где уж мне! — ответил Ци Сымин, но, никогда раньше не видев его таким, не мог унять любопытства. — Но зачем тебе туда?
Шэнь Иси засунул руки в карманы и неспешно направился вниз по лестнице.
Прошло уже два дня с тех пор, как он потерял из виду ту рыбку, которую прицелил.
Она действительно хорошо пряталась.
Он фыркнул, и в его голосе явно слышалась насмешка:
— Поймать одного человека.
*
*
*
Сольный танец Лу Уке был запланирован на середину программы.
Пока на сцене выступал какой-то руководитель с речью, их уже позвали за кулисы.
Лу Уке утром выскочила из дома в спешке и забыла телефон — для неё он никогда не был важен. Остальные участницы в ожидании листали телефоны, а у неё его не было.
Чем ближе к началу программы, тем серьёзнее становились номера: то чтение стихов, то хоровое пение.
Большинство выступлений включало не меньше четырёх-пяти человек, все собирались группами, и только у Лу Уке было пустовато.
Хотя, судя по всему, ей и не хотелось ни с кем разговаривать.
По пути в туалет она случайно наткнулась на Юй Сиэр, которая курила у окна.
Юй Сиэр, услышав звук воды, повернула голову. На ней были косички-колоски и очень яркий смоки-макияж, но, к счастью, она была красива и не испортилась от этого сомнительного образа.
Юй Сиэр училась на музыкальном факультете — по её внешнему виду было ясно, что она выйдет с рок-номером.
Хотя Лу Уке помнила, как Аша рассказывала, что Юй Сиэр лучше всего играет на пианино.
Последний раз они виделись, когда Лу Уке случайно уронила её телефон на балконе. В последние дни Юй Сиэр почти не появлялась в общежитии — даже Цзян Цин не знала, где она.
«Принцесса» явно что-то переживала и за последнее время сильно изменилась.
Между ними не было вражды, поэтому они просто кивнули друг другу в знак приветствия.
Лу Уке подошла к умывальнику и открыла кран.
Здесь, на третьем этаже, в туалете дуло, будто сквозняк не прекращался. Ветер трепал край её платья — тонкая ткань и подкладка плотно прилегали к её белым щиколоткам.
На лодыжке поблёскивал тоненький серебряный браслетик.
Юй Сиэр перевела взгляд с её ног и спросила:
— У тебя есть обезболивающее?
Лу Уке никак не ожидала такого вопроса и подняла глаза на неё в зеркале.
Только теперь она заметила, что лицо Юй Сиэр неестественно бледное.
Юй Сиэр сразу поняла, что спросила глупость: кому придёт в голову носить с собой обезболивающее, если только не ведёшь такой же сумасшедший образ жизни, как она в последнее время.
— Забудь, будто я спрашивала, — сказала она и отвернулась к окну.
Такая наглость — настоящая «принцесса».
Лу Уке не стала расспрашивать, что с ней, а просто спросила:
— Можно одолжить телефон?
Юй Сиэр отвела взгляд от окна:
— Ты без телефона?
Лу Уке кивнула.
Хотя Юй Сиэр и была своенравной, характер у неё оказался прямым. Она достала телефон из кармана:
— Конечно, бери.
Лу Уке подошла и взяла его:
— Спасибо.
Юй Сиэр, несмотря на яркий макияж, говорила всё так же капризно, как и всегда:
— За что спасибо?
Лу Уке не ушла, а разблокировала экран, чтобы позвонить. На заставке была фотография Юй Сиэр с каким-то парнем.
Снимок, видимо, сделала сама Юй Сиэр: она сияла улыбкой, а парень, похоже, не очень хотел фотографироваться — выражение лица не злобное, но и радости в нём не было.
Лу Уке не знала этого парня, но заметила, как Юй Сиэр смотрит на фото.
Она вспомнила слухи, ходившие про Юй Сиэр.
Конфликт между ней и «факультетской красавицей» начался из-за того самого «красавца механиков», в которого обе были влюблены — Шэнь Иси.
Но сейчас было очевидно, что Юй Сиэр влюблена в парня с фотографии.
И не просто так говорит об этом — чувства укоренились глубоко в душе.
Лу Уке видела, как та задумалась, но ничего не сказала.
Зато Юй Сиэр сама очнулась, взяла у неё телефон:
— Забыла поменять. Подожди секунду.
Она установила стандартные обои и снова протянула телефон Лу Уке.
Лу Уке не стала выходить, а сразу набрала номер Аши.
Аша быстро ответила:
— Алло.
Лу Уке не представилась, а спросила:
— Ты проснулась?
Аша удивлённо «эхнула», видимо, отстранила трубку, чтобы посмотреть номер, и снова приложила к уху:
— Лу Уке, ты сменила номер?
— Нет, — ответила Лу Уке, — звоню с телефона Юй Сиэр.
Аша и Юй Сиэр не очень ладили: раньше в общежитии они постоянно перепирались.
Но, как говорится, «не дерутся — не знакомы». Благодаря этим стычкам Аша стала самым близким для Юй Сиэр человеком в комнате.
Аша, конечно, не упустила возможности подколоть «принцессу»:
— Вот это да! Сегодня маленькая принцесса с её манией чистоты сама дала свой телефон другому? Неужели солнце взошло на западе?
В туалете эхо усиливало звук, и Юй Сиэр отлично слышала каждое слово. Эти двое могли препираться где угодно — даже сейчас.
Юй Сиэр ответила:
— Сюй Ваньжоу, боишься, что я не услышу? Говори громче!
Лу Уке было невыносимо слушать их перепалку.
После нескольких обменов колкостями она резко вмешалась:
— Ты уже вышла?
— Сейчас! Жду, пока Цзян Цин обуется.
Лу Уке сказала:
— Пройдёшь мимо Ланьского сада — купи мне лекарство.
Медпункт находился как раз в Ланьском саду, и по дороге в актовый зал нужно было мимо него проходить. Аша сразу заволновалась:
— С тобой всё в порядке, Лу Уке? Что случилось?
Юй Сиэр, стоявшая у окна, приподняла бровь, услышав, что Лу Уке просит купить лекарство.
Она думала, что та вмешается в её дела.
Но в следующую секунду поняла, что ошиблась.
Лу Уке просто сказала Аше, что у неё болит голова, и попросила купить средство от головной боли.
После этого она не повесила трубку, а протянула телефон Юй Сиэр.
Та недоумевала.
Лу Уке объяснила:
— Ты же просила обезболивающее? Скажи сама.
Юй Сиэр стало интересно.
Лу Уке выглядела такой чистой и послушной, а оказывается, умеет ставить ловушки.
Аша спросила, кто там просит обезболивающее.
Лу Уке просто держала телефон, предлагая ей взять.
Юй Сиэр цокнула языком, взяла трубку и сказала:
— Это я.
Аша на том конце замолчала на мгновение — видимо, не ожидала.
Юй Сиэр добавила:
— Что, нельзя? Тогда не покупай.
— Нет, не в этом дело, — ответила Аша. — Просто... зачем тебе обезболивающее? Это же, может быть, рецептурное. Без причины медсестра не выдаст.
Этот вопрос оказался для Юй Сиэр непростым. Она опустила глаза и долго молчала, прежде чем ответить:
— Скажи, что после удаления татуировки воспалилась рана.
http://bllate.org/book/11470/1022870
Готово:
